«Сибирь» №12, 22 марта 1887

Въ Олекмѣ производится вотъ уже второе слѣдствіе по поводу яко-бы похороненныхъ вмѣстѣ съ однимъ скопцомъ денегъ. Деньги эти на имя скопца В. получены передъ его смертью и въ почтовой конторѣ значатся полученными только не В. По первому слѣдствію, при покойникѣ денегъ не найдено, а равно и въ его имуществѣ. Значитъ, деньги эти умерли не съ покойникомъ, а собственною смертью?

«Сибирская газета» №24, 27 марта 1888

Въ Восточной Сибири нѣтъ пока одного неизбѣжнаго признака весны: Лена еще не вскрылась, — но онъ не заставитъ себя долго ждать. Безъ этого-же приленскому краю не избавиться отъ всего, что накопилось за зиму... «Матушка Лена обжорлива» говорятъ якуты: «по Ленѣ не несетъ въ море столько дровъ, сколько людей; — все убитые, да потопленные!» — А чего смотритъ начальство? — опять спроситъ докучливый обыватель. На это я опять таки съ удовольствіемъ отвѣчу, что начальство бдитъ. Плылъ лѣтомъ въ лодкѣ по Ленѣ поселенецъ. Усталый, онъ вышелъ близь г. Олекминска на берегъ и заснулъ. Проходитъ мимо якутъ. Недолго думая, онъ прикладывается и — бацъ изъ винтовки! Однако пуля лишь обожгла щеку спавшаго. Вскочивъ, послѣдній, въ свою очередь, прикладывается и — бацъ въ якута! Якутъ падаетъ, обливаясь кровью. И легко раненный поселенецъ, и тяжело раненный якутъ попадаютъ въ одну и ту же больницу. «Зачѣмъ ты стрѣлялъ въ этого поселенца?» спрашиваетъ зашедшій въ больницу исправникъ. — «Ты велѣлъ», отвѣчаетъ якутъ. «Да развѣ я велѣлъ тебѣ русскихъ бить?» возражаетъ исправникъ. — «Я этого не могъ видѣть, кто онъ — русскій, или татаринъ: онъ лежалъ, закрывшись одеждой»...

Вотъ и подите. А въ чемъ штука? — Въ томъ, что исправникъ (нынѣ уже сошедшій со сцены) на просьбы якутовъ о помощи со стороны полиціи противъ конокрадовъ башкиръ, или татаръ (сосланныхъ по приговорамъ обществъ), и ихъ союзниковъ якутовъ же, отвѣчалъ совѣтомъ: «расправляться своими средствами»!

23 декабря 1887 года у олекминскаго торговца Ментуса въ 5 ч. вечера на базарѣ было сломано у лавки два замка и уворовано деньгами и товаромъ до 300 р. Полиція, явившаяся на мѣсто преступленія въ лицѣ казачьяго урядника Свѣшникова, не приступая къ разслѣдованію дѣла, заявила, что воровства не было, а всю штуку устроилъ самъ Ментусъ. Ментусъ, въ свою очередь, заявилъ подозрѣніе въ кражѣ на трехъ лицъ; но не желая, безъ «достаточныхъ» основаній, безпокоить человѣка, у наиболѣе подозрительнаго изъ трехъ обыска не сдѣлала. Тогда Ментусъ собственными средствами выслѣдилъ и задержалъ съ поличнымъ трехъ воровъ; видя, что сомнѣній болѣе нѣтъ, полиція арестовала ихъ. Тѣмъ временемъ атаманъ шайки сдѣлалъ вторичную попытку обокрасть Ментуса, но безуспѣшно. Тогда полиція рѣшила и первое дѣло: двухъ обвиняемыхъ, «по неимѣнію уликъ», освободила, а третьяго совершенно справедливо оставила подъ арестомъ, ибо изъ трехъ воровъ хоть одинъ долженъ же быть виноватъ?

Иванъ Брутъ