«Сибирскiй вѣстникъ» №58, 24 мая 1891

Якутскъ. Все, что есть, то уже было; въ томъ убѣждаемся мы ежедневно. Случайно попался мнѣ нынѣ № 5 «Восточнаго Обозрѣнія» 1890 года и подъ заглавіемъ «Чита, Забайкальской области», ведется рѣчь о врачѣ П., заключенномъ подъ стражу за экспертизу. П. далъ заключеніе, что смерть одной женщины произошла отъ угара, между тѣмъ какъ умершая оказалась изранена и изувѣчена.

Въ нашемъ Кильдемскомъ селеніи, обитаемомъ скопцами, побили, по распоряженію брата по вѣрѣ, одного старичка. Отъ затылка вдоль всей спины, тѣло избитаго покрыто кровавыми подтеками, на лѣвомъ боку переломаны два ребра. Докторъ при составленіи акта осмотра тѣла покойнаго Григорія Бондаренко опредѣлилъ, что черный цвѣтъ спины, вѣроятно, произведенъ синею дабинною рубашкою и что смерть приключилась отъ измѣненія нервныхъ центръ. Засѣдатель, производившій формальное слѣдствіе по сему дѣлу, нашелъ это прекрасное заключеніе справедливымъ и спросилъ свидѣтелей «не слыхали ли они крика впослѣдствіи умершаго и не видѣли ли они, какъ Бондаренко били», и получилъ отвѣтъ что «не слыхали ни крика и не видали и драки». Однако эти страшные мнимые свидѣтели находились въ то время въ 3-хъ или 4 верстахъ отъ мѣста происшествія, а тѣхъ почтенныхъ старцевъ, которые сидѣли около дома, противъ котораго надъ рѣчкою избили Бондаренко, — тѣхъ не спрашивали.

Генералъ-губернаторъ узнавъ объ этомъ убійствѣ въ іюлѣ 1890 г., когда онъ пребывалъ въ Якутскѣ, приказалъ произвести строжайшее слѣдствіе, которое выяснило дѣйствительныя обстоятельства дѣла, благодаря стараніямъ и опытности судебнаго слѣдователя М. Выкопали трупъ и избіеніе констатировали.

Въ короткое время двое изъ нашихъ совѣтниковъ областнаго правленія умерли.

А третій совѣтникъ Д. уволенъ на основаніи 460 ст. улож. о наказаніяхъ.

Авось Господь Богъ благословитъ насъ новымъ составомъ областнаго правленія изъ людей современныхъ, просвѣщенныхъ и способныхъ. Особенно это необходимо для Якутска, гдѣ по отдаленности главныхъ центровъ администраціи постоянно тормозились дѣла, принося тѣмъ ущербъ и частнымъ лицамъ и правительству.

Въ лѣто 1890 года урожай травъ былъ на удивленіе скуденъ. Въ началѣ лѣта трава не росла отъ совершенной засухи, а съ іюля, когда стали убирать траву, полили такіе дожди, что отъ прибыли воды въ рѣкѣ, рѣчкахъ и озерахъ не только кошенная трава, но и копны были унесены. Что и осталось отъ скошенной травы, то испортилось совершенно. Этому несчастію особенно подвергался восточный берегъ Лены.

Въ виду этого бѣдственнаго положенія неимущихъ якутовъ, нашъ начальникъ области собралъ черезъ исправника и чиновника особыхъ порученій вѣрныя свѣдѣнія о бѣдствіи и угрожающемъ раззореніи по случаю падежа скота; оказалось, что у бѣднѣйшаго состоянія людей скотъ этотъ особенно подвергается несчастью и можетъ быть спасенъ, если дана будетъ хотя и незначительная денежная помощь бѣднякамъ. Оказалось, что необходимо для предупрежденія окончательнаго раззоренія якутовъ выдать бѣднѣйшимъ отъ 5 до 10 рублей на каждое семейство для покупки запаснаго сѣна у богачей якутовъ въ своихъ же наслегахъ.

И что-же! г-нъ губернаторъ предложилъ областному совѣту отпустить изъ запаснаго капитала 7000 руб. — Нашлись однако между членами и такіе, которые на этотъ расходъ не хотѣли согласиться по той причинѣ, что будто не предъявлены прошенія отъ бѣдствующихъ отдѣльно отъ каждаго причемъ не предъявлены общественныя удостовѣренія о ихъ состояніи.

Въ виду отсутствія корма г. губернаторъ предложилъ мархинскимъ сектантамъ по силѣ возможности пожертвовать отъ избытковъ своихъ соломы якутамъ. Пожертвовали кто 2, кто 10 возовъ и набралось такимъ образомъ 610 возовъ. Въ годы скудные сѣномъ, въ мартѣ и апрѣлѣ мѣсяцахъ якуты кормятъ свой рогатый скотъ мелкимъ тальникомъ, срубая большія кусты и собирая мелочь. Острова принадлежащіе городу отличаются массою растущаго на нихъ тальника. Губернаторъ предложилъ арендаторамъ городскихъ сѣнокосовъ дозволить сосѣднимъ якутамъ воспользоваться этими тальниками, что конечно единогласно было разрѣшено думою и арендаторами.

Затѣмъ, по предложенію г. губернатора назначены два спектакля любителей драматическаго искусства; сборъ съ этихъ спектаклей будетъ пожертвованъ особенно бѣдствующимъ якутамъ.

Въ 1886 г. пріѣхалъ къ намъ въ Якутскъ исправлять должность засѣдателя въ окружномъ судѣ нѣкто П. и, проживъ почти 5 лѣтъ, нынѣ уѣхалъ. По профессіи своей ученый агрономъ, г. П. попалъ однако въ судьи. Впрочемъ, онъ, какъ агрономъ, управлялъ еще и такъ называемою казенною фермою у насъ, въ Якутскѣ. Ферма эта состояла изъ двухъ или трехъ десятинъ пахатной земли и огорода въ нѣсколько грядъ для картофеля. Единственный парникъ на ней показался намъ, якутскимъ жителямъ, какою-то мудреною штукою. Труба изъ кирпичей вдоль всего парника должна была согрѣвать землю въ парникѣ. Въ парникѣ росли два арбуза и нѣсколько огурцовъ. Съ пашни г. П. въ сентябрѣ искусно заставилъ убрать хлѣбъ посредствомъ жатвенной машины, нанятой у частнаго лица. Связали 700 сноповъ. Хлѣбъ по настоящее время еще не молоченъ и стоить въ скирдѣ. При хорошемъ урожаѣ каждый снопъ дастъ 5 фунтовъ, т. е. каждый суслонъ дастъ 1 пудъ 10 фунт., а 70 суслоновъ дадутъ чистаго хлѣба 87 пуд. 20 ф. Въ настоящее время хлѣбъ въ зернѣ стоитъ 1 р. пудъ, слѣдовательно выручаютъ 87 р., да за солому и мякину около 13 р.; всего въ приходѣ будетъ 100 руб. Однако подлежитъ большому сомнѣнію, чтобы при наступившей уже оттепели изъ снопа вымолотили 5 фунт. Въ расходѣ за содержаніе образцовой фермы съ рабочими и лошадьми казенныхъ денегъ было въ теченіе года всего 800 руб.; таковы результаты управленія казенною фермою ученымъ агрономомъ. Поручили бы эти 800 руб. какому нибудь необразованному скопцу — онъ устроилъ бы хозяйство иначе.

