ЭВЕНКИ

Эвенкийский праздник

Численность - 30163 человека.

Язык - тунгусо-маньчжурская группа алтайской семьи языков.

Расселение - Республика Саха (Якутия), Республика Бурятия, Красноярский, Хабаровский, Приморский края, Иркутская, Читинская, Амурская, Томская, Тюменская и Сахалинская области, Эвенкийский и Таймырский (Долгано-Ненецкий) автономные округа.

 

Фотоальбом о природе и людях Северо-запада Якутии.

Автор фотографий Виктор Солодухин (гор. Удачный, Якутия). 

 

 

 

Наиболее широко расселились в Средней и Восточной Сибири между правыми притоками Оби на западе и Охотским побережьем и островом Сахалин на востоке, побережьем Северного Ледовитого океана на севере, Забайкальем и р. Амуром на юге. За пределами России, в Северо-Восточном Китае (в Маньчжурии, по отрогам Хингана) и в Монголии (верховья р. Иро и оз. Буир Hyp) живут примерно 20 тыс. эвенков. Самоназвание — эвэнк, эвэн. Местные группы называют себя также орочон — от р. Оро или от орон — «олень» (забайкальско-амурские), илэ — «человек» (катангские и верхнеленские), мата (олекминские), килэн (жители Охотского побережья) и др. В XIX XX вв. они были известны как тунгусы. Это слово возводят к древнему (первые века до н.э.) центрально-азиатскому этнониму дун-ху — от монгольского тунг — «лесные» либо якутского тот уос — «люди с мерзлыми губами», т.е. говорящие на непонятном языке. Эвенкийский язык делится на три большие диалектные группы: северную, южную и восточную. Внутри их вы­деляют территориальные группы — илимпийскую, амурскую, охотскую, подкаменнотунгусскую и др. Говорят также на русском (свободно владеют — 55,4%, считают родным — 28,5%) и якутском языках. Эвенкийская письменность была создана в 1931 г. на основе латинского, а с 1937 г. — на основе русского алфавита. О происхождении тунгусов существуют различные гипотезы. Одна из них связана с Забайкальем и Верхним Приамурьем первых веков н.э. Согласно китайским источникам, на рубеже н.э. в некоторые южные районы Большого Хингана продвинулось немногочисленное племя скотоводов (уваней), которые смешались с аборигенами Забайкалья и Приамурья — уральцами по языку, знавшими транспортное оленеводство. Периодически к уваням присоединялись новые выход­цы с юга, главным образом тюрки, а также группы чжурчжэней и монголов. В IX в. выход в Забайкалье тюркоязычных курыканов, южных предков якутов, дал первый толчок к расселению тунгусов по сибирской тайге на запад и восток от Байкала и на север по р. Лене.

 

Эвенки на оленях

Объединение монгольских племен и образование монгольского государства в XII XIII вв. стало вторым толчком к продвижению народов из При- и Забайкалья вниз по Лене и Алдану к Охотскому морю. В результате этих миграций сложились различные хозяйственно-культурные типы: «пешие» (охотники), «оленные», орочен (оленеводы) и мурчен — «конные» (коневоды). Последние были известны в Забайкалье как хамниганы, солоны, в Среднем Приамурье — как бирары, манегры и др. Контакты с русскими возникли с начала XVII в. Главными отраслями хозяйства были охота на копытных, пушного зверя, сезонное рыболовство и транспортное таежное оленеводство, обусловившие полукочевой и кочевой образ жизни. Основными орудиями охоты служили ружье (пэктырэ-вун), самострел (бэркэн, алана), копье (гида), большой нож на длинной рукояти (кото, уткэн), различные ловушки — петли, плашки, черканы и др. Охотились скрадом, гоном на лыжах-голицах (кингнэ, киглэ) и подбитых камусом (суксилла), с собакой, верхом на оленях, загоном с ловчими ямами, изгородями, с оленем-манщиком, манками, с сетью, подкарауливали зверя у водопоя и переправы.

