«Восточное обозрѣнiе» №72, 31 марта 1900

Якутскъ. 12 февраля 1900 г. Скоро будетъ разбираться въ Окружномъ Судѣ интересное дѣло. Герой предстоящаго дня скопецъ Зубаревъ и господинъ Кокшарскій исполнятъ водевиль, являющійся эпилогомъ грустной драмы, грустныхъ ошибокъ недавняго прошлаго.

Я полагаю, что на меня не посѣтуютъ, если я напишу увертюру для полноты, такъ сказать, спектакля столь поучительнаго и интереснаго.

Изъ кучи завалявшихся, никого неинтересующихъ дѣлъ стараго суда, всплыло на поверхность дѣло о ложномъ доносѣ Зубарева на Кокшарскаго, — дѣло, оставленное сенатомъ безъ послѣдствій. Если сенатъ такъ поступилъ, то онъ имѣлъ, вѣроятно, въ виду какія либо данныя, потому что рядомъ съ этимъ приговорилъ Зубарева къ тюремному заключенію за доносъ на засѣдателя, оставивъ безъ наказанія и даже упоминанія доноса на Кокшарскаго.

Между прочимъ, не безынтересно и то, что онъ почти непрерывно завѣдывалъ и завѣдуетъ тѣмъ столомъ, гдѣ находится дѣло о ложномъ доносѣ на него.

Дѣло, о которомъ идетъ рѣчь, заключается въ слѣдующемъ. Нѣсколько лѣтъ назадъ, въ одномъ изъ скопческихъ селеній, около города, былъ убитъ скопецъ. Убитый былъ найденъ на постелѣ съ расколотой головой. Отъ удара черепъ вдавился и треснулъ по швамъ; такая рана могла произойти, по мнѣнію тогдашней экспертизы (засѣдатель и врачъ), или отъ сильнаго удара тупымъ орудіемъ по головѣ, или же отъ паденія внизъ головой съ очень значительной высоты, напримѣръ, въ глубокое подполье. Смерть, по утвержденію экспертизы, должна была быть мгновенной.

Но трупъ былъ найденъ на постелѣ, куда, очевидно, онъ, по собственной иниціативѣ, послѣ мгновенной смерти, не могъ перебраться изъ подполья. Оставалось одно: отвергнуть подполье и остановиться на ударѣ тупымъ орудiемъ.

Старый судъ такъ и сдѣлалъ. Онъ внимательно прислушался къ компетентному голосу экспертизы и согласился, что смерть дѣйствительно отъ такого удара должна была быть моментальной. Но онъ только нѣсколько иначе нарисовалъ обстановку «несчастнаго случая» и, отчасти развилъ, отчасти дополнилъ заключенія экспертовъ. На публичномъ засѣданіи въ г. Якутскѣ старый судъ такъ фор- мулировалъ свое заключеніе: покойный скопецъ былъ дряхлъ. Направляясь къ своей постели, онъ споткнулся и упалъ, при этомъ ударился головой объ стѣну («сильный ударъ тупымъ орудіемъ»), «тотъ часъ же, моментально, легъ (буквальное выраженіе суда) на постель и тутъ уже умеръ».

Такимъ образомъ, судъ призналъ мгновенную смерть!

Скопецъ Зубаревъ написалъ доносъ по поводу этого дѣла на судей, на слѣдователей, въ томъ числѣ и на господина Кокшарскаго.

Но тутъ случилось новое убійство. Скопцы, на которыхъ Зубаревъ указывалъ, какъ на виновниковъ предыдущаго убійства, на этотъ разъ обошли Зубарева. Онъ признался, что переодѣвалъ въ чистое бѣлье убитаго. На этомъ основаніи въ немъ заподозрѣли и убійцу; и тотъ же старый судъ приговариваетъ его къ 4-мъ годамъ каторги.

Изъ каторги Зубаревъ пишетъ жалобу въ сенатъ.

Сенатъ отмѣняетъ приговоръ, признавъ недоказаннымъ причастность Зубарева къ убійству, но присуждаетъ его за ложный доносъ на засѣдателя къ тюремному заключенію, вмѣнивъ ему въ наказаніе проведенные годы на каторгѣ, доносъ же на Кокшарскаго оставляетъ безъ возмездія и упоминанія.

Теперь въ городѣ ходитъ масса толковъ. Всѣ поражены воскресшимъ, давно забытымъ дѣломъ.

«Восточное обозрѣнiе» №104, 12 мая. 1900

Изъ Якутска намъ сообщаютъ, что громкое дѣло по обвиненію бывшимъ старшимъ совѣтникомъ г. Виноградовымъ областного казначея г. Кузнецова, въ третій разъ разбиравшееся по кассаціонной жалобѣ г. Виноградова, кончилось и на этотъ разъ оправданіемъ г. Кузнецова.

Якутскія дѣла и дѣлишки.