Якутскiя письма.

Сибирскiй вѣстникъ» №80, 17 iюля 1891

Въ нашемъ захудаломъ, забытомъ Богомъ городкѣ на каждомъ шагу сквозитъ вся дикость и привычка къ грязи его населенія. При первомъ взглядѣ каждаго пріѣзжаго человѣка, ему бросаются въ глаза несимпатичныя стороны нашей общественной жизни. Заботы о болѣе лучшемъ состояніи самаго города трудно найти, такъ какъ это — скорѣе самая плохая деревушка, чѣмъ городъ. Недаромъ г. С. С. въ своей статьѣ «Сектанты-поселенцы Якутской области»1) селеніе Марху, находящееся недалеко отъ Якутска, считаетъ болѣе похожимъ на городъ; всюду встрѣчающіеся поломанные тротуары, зданія, большей частью пошатнувшіяся, старыя, готовыя при случаѣ развалиться, канавы, изъ которыхъ, благодаря застоявшейся водѣ, несется неблагопристойный ѳиміамъ, затѣмъ во многихъ дворахъ накапливающіяся нечистоты, о вывозѣ которыхъ никто не заботится, прекраснымъ подтвержденіемъ чего служитъ Большая улица, — вотъ внѣшній жалкій видъ нашего гніющаго города. Многіе удивляются, какъ это насъ еще хранитъ судьба и не нанесетъ на насъ какой либо эпидеміи при такомъ отношеніи къ условіямъ нашего существованія. Таковъ-то внѣшній видъ Якутска, дающій только нѣкоторый намекъ на внутреннюю жизнь его обитателей. Попробуемъ заглянуть глубже, посмотримъ, какъ говорилъ блаженной памяти Козьма Прутковъ, въ самый корень.

1) «Сѣверный Вѣстникъ». Февраль 1890 г.

Большинство населенія города Якутска составляютъ русскіе; якутовъ здѣсь сравнительно немного. Жизнь послѣднихъ въ городѣ заключается въ слѣдующемъ: часть изъ нихъ толчется каждый день на базарѣ въ чаяніи что нибудь продать изъ съѣстныхъ продуктовъ: мясо, масло, рыбу; нѣкоторые заняты плотничествомъ и др. ремеслами или кустарнымъ промысломъ, который здѣсь вообще пользуется довольно широкимъ правомъ гражданства, рекомендуя въ якутахъ довольно изящный вкусъ и искусство; большинство-же нанимается въ работники у мѣстныхъ обывателей. Такимъ образомъ, видно, что якуты заняты всякiмъ извѣстнымъ трудомъ. Это можетъ служить объясненіемъ того, что въ городѣ мало встрѣчается нищихъ изъ якутовъ, да и то калѣки, дряхлые старики и старухи. За то массу нищихъ даютъ здѣсь поселенцы: тутъ вы встрѣтите и старыхъ и молодыхъ, и больныхъ и здоровыхъ, но объ нихъ я скажу послѣ. Что трудно встрѣтить якутскихъ нищихъ, т. е. просящихъ милостыню, это еще не доказательство того, что якуты блаженствуютъ. Напротивъ, самая рѣзкая, бьющая въ глаза бѣдность встрѣтится намъ повсюду, несмотря на то, что каждый изъ этихъ бѣдняковъ старается заработать себѣ кусокъ хлѣба. Попробуйте лишь, пройтись по дворамъ нашего города и заглянуть въ каждую находящуюся тамъ юрту; вы тамъ услышите тотъ-же стонъ, увидите ту-же ужасную бѣдность, тотъ-же ужасный гнетъ, безпощадно давящій людей, однимъ словомъ все то, что вамъ глубоко возмущаетъ душу, когда вы присматриваетесь къ жизни русскаго простаго люда. Эти юрты2), съ закопченными стѣнами, съ крошечными облепленными слюдой отверстіями вмѣсто оконъ, этотъ вѣчный чадъ и отсутствіе самыхъ неприхотливыхъ гигіеническихъ требованій ударитъ васъ не меньше по нервамъ при сознаніи, что и тутъ живутъ люди. Но городъ еще не такъ давитъ бѣднаго забитаго якута, какъ его-же родной улусъ.

2) Жилище якутовъ.

Здѣсь, какъ и въ русской деревнѣ, среди жившихъ сначала обезпеченно родовичей, благодаря разнымъ хитростямъ, возвышается одинъ изъ нихъ, начинаетъ больше и больше высасывать деньги у остальныхъ, наконецъ, пользуясь своимъ довольно крупнымъ капиталомъ и, благодаря этому-же, находясь въ самыхъ лучшихъ отношенiяхъ съ мѣстной кучкой сильныхъ людей въ лицѣ князя (старшины), головы, засѣдателя и т. д., доводитъ свою братію до полнѣйшей денежной отъ него зависимости и держитъ массу якутовъ «въ ежовыхъ рукавицахъ». Якуты, по забитости и невѣжеству, безъ протеста несутъ этотъ гнетъ: къ этому ихъ пріучили еще издавна — покорители казаки, памятуя принципъ «горе побѣжденнымъ!» Но кромѣ гнета отъ своего-же собрата—кулака, якуту приходится переносить еще болѣе ужасный гнетъ отъ чужака «нучи»3) — поселенца. Ссылка въ Якутскую область ярмомъ ложится на экономическое и нравственное состоянiе забитаго племени. Обрисуемъ, что переноситъ якутъ отъ этого. Пришедшая въ Якутскъ партія уголовныхъ ссыльныхъ якутской окружной полиціей отправляется въ инородную управу того улуса, гдѣ назначено поселить ссыльныхъ, а тамъ члены этой управы, голова или кандидатъ по немъ, распредѣляютъ ихъ по наслегамъ. Въ началѣ поселенія въ наслегѣ ссыльный кормится, не болѣе 10 дней, переѣзжая на готовыхъ подводахъ изъ юрты въ юрту, затѣмъ на наслежномъ собраніи бываетъ вырѣшенъ вопросъ о мѣстѣ поселенія ссыльнаго, о надѣлѣ его всѣмъ необходимымъ для поддержки его осѣдлости. Послѣ этого, ссыльнаго призываютъ на собраніе и, если онъ пожелаетъ поселиться, то выдается ему необходимое для хозяйства: 1 корова, лошадь (послѣдняя на время), извѣстное количество «тара»4) и «хаяка»5), платье, отводятъ мѣсто для покоса, для чего даютъ литовку (косу) и на извѣстное время быка, недалеко отъ покоса предоставляютъ въ распоряженіе юрту, иногда даже, по заведенному очень давно обычаю, предлагаютъ женщину («стряпку», — какъ называютъ якуты). Не всѣ однако ссыльные удовлетворяются этимъ; большинство требуетъ большаго. Этотъ расходъ раскладывается на весь наслегъ, хуже всего и тяжелѣе отзываясь на бѣднякахъ. При этомъ случаѣ староста кулакъ старается «прижать» своихъ подчиненныхъ сородичей и оцѣниваетъ даваемые ссыльному матеріалы вдвое дороже ихъ стоимости. Если-бы бѣднякъ вздумалъ тотчасъ-же возмѣстить этотъ налогъ, то онъ долженъ-бы продать свою послѣднюю корову, остатокъ запаса «тара» и «хаяка», котораго едва-едва хватаетъ для прокормленія его многочисленной семьи. Поэтому онъ старается попросить старосту не брать сейчасъ его доли въ расходѣ наслега на ссыльныхъ, обѣщая заплатить въ будущемъ году и, если староста согласится, бѣдняку въ свое время приходится платить старостѣ еще больше, чѣмъ приходилось ранѣе. Между тѣмъ онъ и такъ уже находится въ кабалѣ у кулака, такъ какъ раньше откладывалъ платежъ податей, прося старосту подождать до будущаго года. Что-же дѣлать! — радъ не радъ, а отдаетъ кулаку за долгъ половину скошеннаго имъ сѣна, масло и все другое, что найдется у якута. Случается это, по большей части такъ: якутъ беретъ въ долгъ отъ кулака, положимъ, 10 руб., обѣщая за это дать ему на будущій годъ 10 возовъ (25—30 руб.) сѣна. Къ несчастью бѣдняка, которому надо еще прокормить свой скотъ, случается въ тотъ годъ неурожай, а кулакъ требуетъ уплаты долга. Якутъ проситъ взять половину долга (5 возовъ), а другую отсрочить до будущаго года. Кулакъ иной разъ соглашается, но надбавляетъ къ прежнему еще 3 воза сѣна, а иногда отказываетъ, слѣдствіемъ чего является продажа за полцѣны скота тому-же кулаку.