Эвенкийские охотники в прошлом

Оленеводство в основном имело транспортное направление. Оленьи стада были небольшими (от 15 до 100 голов). Уход за животными заключался в постоянной смене пастбищ, сооружении изгородей во время отела, дымокуров, теневых навесов, холощении и лечении. Забивали домашних оленей на мясо только в случаях неудачного промысла или когда семье угрожал голод. Рыболовство носило сезонный характер, лишь в ряде районов рыбу ловили круглый год. На Енисее, Верхней Ангаре, Витиме добывали тайменя, карася, окуня, щуку, налима, на Охотском побережье и Амуре — кету, лосося, осетра, белугу, сазана. На Байкале и Охотском побережье промышляли тюленя трезубой острогой (кирамки), сетью (адыл), а дальневосточные — гарпуном (дэбгэ, элгу). Орочоны били рыбу из ружья, использовали удилище (налума). Зимой над прорубью сооружали небольшое укрытие и ловили рыбу на удочку (хинда) или острогой с приманкой в виде костяной рыбки (печер). Осенью мелкие реки перегораживали запо­рами (укикит) с плетеными ловушками-мордами. Летом рыбу лучили с лодок-берестянок (дяв) или долбленок (он-гкочо), некоторые группы имели дощатые лодки, как на Нижней Тунгуске. У орочонов для переправы через реки служили лодки из лосиной кожи на каркасе (мурекэ). Собирательство имело подсобное значение. Собирали са­рану, черемуху, черемшу, дикий лук, ягоды и кедровые орехи. Степные группы «конных» были кочевыми скотоводами, разводили лошадей, верблюдов, овец. В местах контактов с русскими занимались земледелием и огородничеством, владели кузнечным делом, обрабатывали кость, рог, шкуры животных, делали домашнюю утварь из дерева и бересты, плели сети из крапивы. Изготовление лодок-берестянок, покрышек на чум, седел, нарт, лыж, одежды, ковров, переметных сум имело товарное значение.

Эвенкийский охотник с копьем

Зимние стойбища — зимники (мэнэйен) состояли из одного-двух чумов и размещались рядом с пастбищами диких оленей, весенние (ненгнеркит) и осенние (хиголоркит) — с местами отела и гона животных. Летние стойбища — летники (дюворкит) насчитывали до 10 чумов и располагались у рек в местах рыбной ловли. Зимники и летники служили двум-трем и более поколениям. Вдоль кочевых троп устраивали кратковременные стоянки (урикит). Основное жилище — переносной конический чум (джу, дю, дюкан) с каркасом из 40 шестов, крытый летом берестой, зимой — ровдугой. В центре устраивали очаг, над ним — жердь для котла (икэптун). Места за очагом напро­тив входа (малу) предназначались для гостей, справа и слева от входа (чонга) — для хозяйки, дальше (бе) — для остальных членов семьи. Был также известен корьевой чум, летом крытый дерном, зимой — еще и снегом (голомо, утэн). Кроме того, у различных групп (манегры, бирары) бытовали чум, крытый тростником и травой, четырехугольные дома из жердей и коры (угдан) — к востоку от Витима и на Охотском побережье, полуземлянки (кал-тамни) — у непских. У русских эвенки заимствовали срубное жилище (Катангский район, Приамурье, Забайкалье, Верхняя Лена), у якутов — бревенчатую юрту (балаган) и летнюю урасу, у бурят в Забайкалье — войлочную юрту. В Приамурье было известно жилище типа ульчско-го хагду (калта). Хозяйственные постройки — свайные настилы (дэлкэн), срубные амбары и лабазы-помосты на невысоких сваях (нэку), вешала (меван, капиталги). Из бересты изготавливали сосуды (чуманы — квадратные и плоские емкости, чумашки — мелкие чашки, туясы — высокие сосуды для воды и др.), короба для запасов, одежды, инструментов, женских принадлежностей, вьючные сумы, мешочки для пищи, табака и др., имели также деревянную долбленую посуду. В XIX в. вошла в обиход покупная утварь — медные котлы, чайники, фарфоровые чашки, хранившиеся в «чайном» ящике. Ели мясо диких животных и рыбу. Предпочитали вареное мясо с бульоном, обжаренные на рожнах мясо и рыбу, толченое вяленое мясо, заваренное кипятком и смешанное с голубикой (кул-нин), копченое — с брусникой (тэлик), густой мясной суп с кровью (нимин), колбасу с жиром (кучи), кровяную колбасу (буюксэ), суп из сушеного мяса, заправленный мукой или рисом с толченой черемухой (щер-ба)у мороженую рыбу (та-лака), вареную рыбу, растертую с сырой икрой (султа). Охотские, илимпийские и амурские эвенки делали юколу, толкли ее в муку (пурча), употребляли с нерпичьим жиром, конные предпочитали конину. Летом пили оленье молоко, добавляли его в чай, ягоды, мучную кашу, сбивали из него масло. Чай пили также с брусникой, шиповником. Курили листовой табак. Мука была известна задолго до прихода русских, но забай­кальские скотоводы делали из нее похлебку или жарили с жиром. Хлеб научились выпекать у русских.