«Восточное обозрѣнiе» №119, 1 iюня 1900

Въ № 6 «Якутскихъ Областныхъ Вѣдомостей» (отъ 23 марта н. г.) читаемъ: «2-го числа марта младшій городовой Семенъ Федориновъ при производствѣ полиціей, въ присутствіи товарища прокурора, обыска въ квартирѣ крестьянина Амгинской слободы и волости Егора Ильина Канина, по подозрѣнію послѣдняго въ пріемѣ краденого имущества, совершилъ кражу изъ ящика денегъ двадцати пяти рублей. Приговоромъ мирового судьи г. Якутска, 8-го сего марта состоявшимся, Федориновъ приговоренъ къ тюремному заключенію на 5 мѣсяцевъ». Дополнимъ это малограмотное и краткое сообщеніе нѣкоторыми подробностями. Незадолго до 2-го марта, среди бѣлаго дня въ Якутскѣ дерзко обокраденъ магазинъ Кушнарева. Злоумышленники воспользовались тѣмъ, что приказчики ушли обѣдать, заложивъ наружную дверь на крючекъ, ухитрились открыть эту дверь, взяли деньги и болѣе цѣнныя вещи и ушли. Полицейскіе розыски ни къ чему не привели. По этому то дѣлу былъ произведенъ у Канина обыскъ, во время котораго городовой похитилъ 25 рублей, у Канина же ничего компрометирующаго не найдено. Вообще, въ Якутскѣ — не въ обычаѣ обнаруживать виновниковъ преступленій: а между тѣмъ преступленія совершаются чуть не каждый день. Особенно участились кражи и разбои съ осени прошлаго года. Можетъ быть и не существуетъ въ городѣ, какъ думаютъ многіе, организованной шайки, но, во всякомъ случаѣ, несомнѣнно существуютъ смѣлые охотники до чужой собственности. 7-го апрѣля обокраденъ товарищъ прокурора, арестованъ по этому дѣлу бывшій городовой. 8 апрѣля, около 6 часовъ утра звѣрски убить и ограбленъ въ своей квартирѣ скопецъ, занимавшiйся выдѣлкой ягоднаго вина; до настоящаго времени розыски ни къ чему не привели. Въ ночь съ 9 на 10 апрѣля изъ лавки купца Захарова похищено 16,700 рублей. Воръ проникъ со двора (въ которомъ живетъ между прочимъ и Якутскій полиціймейстеръ) на чердакъ, откуда спустился по трубѣ въ магазинъ. Забравши деньги, воръ оставилъ на двери циничную расписку: «Былъ, да сплылъ». По розыскамъ виновные также не обнаружены. Спустя нѣсколько дней, за городомъ нашли убитаго якута *). Якутской полиціи удается время отъ времени вылавливать мелкихъ воришекъ, но крупныя кражи и убійства происходятъ большею частью безнаказанно. Такъ прошли безнаказанно разгромы магазиновъ Силина и Громовой. Если прислушаетесь къ городскимъ толкамъ, то окажется, что никто въ такой совершенной безнаказанности преступленій не виноватъ. Вродѣ того, что «такъ самимъ Богомъ установлено и волтерьянцы напрасно противъ этого говорятъ». Содержаніе городовыхъ — жалкое, и на эти должности идутъ почти исключительно якуты, испорченные городской цивилизаціей, т. е. побывавшіе уже въ кучерахъ. Бывали городовые и изъ ссыльно-поселенцевъ. Между прочимъ, не особенно давно служилъ городовымъ казакъ, осужденный ранѣе за убійство. Встрѣтить на улицѣ пьянаго городового въ Якутскѣ совсѣмъ не рѣдкость. И такое воинство противопоставляется ссыльнымъ, рецидивистамъ, прошедшимъ школу тюрьмы и многолѣтней ссылки. Силы, дѣйствительно, — далеко не равныя. Должности полицейскихъ надзирателей не представляютъ ничего привлекательнаго ни по содержанію, ни по положенію. Почему то установился обычай провинившихся земскихъ засѣдателей смѣщать въ полицейскіе надзиратели г. Якутска. Недавно въ надзиратели попалъ засѣдатель, отъ котораго постарались избавиться одинъ за другимъ два исправника. Служилъ онъ засѣдателемъ не болѣе двухъ лѣтъ, и за это время на него столько поступило жалобъ, что, вѣроятно «перепиской» о его подвигахъ можно было бы оклеить зданіе областного правленія. Полиціймейстеръ энергично летаетъ по городу. Но, вѣдь, одинъ въ полѣ не воинъ. Почему то на Якутскаго полиціймейстера, кромѣ прямыхъ обязанностей, возложено не мало всякихъ другихъ. Такъ, напримѣръ, онъ завѣдываетъ солянымъ и хлѣбо-запаснымъ магазинами, пороховымъ погребомъ, дѣлопроизводствомъ тюремнаго комитета и отдѣленія Общества Краснаго Креста, состоитъ членомъ больничнаго совѣта, комитета по постройкѣ губернаторскаго дома; призывается, въ качествѣ свѣдующаго человѣка, въ областной совѣтъ въ случаяхъ чрезвычайной важности, какъ напримѣръ, недавно, — для «изысканія средствъ къ розысканію газетныхъ корреспондентовъ». Неудивительно, что при такой многочисленности занятій у каждаго Якутскаго полиціймейстера вѣчно озабоченный и растерянный видъ. Не особенно давно въ областныхъ вѣдомостяхъ былъ объявленъ полиціймейстеру выговоръ, главнымъ образомъ, за то, что посланный какой то барыни одинъ разъ не засталъ продавца въ казенномъ соляномъ магазинѣ. Осенью прошлаго года, т. е. ко времени особеннаго учащенія кражъ и разбоевъ, въ городѣ много говорили о ночныхъ похожденіяхъ, съ переодѣваніями и т. п. опереточными аксессуарами. Выходило довольно трогательно: въ одномъ кварталѣ собираютъ свѣдѣнія о настроеніи умовъ, а въ тоже самое время въ другомъ кварталѣ рыцари безъ страха безнаказанно грабятъ и убиваютъ. Должно быть, въ настроеніи умовъ Якутскихъ обывателей обнаружено что нибудь ужасное...