3) «Нуча» — русскій.

4) «Таръ» — сгущенное кислое молоко.

5) «Хаякъ» — кислое масло.

Отвергнутый цѣлымъ обществомъ, судимый за разныя ужасныя преступленія, ссыльный въ наслегѣ является положительно деспотомъ, причемъ несчастнымъ туземцамъ приходится играть роль его подданныхъ. Основой этого абсолютнаго подчиненія является трусость предъ силой и звѣрствомъ пришлаго элемента и съ давнихъ поръ вкоренившееся чувство ужаса предъ «нучей» (русскимъ), явившееся слѣдствіемъ того-же принципа «горе побѣжденнымъ». Эту черту удачно подмѣтилъ и художественно воспроизвелъ польскій беллетристъ Вацлавъ Сирко въ своемъ разсказѣ «Хайлакъ». Вѣрнѣе слѣдовало назвать «Хайылахъ», что значитъ по якутски заключенный, запрещенный. Дѣйствіе разсказа происходить въ одномъ изъ якутскихъ улусовъ. Въ юрту только что женившагося якута является причисленный къ ихъ наслегу поселенецъ. На просьбы хитраго якута, чтобы «нуча» поселился у другого кого-нибудь, потому что ему и пища нужна хорошая и постель, а что онъ, якутъ, ничего этого не можетъ дать ему, поселенецъ отвѣчаетъ, что онъ здѣсь останется жить и никуда не пойдетъ. Якуту приходится согласиться жить съ непрошеннымъ квартирантомъ. Ссыльный поселяется, ничего не дѣлаетъ, чѣмъ ужасно смущаетъ своего домохозяина. Пока жизнь якута ничѣмъ не нарушается и только съ каждымъ днемъ становится ощутительнѣе большой недостатокъ въ пищѣ, хотя якутъ работаетъ какъ волъ для того, чтобы прокормить въ наказанье ему посланнаго человѣка. Отъ бездѣлья, поселенецъ начинаетъ волочиться за женой якута Керемесь, преслѣдуетъ ее всюду и наконецъ доходить до такой наглости, что насилуетъ ее на глазахъ избитаго имъ мужа. Несчастный якутъ идетъ съ жалобой къ князю (старшинѣ) и проситъ его избавить отъ ужаснаго «нучи». Князь пріѣзжаетъ къ якуту и, испугавшись поселенца почему-то, уѣзжаетъ назадъ, сказавъ только: «не обижайте другъ друга!» Послѣ разныхъ столкновеній якутъ молитъ князя и тотъ, наконецъ, соглашается окружить юрту и, связавъ, отправить поселенца изъ наслега, для чего якутъ привозитъ съ собой въ юрту веревки. Утромъ, на другой день, поселенецъ замѣтилъ подъ лавкой веревки и догадался... Якутъ въ испугѣ бросился къ двери, за нимъ выбѣжала Керемесь, но поселенецъ схватилъ ее и втолкнулъ обратно въ юрту. Дверь за нимъ затворилась и мужъ, не зная что дѣлать, бѣгалъ, какъ помѣшанный, вокругъ юрты. Когда явились якуты, окружили юрту и выломали дверь, то глазамъ ихъ представилась ужасная сцена: на полу лежалъ окровавленный трупъ Керемеси, а вблизи сидѣлъ обезумѣвшій поселенецъ и плескался въ лужѣ крови.

— «Масло дѣлаю!» — сказалъ онъ дрожавшимъ отъ страха якутамъ.

Мужъ Керемеси подошелъ къ князю.

— Позволь мнѣ, — сказалъ онъ князю, — я убью его! — Но князь оттолкнулъ якута.

Необходимость даромъ пропитывать ссыльнаго, доставлять ему самое лучшее въ пищѣ и пр., доставлять всѣ удобства къ жизни, въ ущербъ своимъ собственнымъ выгодамъ, ставитъ якута въ самое незавидное положеніе, — въ положеніе зависимости трудящагося человѣка отъ тунеядца. Избавиться отъ этого положенія легальными средствами нѣтъ никакой возможности, пока сама ссылка этихъ отщепенцевъ считается установленной закономъ, и поэтому якутамъ приходится прибѣгать къ извѣстной изобрѣтательности, выдумывать всевозможные способы избавиться отъ непрошенныхъ «господъ». Изъ этихъ способовъ практикуется, наприм., слѣдующій: якуты, собравъ съ наслега довольно крупную сумму, ссужаютъ ею поселенца, выдаютъ ему на годъ или на три увольнительный билетъ отъ общества и просятъ оставить ихъ въ покоѣ. Поселенецъ забираетъ деньги и отправляется куда-нибудь дальше, большей частью на золотые промысла. Случается такъ, что онъ не доходитъ до мѣста своего путешествія или просто проматываетъ набранную сумму и, какъ ни въ чемъ не бывало, возвращается на прежнее мѣсто, къ ужасу и удивленію якутовъ, требуя новаго пособія. Такимъ образомъ этотъ простой способъ защиты якутовъ отъ пришлаго люда еще болѣе помогаетъ поселенцамъ эксплоатировать туземцевъ, давая первымъ возможность драть сразу двѣ шкуры съ послѣднихъ.