Современный эвенк

Зимнюю одежду шили из шкур оленя, летнюю — из ровдуги или ткани. Мужской и женский костюм включал распашной кафтан (летний — сун, зимний — хэгилмэ, мукэ) с двумя широкими складками сзади (для удобства посадки на оленя), завязками на груди и глубоким вырезом без воротника, нагрудник с завязками сзади (женский — нэлли — с прямым нижним краем и мужской — хэлми — углом), пояс с ножнами (у мужчин) и сумочкой (у женщин), штаны-натазники (хэрки), ноговицы (арамус, /уруми). Обувь короткую (унтал отсюда русскии термин «унты») и длинную (хэвэри, бакари) изготавливали из камуса. Одежду украшали полосками меха, бахромой, конским волосом, металлическими бляшками и т.п. Характерный головной убор делали из целой шкуры с головы оленя (авун и мета), отверстия от глаз и рогов зашивали и орнаментировали бисером. У якутов заимствовали кафтан с отложным воротником. В лесотундровых районах поверх кафтана надевали глухой меховой сокуй с капюшоном. В Забайкалье и Приамурье коневоды носили халаты с запахом слева направо, а с XIX в. распространилась русская одежда. Традиционной прической были длинные волосы, связанные на макушке и обмотанные тесьмой, расшитой бисером (чирэптун). Восточные эвенки-мужчины стригли волосы, а женщины обматывали две пряди или косы вокруг головы и покрывали их платком. До XX в. некоторые группы наносили на лицо татуировку.

Эвенк охотник. 60-е годы ХХ в.
Эвенк охотник. 60-е годы ХХ в.

В XVII в., согласно русским источникам, у тунгусов (эвенков и эвенов) отмечено около 360 отцовских родов (тэгэ). В среднем род насчитывал до 100 человек, связанных единством происхождения, общим культом огня. Род обычно называли именем предка с окончанием «гир», например Самагир, Калтагир и др. Во главе его стоял либо авторитетный старейшина-вождь («князец»), либо лучший охотник-воин из молодых (сонинг), либо шаман (он же мог быть и вождем), либо кузнец (тавин), либо просто богатый оленевод. Имелось небольшое количество домашних рабов из военнопленных. В особо важных случаях, на­пример при межродовых конфликтах, собирали совет старейшин (суглан, сухлен). В XVII XIX вв. тунгусские роды делились на патриархальные (от лат. pater — отец, arche — власть, начало) группы по 15 — 150 человек, состоявшие из семей, связанных близким родством. Зимой во время пушного промысла они разбивались на отдельные семьи или группы. Существовал обычай левирата. В XIX в. преобладала малая семья, от 2 до 14 человек, а в богатых семьях практиковалось многоженство (до 5 жен). За жену вносили калым (тори), который мог быть заменен отработкой в семье жены в течение одного — трех лет. У забайкальских конных эвенков калым составлял 20 - 200 голов скота, у оленных - 1 20 оленей. Характерны обычаи кровнной мести, гостеприимства, взаимопомощи, в том числе обычай равного распределения крупной мясной добычи между всеми членами стойбища — нимат. Тот, кто получал добычу, назывался нимак.

