«Восточное обозрѣнiе» №10, 7 марта 1893

Вилюйскъ. Въ прошломъ 1892 году у насъ было два самоубійства. Вилюйскій почтмейстеръ, вѣроятно, въ приступѣ нервнаго разстройства, лишилъ себя жизни выстрѣломъ изъ револьвера. Покойный былъ простой, но честный, хорошій, уважаемый человѣкъ. Въ моментъ происшествія жены его дома не было — уѣзжала на Лену къ роднымъ. Докторъ изъ-за неисполненія кое-какихъ формальностей отказался вскрывать трупъ, который поэтому пришлось перенести въ подвалъ тюремнаго зданія. Когда воротилась жена, всѣ стали настаивать, чтобы тѣло было скорѣе предано землѣ, ибо каждому понятна тяжесть нравственныхъ страданій вдовы. Прошло нѣсколько мѣсяцевъ, пока въ одно утро опять услышали печальную новость, что вдова почтмейстера отравилась спичками. Тогда положили два тѣла вмѣстѣ.

СТОРОННЕЕ СООБЩЕНІЕ.

«Сибирскiй вѣстникъ» №29, 10 марта 1893

Въ № 33 «Ирбитскаго Ярмар. Листка» сего 1893 г. помѣщено письмо московскаго купца Исаака Мироновича Калина, компрометирующее меня во мнѣніи моихъ покупателей. Письмо это слѣдующаго содержанія: «24 сего февраля мною куплено у якутскаго купца А. М. Кушнарева 90 лисицъ сиводушекъ за 1350 руб., которыхъ онъ имѣлъ мнѣ немедленно доставить и получить по счету деньги. Спустя нѣкоторое время послѣ заключенной мною съ нимъ сдѣлки, когда товаръ былъ уже на половину имъ запакованъ для доставленія мнѣ, является къ нему новый покупатель и предлагаетъ нѣсколько высшую цѣну противъ моей. Г-нъ Кушнаревъ не постѣснялся нарушить торговую сдѣлку и продалъ купленный мною товаръ вторично. Такъ какъ въ ярмаркахъ принято совершать всѣ купли и продажи, записывая ихъ только въ памятной книжкѣ, безъ особенныхъ формальностей на бумагѣ или выдачи задатковъ, основываясь на личномъ довѣріи продавца и покупателя, то такой неблаговидный поступокъ г. Кушнарева можетъ подорвать всякое довѣріе къ другимъ лицамъ и успѣшность ярмарочныхъ сдѣлокъ».

Вслѣдствіе сего, не боясь гласности этого письма и перепечатывая его, считаю необходимымъ опровергнуть искаженный фактъ, будто-бы, состоявшейся между мною и г. Калинымъ торговой сдѣлки: г. Калину я не давалъ слова отдать лисицу за выданную имъ сумму, т. е. за 1350 руб. Слова мои, при уходѣ Калина изъ моей квартиры, были: «если не дастъ никто больше васъ, то товаръ будетъ за вами». Изъ этихъ словъ г. Калинъ вывелъ заключеніе, что онъ купилъ у меня товаръ; тогда какъ по ясному смыслу сказанныхъ мною словъ Калину, сдѣлку эту или, вѣрнѣе, продажу нельзя считать состоявшеюся и я имѣлъ полное право продать товаръ другому, — коль скоро другой далъ мнѣ дороже г. Калина. Точно также нельзя считать состоявшейся сдѣлкой и то, если покупатель, осмотрѣвъ товаръ, выдаетъ за него цѣну, но продавецъ за эту цѣну не отдаетъ, отпуская покупателя; затѣмъ, впослѣдствіи, опять предлагаетъ купить, но покупатель тотъ уже не даетъ прежде выданной цѣны, а предлагаетъ значительно меньшую, что неоднократно практиковалось и самимъ г. Калинымъ и прочими фирмами при покупкѣ у меня пушныхъ товаровъ.

Надѣюсь, что господа покупатели не посомнѣваются въ истинѣ моего опроверженія.

Якутскій купецъ А. М. Кушнаревъ.

«Сибирскiй вѣстникъ» №140, 1 декабря 1893

Якутскъ, 15 октября 1893 года. Съ минованіемъ бѣлыхъ полярныхъ ночей, въ злополучномъ Якутскѣ начался сезонъ кражъ, взломовъ и т. п. Язва Якутска — ссыльно-поселенцы. Изъ множества преступленій укажу на одно, имѣвшее мѣсто въ Якутскѣ въ минувшемъ сентябрѣ мѣсяцѣ. Не сложныя подробности преступленiя, состоявшаго въ намѣренiи неизвѣстныхъ злоумышленниковъ обокрасть мѣстное казначейство, заключаются въ слѣдующемъ.

Здѣшнее казначейство занимаетъ каменный, одно-этажный домъ, находящійся въ оградѣ каѳедральнаго собора. Зданіе это, судя по сохранившейся надъ входными дверями надписи, въ своемъ существованiи восходитъ ко времени возникновенія города. Наружнаго караула при казначействѣ не имѣется, а кладовая, помѣщающаяся въ томъ же зданіи, охраняется нѣсколькими присяжными, составляющими, такъ сказать, внутреннюю стражу. Это-то, по всей вѣроятности, и воодушевляло злоумышленниковъ къ совершенію дерзкаго предпріятія. Временемъ совершенія преступленія была избрана темная ночь съ 24 на 25 сентября. Около 3 часовъ утра, когда внутренняя стража почивала сномъ праведника, комнатная собачонка подняла лай. Пробудившіеся ограничились только тѣмъ, что дали въ полуотворенную дверь выстрѣлъ изъ револьвера, который, вѣроятно, и помѣшалъ преступникамъ окончить свое злодѣяніе. При разсвѣтѣ, въ одной изъ стѣнъ кладовой оказалось углубленіе въ одинъ аршинъ, и злодѣямъ оставалось вынутъ два лишь кирпича, чтобы воспользоваться достояніемъ казны. Успѣвшіе скрыться во время злоумышленники неизвѣстны, но такъ какъ проломъ стѣны оказался прямо денежнаго ящика, хотя и подъ поломъ, то есть основаніе предполагать, что ими руководило лицо, знакомое съ кладовою казначейства въ достаточной степени.