Это дармоѣдство, это проживаніе массы людей безъ дѣла, эксплоатируя мѣстное населеніе, дало полное право одному изъ дѣйствующихъ лицъ разсказа В. Сирко спросить у Хайылаха:

— Вотъ ты разсказываешь, что ты жилъ на югѣ. Тамъ есть у васъ якуты? Хайылахъ удивился: — «Нѣтъ», — сказалъ онъ.

— А кто-же у васъ работаетъ, кто тамъ кормитъ такихъ людей, какъ ты!

— Есть такіе дураки! — отвѣтилъ Хайылахъ лаконично.

Homo novus.

Сибирскiй вѣстникъ» №87, 2 августа 1891

Якутскъ, 21 iюня. Нынѣ у насъ въ Якутскѣ гостили довольно замѣчательныя личности. Это: членъ Императорской академіи наукъ Ив. Дем. Черскій 1) съ женой и сыномъ и сестра милосердія миссъ Кэтъ Марсденъ 2). Появились они среди якутскихъ обывателей 30 мая и съ этихъ поръ проживали въ Якутскѣ. Черскій, по разсказамъ знакомыхъ съ нимъ лицъ, представляетъ собою скромнаго труженика науки, не старающагося особенно блеснуть своими знаніями, осторожно относящагося къ мнѣнію каждаго говорящаго съ нимъ субъекта. Жажда научнаго изслѣдованія пробивается въ каждомъ его словѣ, видно сразу въ немъ интересующагося извѣстнымъ предметомъ человѣка. Замѣчательно то, что Черскій, пріѣхавъ въ Якутскъ, ни съ кѣмъ изъ нашего общества не знакомился, представителей его не посѣщалъ и держалъ себя какъ-бы въ сторонѣ. Это, разумѣется, съ его стороны является какъ нельзя болѣе послѣдовательнымъ. Если-бы даже Черскому, какъ ѣдущему спеціально для изслѣдованія въ палеонтологическомъ отношеніи Якутской области, вздумалось узнать что либо о предметѣ его изслѣдованія, то пришлось-бы обратиться тоже не къ обществу, которое само ни бельмеса не смыслить во всемъ этомъ, а къ незначительной части нашей интеллигенціи. Поэтому поведеніе Черскаго по отношенію къ обществу является для каждаго понятнымъ 3). Напротивъ вотъ, пріѣзжей англичанкѣ волей-неволей пришлось протянуть руку нашему beau-monde’у единственно потому, что надо было встрѣтиться съ лицами, знакомыми съ французскимъ языкомъ, а его, пожалуй, въ beau-monde’ѣ только и искать. Съ миссъ Марсденъ пріѣхалъ въ Якутскъ читинскій врачъ Алексѣевъ для сопутствованія миссъ и для изученія проказы, распространенной въ Вилюйскомъ округѣ, но въ силу какихъ-то причинъ его поѣздка однако не состоялась.

1) Командированъ академiей наукъ для палеонтологическихъ изслѣдованій Якутской области.

2) Для изслѣдованія положенія прокаженныхъ въ здѣшнемъ краѣ и средства, добытаго якутами противъ проказы.

3) И. Д. Черскій выѣхалъ изъ Якутска въ Среднеколымскъ 15 іюня.

На засѣданіи, бывшемъ у преосвященнаго Мелетія, миссъ Марсденъ объяснила, что г. Алексѣевъ отказался отъ поѣздки въ Вилюйскъ потому, что ранѣе пріѣзда миссъ Марсденъ и. д. медицнискаго инспектора г. Смирновъ предпринималъ поѣздку въ Вилюйскій округъ для ознакомленія съ прокаженными, живущими въ той мѣстности. Отъ г. Смирнова путешественница узнала о главныхъ пунктахъ этой мѣстности, гдѣ находится масса прокаженныхъ 4). Миссъ Марсденъ намѣревается посѣтить всѣ эти пункты и затѣмъ предложить мѣстной администраціи устроить особую колонiю прокаженныхъ, снабдивъ ее пріютомъ и больницей; главный-же и болѣе подробный докладъ объ этой поѣздкѣ миссъ доставитъ организованному въ Иркутскѣ комитету для оказанія помощи прокаженнымъ.

4) За озеромъ Мастахъ въ Средне-Вилюйскомъ улусѣ, въ Мукучинскомъ, Худовскомъ, 2-мъ, 3-мъ и 4-мъ Тугуйскомъ и Кобяйскомъ наслегахъ. Прим. автора.

Мнѣнія нашихъ обывателей о Марсденъ самыя разнообразныя. Одни (большинство) говорятъ, что ея затѣи — пустяки, другіе (самая меньшая часть — наша интеллигенція) вполнѣ сочувствуютъ ей, удивляясь ея самоотверженію и смѣлости, третьи смотрятъ на нее совершенію безучастно, и, наконецъ, есть такіе, которые просто недовольны ею, совершенно не постигая ея поступковъ.

Миссъ Марсденъ выѣхала изъ Якутска 9 іюня, въ сопровожденіи двухъ казаковъ и чиновника Петрова, ѣдущаго въ качествѣ переводчика. Надо сознаться, что въ отношеніи переводчика, поѣздка миссъ Марсденъ устроена очень плохо. Дѣло въ томъ, что сама путешественница ни слова не знаетъ по русски, г. Петровъ знаетъ по французски, но въ якутскомъ языкѣ совершенный профанъ, такъ что ему придется слова миссъ Марсденъ переводить казаку, а казакъ — тому якуту, съ которымъ нужно будетъ говорить. Лучше-бы было, если-бы нашелся субъектъ, знающій и французскій и якутскій, да и есть, навѣрно, и если бъ только администрація горячо сочувствовала поѣздкѣ миссъ, то она не осталась-бы безъ такого переводчика. До своего отъѣзда въ Вилюйскъ миссъ Марсденъ посѣтила якутскій тюремный замокъ и больницу.

До этой поѣздки вопросъ о проказѣ и ея жертвахъ мало интересовалъ мѣстную администрацію, между тѣмъ развитіе этой болѣзни шло съ каждымъ годомъ crescendo, унося массу жертвъ среди населенія, въ особенности въ Вилюйскомъ округѣ, хотя и Якутскій не можетъ похвалиться меньшимъ числомъ заболѣваній. Положеніе больныхъ самое жалкое, достойное лучшаго вниманія: въ разныхъ мѣстахъ якуты бросаютъ прокаженныхъ, принося имъ иногда пищу и оставляя ее на очень далекомъ разстояніи отъ больныхъ, а подчасъ случается и такъ, что они забываютъ о несчастныхъ и тѣмъ приходится умирать голодной смертью. Къ этой-то жалкой части обездоленныхъ и почувствовала симпатію, достойную честнаго гуманнаго человѣка, замѣчательная представительница великой англійской націи, обогатившей міръ многими выдающимися личностями. Это тѣмъ болѣе замѣчательно, что у насъ, «неунывающихъ россіянъ», благодаря «зависящимъ и независящимъ обстоятельствамъ», трудно ожидать появленія большого числа такихъ высокихъ личностей. Дай Богъ и то, что мы имѣемъ возможность хоть изрѣдка поглядѣть на такихъ симпатичныхъ личностей.