Костюм эвенкийского шамана
Костюм эвенкийского шамана
Маска эвенкийского шамана
Маска шамана
Шапка эвенкийского шамана
Шапка шамана

Традиционные верования — анимизм, шаманство, магия, промысловые и родовые культы, культ предков — сохраняются до сих пор. Вселенная, согласно этим представлениям, существует в виде семи миров: трех небесных (Угу буга), Среднего мира — земли (Дулин буга) и трех подземных (Хэргу буга), объединенных центральным столбом. Наряду с этим бытовало и представление о трех мирах, со­единенных мировой рекой (эндекит). Небесный свод воображали землей Верхнего мира, где пасутся стада оленей, шкурой оленя или перевернутым котлом. Вход в Верхний мир указывала Полярная звезда, в Нижний — расщелины, пещеры, водовороты. Верхний мир населяли предки людей, верховные божества, хозяева явлений и стихий природы: Солнца, Луны, грома, ветра. Верховное божество — дух неба, хозяин Верхнего мира — старик Амака (Майн, Сэвэки, Экмэри, Боа Эндури), держатель нитей жизни людей, распорядитель их судеб. Божеством Солнца у одних групп считался старик Делича, у других — старуха Энекан-Сигун. Они были хозяевами тепла и света: Солнце в небесной юрте копило тепло, от него зависела смена времен года. С этим связывали миф о космической охоте: небесная лосиха Бугады, живущая в небесной тайге, каждый вечер уносила на своих рогах Солнце и скрывалась в чаще. Охотник Манги убивал ее и возвращал Солнце на небо. Но оставался живым ее лосенок, он превращался в лосиху, и каждый вечер космическое действо разыгрывалось вновь. Персонажи мифа представляются в виде Большой и Малой медведиц. Млечный путь — след от лыжи охотника. Духи Среднего мира (дулу, буга) — хозяева родовых территорий, отдельных мест, гор, тайги, воды, домашние духи-охранители. Нижний мир населяли души умерших (бунинка-ханян), духи болезней, злые духи.

Эвенкийский  охотник

Бытовал медвежий праздник с ритуалами убиения медведя, поедания его мяса и захоронения костяка. Эвенки обладали классическими формами шаманства (слово «шаман» — тунгусское). Шаман, посредник между людьми и духами, в образе зверя или своего духа-предка совершал полеты по мирам Вселенной, стремясь вылечить от болезней, найти пропавшее, узнать будущее, обеспечить хороший приплод зверей, помочь рождению ребенка или проводить в мир мертвых душу усопшего. Для этой цели у него были духи-помощники (еэвэн, буркай и др.), фигурки которых вырезали из дерева, изготавливали из железа и меха. Каждый шаман имел свою реку — приток главной шаманской реки (энгдекит), где пребывали его духи-помощники, когда он не давал им поручений. Важную роль игра­ли шаманские атрибуты: костюм с подвесками и рисунками, железная корона с рогами оленя-предка, бубен, колотушка, посох, жгуты-змеи, символизирующие шаманские дороги, и др. Человек, согласно традиционным представлениям, имел несколько душ, и все они требовали заботы и пищи: душа-тело (бэе, оми) в облике птички, душа-жизнь (эгрэ) — дыхание, кровь и пр., душа-тень (хэян, ханян, анян) — двойник, образ. Болезнь считали результатом деятельности злого духа, который украл одну из душ больного или проник внутрь его тела. Поэтому шаману необходимо было заставить духа выйти из тела или отобрать у него душу больного. Он совершал обряд добывания души-тела, использовал магические средства — выкуривание, перенос болезни на соломенную фигуру с последующим ее сожжением, протаскивание больного через круг, ромб и зубцы и т.п. Большое значение имели камлания, которые устраивали для достижения удачи в охоте (сэвэкинипкэ). Самые сильные шаманы совершали проводы душ усопших в мир мертвых (хэнэчин). Важными были обряды, когда род признавал заслуги шамана, а также обновления и освящения шаманских принадлежностей, духов-помощников (сэвэн-чэпкэ). К специальному шаманскому чуму, где они проходили, были пристроены галереи, имитирующие миры Вселенной. Тунгусских шаманов считали самыми сильными в Сибири, к их помощи прибегали соседние народы. 