Обращаемся къ нашей, какъ ранѣе сказано, незамѣтной, только что появляющейся, интеллигенціи, представительницей которой, какъ и всюду, является молодежь, показать наши симпатіи и сочувствіе уважаемой миссъ Марсденъ устройствомъ какого-нибудь истинно-гуманнаго дѣла... Мы вѣримъ, что эта молодежь будетъ также выдающейся и живительной силою въ нашемъ злополучномъ маленькомъ городишкѣ, какъ и въ другихъ мѣстахъ нашей обширной Сибири, зовущей къ живой дѣятельности своихъ юныхъ дѣтей, и поэтому всякій призывъ къ сочувствію тремъ факторамъ человѣческаго сознанія — добру, истинѣ и свободѣ не останется безъ отклика.

Цѣны на продукты въ Якутскѣ въ маѣ мѣсяцѣ были слѣдующія: ржаная мука пудъ 1р. 25 к., пшеничная 1 сор. — 1 р. 65 к., 2      сор. — 4 р. 50 к. и 3 сор. — 3 р.; мясо свѣжее 1 сор. — 2 р. 60 к., 2 сор. — 2 р. 40 к. и 3 сор. — 2 р. 20 к.; масло топленое — 9 р. 60 к. за пудъ; мыло — 8 р. пудъ; соленая рыба пудъ — 2 р. 50 к., караси — 2 р 50 к., нельма — 5 р. 50 к., стерлядь — 7 р. 50 к., муксуны — 2 р. 50 к. пудъ и пупки соленые штуками—9 к.

Въ Якутскѣ.

«Сибирскiй вѣстникъ» №91, 11 августа 1891

Но вотъ край, гдѣ ни кобылки, ни людей. По необозримымъ тундрамъ и тайгамъ бродятъ лишь какія-то тѣни людей. Этотъ край — якутская область; по одному изъ предыдущихъ писемъ изъ Якутска читатель нѣсколько познакомился уже съ жалкимъ экономическимъ положенiемъ якутскаго племени, какъ въ городѣ, такъ и въ царствѣ своихъ «улусовъ» и «наслеговъ». Посмотримъ теперь какъ относится къ этому тамошнее общество, предпринимаетъ-ли оно что нибудь для улучшенія такого положенія инородцевъ. Общество Якутское инертное, провинціальное, назначеніе котораго, повидимому, предаваться тихому покою, нарушаемому лишь небольшими часто домашними происшествіями. Здѣсь совсѣмъ отсутствуетъ даже то, что называется общественною жизнью; здѣсь царитъ мертвая жизнь, если только допустить такое выраженіе, и вполнѣ правъ былъ тотъ острякъ, который замѣтилъ когда давали здѣсь на сценѣ «Мертвыя души» Гоголя (въ передѣлкѣ мѣстнаго приготовленія), — что въ партерѣ гораздо больше «мертвыхъ душъ», чѣмъ на сценѣ. Эта-то «мертвечина» и мѣшаетъ въ Якутскѣ развитію «благихъ начинаній», а подчасъ даже и появленію ихъ. Это-то и порождаетъ такое явленіе, какъ отсутствіе интеллигенціи. Интеллигенція-то, пожалуй, и имѣется, но «подгуляла» она: ее тамъ немного, такъ она незамѣтна. Да и зачѣмъ тутъ интеллигенція, къ чему тутъ идеи, когда и безъ того хорошо спится.

Найдутся можетъ быть единичныя личности, которыя и рады-бы что-нибудь сдѣлать, но одинъ въ полѣ не воинъ. Доказательствомъ отсутствія же сознанія въ обществѣ своихъ интересовъ служитъ то, что если и есть у насъ что нибудь могущее назваться выдающимся, то все это сдѣлано или по иниціативѣ одного лица или по воздѣйствію власти: вліяніе общества совершенно отсутствуетъ. Возьмемъ хоть музей, едва дождавшійся своего открытія, мысль о которомъ возникла при управленіи Якутской областью губернатора К. Н. Свѣтлицкаго, или публичную библіотеку, учрежденную благодаря стараніямъ покойнаго преосвященнаго Іакова, принесшаго громадную пользу Якутску въ дѣлѣ интеллектуальнаго и нравственнаго развитія. Обществу, если бы ему было присуще пониманіе общественныхъ задачъ и условій нормально-культурной жизни, — слѣдовало бы хоть немного позаботиться о поддержкѣ всего этого.

На самомъ же дѣлѣ городская библіотека, о которой уже писалось на страницахъ «Сибирск. Вѣстн.» (см. № 124 за 1890 г.) была помѣщена корреспонденція, да и въ «Восточ. Обозр.»*) печатался недавно отчетъ, находится теперь въ жалкомъ положеніи **).

*) 14 № «Восточ. Обозр.» за 1891 годъ.

**) Мы слышали, что послѣ полученія нумера «Вост. Обоз.» съ отчетомъ, кто-то изъ любителей драматич. искусства обращался съ заявленіемъ въ организованной нынѣ кружокъ «общество любителей музыки и литературы», убѣждая помочь библіотекѣ, но потерпѣлъ, какъ и слѣдовало ожидать, полнѣйшее фіаско, а вмѣсто этого вопроса на совѣтъ правленія «общества» какой-то комикъ поднялъ вопросъ о поддержкѣ купеческаго собранія, обладающаго и безъ того средствами отъ взноса за посѣщеніе собранія. Прим. автора.

Мы не думаемъ распространяться вновь о томъ, о чемъ уже была рѣчь, а поговоримъ лучше объ открытомъ новомъ музеѣ. Музей находится въ одномъ изъ помѣщеній гостиннаго двора, рядомъ со зданіемъ «вольной пожарной дружины» и городской управы. Обстановка музея сравнительно приличная, хотя можетъ вызвать улыбку у посѣтителя при видѣ того, что помѣщеній для рѣдкостей больше, чѣмъ сколько требуетъ количество этихъ вещей. Невольно думаешь, что все это для декораціи лишь. Здѣсь найдете вы не безынтересныя ископаемыя якутской области, нѣсколько видовъ различныхъ частей допотопныхъ животныхъ, наприм., быка, довольно большую коллекцію насѣкомыхъ, собранную завѣдующимъ музеемъ В. П. Зубриловымъ; для характеристики мѣстнаго быта есть модели различныхъ якутскихъ издѣлій. Но все-таки музей — бѣденъ. Нѣтъ тутъ костюмовъ мѣстныхъ туземцевъ (кромѣ 3-хъ шаманскихъ), небогатъ отдѣлъ по минералогіи, коллекція животныхъ и птицъ тоже бѣдна, а главное нѣтъ необходимыхъ для музея принадлежностей, отсутствуетъ даже микроскопъ, такъ что г. Зуб—ву приходится во время работы пользоваться своимъ небогатымъ количествомъ нужныхъ вещей. Затѣмъ трудъ подчасъ пропадаетъ, благодаря плохому устройству крыши зданія, гдѣ помѣщается музей, такъ какъ дождь дѣлаетъ такія опустошенія, что отбиваетъ всякую охоту вновь браться за трудъ. Поддержать такое учрежденіе, какъ музей, могло-бы общество, но на бѣду оно едва-ли еще сознаетъ полезность такихъ учрежденій. Музей могъ-бы еще разсчитывать на содѣйствіе власти, но эти разсчеты во всякомъ случаѣ пока открытый вопросъ. Кой-какъ дождался музей своего открытія, и вотъ теперь заботы объ его существованіи возложены на судьбу, — совершенно непостоянную особу. Изъ предыдущаго читатель убѣдился, что среди якутскаго общества трудно найти желаніе хоть нѣсколько улучшить даже свою собственную жизнь, а не только экономическое положенiе туземнаго населенія, но мы подтвердимъ свою мысль еще однимъ вѣскимъ фактомъ. Недавно для якутовъ нѣкоторыхъ улусовъ ***) была ужасная пора неурожая сѣна; скотъ голодалъ, а между тѣмъ внѣшнія условія тяготѣли на якутахъ: подати да повинности, кулаческія поползновенія и другія невзгоды бѣднаго люда. Надо-же было вырваться изъ этого ненормальнаго положенiя. Обратились къ содѣйствію власти, но распоряженія ея не принесли желательной пользы, такъ какъ закупленнымъ сѣномъ воспользовались кто побогаче. Общество молчало. Наконецъ къ нему обратился губернаторъ, съ предложеніемъ оказать помощь. Общество зѣвнуло и открыло изумленные глаза: вызвался любительскій кружокъ сдѣлать спектакль въ пользу якутовъ. Устроили, и что-же? — театръ былъ почти пустъ и такимъ образомъ пришлось дожидаться другаго спектакля и уже изъ сбора втораго, дававшагося безъ благотворительной цѣли, можно было взять 100 р. и передать губернатору. Это на три-то улуса?!...

***) Баягантайскаго, Дюпсинскаго, и Мегинскаго.

Homo novus.

Якутскія письма.

«Сибирскiй вѣстникъ» №99, 29 августа 1891

IV.

Нерѣдко среди нашего общества приходилось намъ слышать такого рода рѣчи, что для якута наше образованіе и культура ничего, кромѣ вреда, принести не могутъ. При этомъ опасность, угрожающую съ развитіемъ просвѣщенія, видятъ почти въ томъ-же, на что указываютъ люди, о которыхъ говоритъ, въ своей статьѣ «Идолы и идеалы», извѣстный публицистъ Вл. С. Соловьевъ 1). Имъ кажется образованіе для народа вреднымъ, потому что мужики научатся поддѣлывать векселя. Наши-же якутскіе мудрецы толкуютъ о томъ, что если якутамъ дать какое бы то ни было образованіе, то они тотчасъ же превратятся въ такихъ кляузниковъ, какихъ свѣтъ не производилъ. Нѣкто, съ высоты своего пониманія, произнесъ надъ этимъ вопросомъ такой комичный, по своей глубинѣ, приговоръ: «Къ чему учить якутовъ? — спрашиваю я васъ; для того развѣ, чтобы кумысъ пить или на быкахъ скакать?» Другіе говорятъ, что пусти якута учиться, онъ въ свою юрту ужъ не вернется; они видятъ въ этомъ какое-то нарушеніе нормальныхъ условій жизни. Такихъ сужденій придерживаются многіе и многіе. Попробуемъ разобраться въ этихъ сужденіяхъ, и дать отвѣтъ на эти человѣконенавистническія мысли.

1) «Вѣстникъ Европы» 1891 года, мартъ.