Эвенкийская женщина у костра

В XVI XVII вв. началось обращение эвенков в христианство. В конце XIX в. почти все числились православными, хотя отдельные группы испытали влияние ламаизма (в Забайкалье). Эпос, который условно можно разделить на западный и восточный типы, неоднороден у разных групп эвенков. Текст сказаний, в большей своей части поэтический, состоит из монологов героев. В отличие от восточного, где главное действие связано со сватовством героя (мотив, известный в фольклоре многих народов), западный эпос повествует о межродовых войнах, причиной которых часто оказывается кровная месть. Наиболее популярны мифы и сказки о животных. Центральная фигура эвенкийской мифологии — медведь — общеплеменное божество, прародитель эвенков. Бытовые сказки отражают отношения в семье, возникающие в ней конфликты. Малые жанры представлены загадками и скороговорками; жанр пословиц почти неизвестен. В музыке эвенков обнаруживаются результаты их активного взаимодействия с музыкальными традициями соседних народов: оленных якутов, долган, нганасан, энцев, ненцев, селькупов, кетов, хантов, части бурят, тофалар, нанайцев, удэгейцев, орочей и др. Традиционная музыка представлена песенно-лирическим, инструментальным, песенно-танцевальным жанрами, музыкой эпоса, шаманских обрядов и песен-гимнов. Все песенные жанры определяются общим термином икэн — «песня-музыка» (от основы ик — «звучать»). Шаманы исполняют песни-кличи (эривун), обращенные к шаманским духам-покровителям, ритуальные песни (дзарин) и др. Им подпевают помощники и хор присутствующих на камлании людей.

Загон для оленей
Загон для оленей

В наше время образ жизни и хозяйствование эвенков существенно изменились. Оленеводством занимаются, как правило, пожилые эвенки. Из веками обжитых мест молодежь переселяется в крупные поселки и районные центры. Национальным хозяйствам стало невыгодно заниматься разведением пушных зверей. С 30-х гг. в школах Эвенкийского автономного округа ведут уроки на родном языке. Детям преподают эвенкийский язык, они разучивают народные игры, песни, танцы, читают произведения национальных писателей и поэтов. 

Национальный праздник. Якутия
Национальный праздник. Якутия

В 1996 г. в Якутске проведена первая республиканская олимпиада по эвенкийскому языку. В газете «Забайкальские областные ведомости» (г. Чита) выходит страничка «Северный чум», рассказывающая о жизни эвенков. Телерадиокомпания «Хэглэн» (Эвенкийский автономный округ) периодически готовит передачи на национальном языке. Такие же передачи есть в программах телевидения и радио Республики Бурятия, в Республике Саха (Якутия) выходят в эфир программы телерадиовещательной компании «Геван». Популярны фольклорные ансамбли «Юктэ» и «Хосин-кан» («Искорка»). В Республике Саха (Якутия) проходят традиционные эвенкийские праздники «Бакалдын» («Встреча солнца»), там же проведена первая республиканская олимпиада по эвенкийскому языку. Развивать национальную культуру помогают городские и районные ассоциации и общественные организации.