Въ первомъ нашемъ письмѣ мы указывали на несчастное положеніе якутовъ, явившееся слѣдствіемъ ссылки, развитія кулачества и другихъ факторовъ жизненныхъ условій бѣднаго племени. Теперь намъ приходится коснуться одного изъ самыхъ крупныхъ факторовъ, поддерживающаго и зло отъ ссылки, и кулачество, и прочія тяготы: это — невѣжество. Якутъ дикъ, какъ всякій человѣкъ, котораго не коснулась культура. Эта дикость, слѣдствіемъ которой являются тѣ несимпатичныя стороны его характера, которыя подчасъ выставляются мѣстными «крѣпостниками», какъ доказательство испорченности якутовъ и неспособности ихъ къ нравственному перерожденію, — обусловливается именно отсутствіемъ образованія. Интеллигентному человѣку, конечно, не трудно уразумѣть справедливость только что поставленнаго нами положенія, но, вѣдь, намъ приходится оппонировать людямъ особеннаго свойства, и потому, поневолѣ, необходимо касаться азбучныхъ истинъ. Вымиранiе якутскаго племени, не смотря на всю выносливость послѣдняго, заставляетъ каждаго, интересующагося судьбами этого племени, человѣка искать истинныя причины. И вотъ, отыскивая эти причины, онъ увидитъ, что сильное развитіе болѣзней, въ родѣ проказы, дифтерита, тифа и т, п., является слѣдствіемъ невозможныхъ гигіеническихъ условій всей жизненной обстановки якута. Посудите, есть-ли возможность быть здоровымъ организму въ тѣхъ условіяхъ, въ какихъ приходится жить якуту? Прежде всего посмотрите, чѣмъ и какъ онъ питается. Въ этомъ отношеніи достаточно уже замѣтить, что якуты, съ давнихъ поръ привыкшіе готовить пищу въ каминѣ и непостигающіе достоинствъ русской печи, вмѣсто хлѣба, ѣдятъ вѣчно лепешку, слѣдствіемъ чего и является опустошающій якутскія семьи катаръ желудка. Далѣе, жизнь въ дымныхъ, прокоптелыхъ юртахъ, гдѣ свѣтъ только отъ огня въ каминѣ, гдѣ люди спятъ на земляномъ полу, въ вѣчной грязи, благодаря нечистоплотности, — такая жизнь не можетъ не отразиться вредно на организмъ человѣка. Отчего же однако все это происходитъ? Да прежде всего отъ того, что якутъ, лишенный знанія, не въ силахъ понять гибельности своей жизни, а если-бъ подчасъ и понялъ, то ему сразу представится зiяющая рана его жизни — страшная нужда, устранить которую не подъ силу ему, невѣжественному якуту. Сильное развитіе кулачества, крупное зло не одного якутскаго племени, держится тоже на повальномъ невѣжествѣ этихъ овецъ, которыхъ стрижетъ каждый староста и писарь. Это жалкое, полудикое состояніе все еще держитъ якутовъ на культурной ступени, опредѣляемой кочевымъ образомъ жизни; главная поддержка и, такъ сказать, устой существованія для якутовъ — все еще скотоводство, а земледѣліе, занесенное въ этотъ край скопцами, все еще не получило надлежащаго развитія. Затѣмъ, не надо забывать, что «не единымъ хлѣбомъ живъ будетъ человѣкъ», и, слѣдовательно, лишать цѣлое племя прiобрѣтенія знаній и лучшихъ нравственныхъ понятій — дѣло совсѣмъ не симпатичное. Жаль смотрѣть на человѣка, ничего не знающаго, не воспитаннаго нравственно, человѣка, такъ сказать, эмансипированнаго отъ образованія, но еще хуже и непріятнѣе видѣть цѣлый народъ, цѣлое племя — обрѣченнымъ на вѣчное пребываніе въ первобытномъ состояніи. Надо знать, что человѣкъ — существо, по природѣ совсѣмъ не расположенное вѣчно вести одну только животную жизнь, что у него должны быть и духовныя потребности, требующія удовлетворенія. Для людей иного взгляда, можетъ быть, и не выгодно просвѣщать массу, на которой основано ихъ собственное благополучіе: имъ гораздо удобнѣй эксплоатировать безграмотныхъ, трусливыхъ, ничего не смыслящихъ якутовъ. Толковать, какъ это дѣлаютъ тѣ-же лица, о несочувствiи самого племени къ образованію, значитъ завѣдомо клеветать на это племя также, какъ клеветала и продолжаетъ клеветать наша русская печать, въ лицѣ хотя бы пресловутаго кн. Мещерскаго, говоря, что русскій народъ любить оставаться въ томъ состоянiи, въ какомъ онъ до сихъ поръ пребывалъ. Между тѣмъ, о народной грамотности составилась теперь цѣлая литература, надъ которой работаютъ А. С. Пругавинъ, X. Д. Алчевская, Н. Рубакинъ и др. Послѣдній въ своей статьѣ «Къ характеристикѣ читателя и писателя изъ народа»2), прямо указываетъ на растущее съ каждымъ днемъ сочувствіе простого люда къ образованію, стремленіе къ знанію въ массѣ. Подтверждая это фактами, г. Рубакинъ рисуетъ нѣсколько типовъ молодыхъ и старыхъ крестьянъ—самоучекъ: одинъ, познакомившись, благодаря личной энергіи, съ французскимъ языкомъ, занялся астрономіей, стараясь дѣлиться съ своими односельцами этими знаніями, другой, развиваясь постепенно, прочелъ много сочиненій по медицинѣ, изучивъ которую нѣсколько, сталъ помогать крестьянамъ, былъ выбранъ сельскимъ старостой и теперь приноситъ пользу для народа не меньше любаго общественнаго дѣятеля и т. д. Тоже самое можно сказать и о нашихъ якутахъ. Возьмите, напр., личность покойнаго Егора Николаева. Учился онъ въ мѣстной прогимназіи, кончивъ курсъ въ которой, онъ завелъ свою библіотеку, сталъ самостоятельно учиться, былъ выбранъ улуснымъ головой (въ Батурусскомъ улусѣ) и своей дѣятельностью на этой общественной должности доказалъ значеніе для каждаго человѣка умственнаго развитія. А, кажется, не былъ кляузникомъ, какъ можно было ожидать по словамъ нашихъ якутскихъ мудрецовъ. Среди якутовъ являются личности очень талантливыя, ищущія себѣ развитія, но, благодаря случайности или просто жизненнымъ условіямъ, неимѣющія возможности вполнѣ развиться. Существующій еще взглядъ, что якутъ, уѣхавшій для полученія высшаго образованія, не вернется на родину и не будетъ помогать своему племени, явился благодаря тому, что два-три якута, уѣхавшіе учиться въ Россію, застряли тамъ и, такимъ образомъ, не оправдали тѣхъ надеждъ, какія возлагали на нихъ соплеменники. Конечно, уѣхавшіе для полученія образованія и забывшіе навсегда свою жалкую родину, ждущую излѣченія многихъ и многихъ ранъ на своемъ покрытомъ плѣсенью дикости и невѣжества тѣлѣ, много виноваты предъ своимъ племенемъ. Сильное развитіе болѣзней, указанное выше, даетъ понять, что необходимо имѣть энергичныхъ и знающихъ свое дѣло врачей и фельдшеровъ, а между тѣмъ, факты показываютъ, что такое дѣло, требующее обязательно вниманія, какъ оспопрививаніе, не имѣетъ для своего нормальнаго веденія сколько нибудь порядочно знающихъ дѣло лицъ. Въ запискѣ, поданной недавно Дюпсинскимъ улуснымъ головою В. Никифоровымъ г-ну и. д. Медицинскаго Инспектора, состояніе оспопрививанiя рисуется въ такомъ непривлекательномъ видѣ: улусъ посылаетъ нѣсколькихъ юнцовъ учиться оспопрививанію въ Якутскъ, тѣ живутъ у какого-нибудь фельдшера и занимаются больше, по разсказамъ ихъ самихъ, домашними работами, вродѣ колки дровъ, и представляютъ собою дароваго фельдшерскаго работника. Ни читать. ни писать они не умѣютъ, а изъ медицинскихъ знаній по оспопрививанію пріобрѣтаютъ самыя элементарныя свѣдѣнія въ родѣ того, напр., что надо оспу срѣзать у больнаго и потомъ, сдѣлавъ надрѣзъ на рукѣ у здороваго, вложить это туда. Больше ничего. Дальше этого, свѣдѣнія оспенныхъ учениковъ не идутъ. Съ такими знанiями они являются въ улусъ, и начинаютъ дѣйствовать. Получается, разумѣется, нѣчто совсѣмъ нежелательное для якутовъ, надѣявшихся хоть сколько нибудь избавиться отъ одной изъ своихъ бичей — оспы. Обзоръ Якутской области за 1889 годъ3) рисуетъ состояніе медицинской части въ слѣдующемъ видѣ: изъ числа 10 штатныхъ врачей въ Якутскѣ состояло шесть: медицинскій инспекторъ, городовой, больничный, окружный, военный и ветеринарный врачи. Остальные четыре врача — окружные въ городахъ Олекминскѣ, Вилюйскѣ, Верхоянскѣ и Средне-Колымскѣ. Фельдшеровъ и лекарскихъ учениковъ состояло въ Области 37, изъ нихъ 10 штатныхъ и 27 (какъ видите, большая часть) на частной службѣ у пріисковыхъ компаній. При этомъ, какъ объяснено въ «Обзорѣ», дѣятельность медицинскихъ чиновъ сосредоточивалась главнымъ образомъ въ городахъ и на частныхъ золотыхъ промыслахъ, а для поданія медицинской помощи сельскому населенію, разбросанному на цѣлыя сотни тысячъ квадратныхъ верстъ, а также для борьбы съ сифилисомъ и эпидемическими болѣзнями — существующаго штата врачей недостаточно. Это уже прямо показываетъ, что туземное населеніе нуждается въ большемъ и большемъ числѣ лицъ, могущихъ оказать медицинскую помощь, кромѣ того, знающихъ бытъ и нужды якутскаго племени и стремящихся сдѣлать этотъ бытъ и нужды хоть сносными, чего никакъ нельзя ожидать отъ пріѣзжающихъ сюда, по большей части, ради пріобрѣтенія личныхъ матеріальныхъ благъ, врачей и фельдшеровъ. Нужныхъ для области людей можетъ дать только само якутское племя, стараясь оказать возможность большему числу способныхъ молодыхъ людей помощь въ достиженіи высшаго или средняго образованія. Затѣмъ, кромѣ недостатка въ знающихъ нужды племени медикахъ, обнаруживается недостатокъ и въ другихъ, необходимыхъ для племени, образованныхъ людяхъ. Нужны и учителя, также съ раннихъ лѣтъ прошедшіе и испытавшіе бѣдную якутскую жизнь. Распространеніе грамотности4), благодаря развитымъ образованнымъ учителямъ, дало-бы очень хорошіе результаты. Оно внесло-бы лучшія правильныя понятія и взгляды среди наростающаго поколѣнія якутскаго племени и окончательно разубѣдило-бы тѣхъ якутовъ, которыхъ коснулось сомнѣніе о безполезности давать возможность учиться своимъ дѣтямъ. Эти учителя могли-бы, благодаря знаніямъ и уже твердо-выработаннымъ взглядамъ, имѣть хорошее вліяніе на своихъ невѣжественныхъ единоплеменниковъ въ общественномъ и нравственномъ смыслѣ. Кромѣ того, является большая потребность въ развитыхъ представителяхъ административнаго устройства якутскаго быта, такъ какъ личности образованныя, проникнутыя лучшими стремленіями, чѣмъ масса, могли-бы взять перевѣсъ надъ безграмотными кулаками, какихъ приниженное властью капитализма племя выбираетъ на свои общественныя должности. Примѣръ Батурусскаго головы Егора Николаева служитъ доказательствомъ правильности нашего предположенія. Это сознаютъ сами якуты, не смотря на свое нѣсколько скептическое отношеніе къ полезности образованія, порожденное благодаря указаннымъ выше фактамъ, и усиленно поддерживаемое нашими ненавистниками просвѣщенія. Нужно сказать, что всѣ тѣ молодые люди, которыхъ якуты станутъ отправлять изъ Якутска для полученія высшаго образованія, достигнувъ этой цѣли, должны отплатить сторицей своей бѣдной, захудалой родинѣ. Они не должны увлекаться тамъ среди «нашихъ шумныхъ городовъ» жаждой какой-либо посторонней дѣятельности, когда у нихъ есть близкое ихъ сердцу живое дѣло, — дѣло заботы о страдающемъ отъ всевозможныхъ золъ своего историческаго существованія, отъ дикости и невѣжества, о бѣдномъ, но сильномъ, по своимъ природнымъ качествамъ, якутскомъ племени. Совершенно правъ Н. М. Ядринцевъ, сказавшій между прочимъ въ своемъ послѣднемъ сочиненіи5), что «духъ сибирскаго инородца остается пригнетеннымъ, глубокая меланхолія лежитъ на немъ, мрачная безнадежность сковываетъ его сердце, нѣтъ вѣры въ лучшее, нѣтъ надежды въ будущее». Вотъ эту-то вѣру, эту-то общечеловѣческую надежду и должно создать инородческое просвѣщеніе. Когда инородецъ не увидитъ никакого насилія, опасности въ дѣлѣ привитія образованія, онъ научится уважать его.