Эвенкийская женщина с ребенком

В каждой семье для младенца припасен оберег. На дно колыбели или под нее клали щенка, нож, клыки и когти хищных животных, что-нибудь острое для защиты от злых духов. Дуга для полога над изголовьем позволяла согревать ребенка под меховым и ровдужным чехлом.

Современный эвенкийский праздник
Праздник. Якутия

Обычаи и праздники эвенков

Знаменитый норвежский исследователь Арктики Фритьоф Нансен назвал эвенков «индейцами Сибири». Действительно, многое роднит этих коренных обитателей Северной Азии с прославленными зверобоями из племени ирокезов или делаваров. Подобно североамериканским индейцам, эвенки — потомственные охотники, искусные следопыты, неутомимые путешественники. Их численность составляет немногим более 30 тыс. человек. Но расселены эвенки на огромной территории — от Западной Сибири до Якутии, Бурятии, Приморья. Эвенкийский язык относится к тунгусо-маньчжурской ветви алтайской языковой семьи. В недавнем прошлом эвенков называли тунгусами.

Девушка. пос. Оленек. Якутия. Фото Виктора Солодухина
Девушка. пос. Оленек. Якутия. Фото Виктора Солодухина

Как принимали гостей

Обычай гостеприимства известен всем народам мира. Строго соблюдался он и эвенками. Многим эвенкийским семьям приходилось значительную часть года кочевать по тайге в отрыве от других семей, поэтому приезд гостей всегда был праздником. Гостям дарили подарки, усаживали на почетное место в чуме (за очагом, напротив входа), угощали самыми вкусными блюдами, например мелко накрошенным мясом медведя, приправленным прожаренным медвежьим жиром. В теплое время года в честь приезда гостей устраивали танцы. Танцевали на поляне, невдалеке от стойбища. Традиционные эвенкийские танцы были необычайно темпераментны. Принимали в них участие все обитатели стойбища — от мала до велика. После обильного угощения, обмена новостями, танцев, когда день клонился к вечеру, кто-либо из гостей или хозяев начинал неспешный рассказ. Рассказчик то говорил, то переходил на пение, а слушатели хором повторяли наиболее важные слова. Героями повествования могли быть люди, звери, могущественные духи. Такие, например, как «Старик Амака», в руках которого «находятся нити наших жизней», или небесный охотник Манги, победивший волшебную лосиху Бугады и вернувший людям украденное лосихой солнце... Всю ночь в чуме, где принимали гостей, люди не смыкали глаз: сказания были настолько длинными, что закончить их к рассвету, как правило, не успевали. Гости оставались в стойбище еще на один день.

Праздник оленевода. Якутия. Фото Виктора Солодухина
Праздник оленевода. Якутия. Фото Виктора Солодухина

Как заключали мир

Эвенки ценили умение не только воевать, но и вести переговоры о мире. Сначала отряд во главе с шаманом подходил к лагерю противника и предупреждал громким криком о своем приближении. Противник высылал парламентеров — двух пожилых женщин. Ремешки их унтов (меховых сапожек) должны быть обязательно развязаны. Это знак, что парламентеры готовы вести переговоры. С пожилыми женщинами вступают в беседу такие же пожилые женщины, представляющие враждебную сторону. Шаман демонстративно отвергал предложения и приказывал готовиться к бою. Тогда обороняющиеся присылали двух пожилых мужчин с развязанными ремешками унтов. Начинались новые переговоры, которые теперь вели между собой старейшие мужчины. Однако и на этот раз соглашение достичь не удается: шаман отсылает парламентеров обратно. Тогда в лагерь нападающих прибывает шаман из обороняющегося стойбища. Оба шамана садятся спиной друг к другу, по обе стороны от вонзенных в землю крест-накрест мечей, и говорят напрямую. Заканчивается такой разговор заключением мира. Обряд, предусматривавший многоступенчатые переговоры, был призван создать у людей определенный душевный настрой, продемонстрировать каждому, как нелегко заключить мир и как важно беречь его впредь.

 

Еремин В.А. «Праздники народов»