2) «Сѣверный Вѣстникъ» 1891 г. апрѣль и май.

3) Намъ приходится руководствоваться этимъ «Обзоромъ», такъ какъ «Обзоръ Якутской области за 1890 годъ» остается еще не напечатаннымъ. Авторъ.

4) Объ успѣхахъ грамотности и о народныхъ школахъ въ Якутской области мы поговоримъ въ одномъ изъ слѣдующихъ писемъ. Авторъ.

5) См. Сибирскiе инородцы, ихъ бытъ и современное положеніе. Н. М. Ядринцевъ. Этнографическія и статистическія изслѣдованія. Спб. 1891 года. Изд. И. М. Сибирякова.

Homo novus.

«Сибирскiй вѣстникъ» №7, 15 января 1892

Якутскъ. Вопросъ о количествѣ хлѣба и урожая 1891 года и о цѣнѣ таковаго становится и у насъ вопросомъ необходимости. Почти во всѣхъ мѣстахъ Якутскаго и Олекминскаго округовъ урожай былъ превосходный. Пшеница дала отъ 10-ти до 12-ти пудовъ отъ пудоваго посѣва, ярица до 10-ти пудовъ. Ячмень родился особенно прибыльнымъ. Въ трехъ мѣстностяхъ нашего округа хлѣбъ былъ въ іюнѣ уничтоженъ кобылкою (locusta veridissima). Этотъ гадъ появился вдругъ въ такомъ количествѣ, что буквально, не только хлѣбъ, но и траву уничтожилъ и то въ теченіи, какихъ нибудь десятковъ дней. — Наши благодѣтели Мархинскіе скопцы съумѣли возвысить цѣну на яровую муку отъ 1 руб. 20 коп. до 1 руб. 40 коп., даже до 1 р. 50 к. и мы, навѣрное, у нихъ покупали бы и за 2 руб. пудъ ярицы, если казна для интендантской надобности захотѣла бы купить въ Якутскѣ свои запасы. Послѣ отказа правительства отъ пріобрѣтенія въ Якутскѣ нужнаго хлѣба для интендантства, цѣна пала заразъ отъ 1 руб. 50 к. до 1 руб. 30 коп., даже до 1 руб. 25 к. Заступающій мѣсто городскаго головы Г. предложилъ въ сентябрѣ Думѣ изъ Иркутской губерніи въ навигаціи 1892 г. приплавить муки для запаса, такъ какъ 1 пудъ ея въ Иркутской губерніи стоитъ только отъ 35 к. до 50 к. и съ доставкою въ Якутскѣ обойдется не дороже 1 р. Гласные согласились на закупъ.

Декабря 6-го дня утромъ разнеслась печальная новость по городу, что секретарь окружнаго суда Ст. повѣсился. Покойный оставилъ записку, извѣщающую всѣхъ, что онъ лишилъ самъ себя жизни. Такой исходъ можно было, ожидать... Тѣло найдено въ висячемъ положеніи у ножки кровати, за верхнюю часть которой петля прицѣплена. Подогнутыя колѣни доказываютъ сильную энергiю, съ которою покойный привелъ въ исполненіе свою мысль. Покойный молодой, способный чиновникъ, женился 3 года тому назадъ. Ближайшая причина этого самоубійства, какъ оказывается растрата денегъ, приходованныхъ въ видѣ апелляціонныхъ и другихъ пошлинъ отъ частныхъ лицъ.

Въ октябрѣ с. г. епархіальное начальство получило Высочайшее разрѣшеніе на открытіе 6-ти класснаго духовнаго училища для дѣвицъ; училище существуетъ уже года четыре. Открытіе этого училища обрадовало всѣхъ жителей, принимающихъ участіе въ воспитаніи дѣвушекъ — дѣтей своихъ. Слава Богу! Намъ теперь дана возможность дать дѣвицамъ нашимъ приличное воспитанiе и вмѣстѣ съ тѣмъ и образованіе. Дѣвицы въ этомъ училищѣ обучаются хозяйству, дежуря по очереди.

Октября 17-го состоялся актъ въ Реальномъ училищѣ, — рѣчей было сказано множество. Изъ отчета видно, что кончило 6 классовъ училища 1 ученикъ. Содержаніе этой школы обходится казнѣ до 33000 р. въ годъ.