*) 16-го апрѣля въ Мархинскомъ сел. (8 в. отъ Якутска) убиты и ограблены скопецъ и скопчиха.

Изъ г. Якутска.

(Судебная хроника).

«Восточное обозрѣнiе» №162, 22 iюля 1900

28 апрѣля 1900 г. въ Якутскомъ окружномъ судѣ слушалось небезъинтересное дѣло въ бытовомъ отношеніи, при стеченіи массы интеллигентной публики, гдѣ обвинялись въ вымогательствѣ (по 377, 378 и 380 ст. улож. о наказ.) чиновникъ Ч. и инородецъ А.; одинъ изъ нихъ занималъ должность секретаря городского полицейскаго управленія, а другой былъ старшимъ городовымъ. Засѣданіе суда началось въ часъ дня. Обстоятельства дѣла слѣдующія: въ окружномъ городскомъ полицейскомъ управленіи администраціей были обнаружены незаконные поборы за прописку видовъ на жительство и купли-продажи скота, вслѣдствіе чего началось слѣдствіе. Обвиняемаго Ч. уволили отъ должности и вовсе отъ службы 14 мая 1898 г., а А. — 15 мая того-же года съ обязанности городового. Изъ судебнаго слѣдствія и показанія обвиняемыхъ видно, что оба обвиняемыхъ не отрицаютъ существованіе этихъ поборовъ, объясняя Ч., что онъ не одинъ зналъ, знало и начальство объ этомъ и они установлены обычаемъ, пріобрѣли права гражданства, никто претензiи не заявлялъ и требованій денегъ, въ формѣ вымогательства, не бывало и онъ не извлекалъ изъ нихъ ничего въ свою пользу, а таковые шли: одни — городовому, а другіе на канцелярі.. А., — что онъ о пропискѣ видовъ на жительство ничего не знаетъ, а пропискою купли-продажи скота завѣдывалъ и пользовался одинъ, что ему разрѣшено полиційместеромъ. Дальнѣйшій спросъ начался со свидѣтелей, по приводѣ ихъ къ присягѣ бывшихъ полиціймейстеровъ, въ томъ числѣ и настоящаго полиційместера, и полицейскихъ надзирателей, служившихъ въ 60 и 70 годахъ. Они всѣ показали, что тѣ и другіе сборы существовали очень давно и при нихъ они взимались открыто, безъ стѣсненія, — жалобъ никакихъ не было. Свидѣтель Валь, бывшій полицімейстеръ, показалъ. что сборъ за прописку купли-продажи скота еще въ 70 годахъ былъ разрѣшенъ бывшимъ въ то время губернаторомъ Де-Витте, а за паспорта брали береговые казаки, тоже пользуясь тѣмъ что подобное установлено вѣками и къ тому же начальство, зная объ этомъ не воспрещало. Наконецъ. служащіе при полиціи показали тоже самое, а свидѣтель К., который служилъ въ канцеляріи полиціи въ 1859 г., констатировалъ подъ присягою существованіе этихъ дѣяній. Свидѣтель Г. относить существованіе этихъ поборовъ къ 40 годамъ. Свидѣтель Ш. показалъ, что онъ еще въ 1887—1888 г.г. былъ приглашенъ для письменныхъ занятій въ полиціи бывшимъ полиціймейстеромъ Сухачевымъ и ежемѣсячно получалъ жалованье по 15 р. изъ сбора за прописку скота и паспортовъ, выдавалъ въ этомъ росписку г. полицiймейстеру. Ни одинъ свидѣтель не доказалъ факта пользованiя тѣми или другими деньгами обвиняемаго Ч. Одинъ только изъ бывшихъ городовыхъ крестъянинъ изъ ссыльно-поселенцевъ, Б. показалъ, что Ч. приказывалъ брать деньги за прописку видовъ съ лицъ приплывающихъ въ Якутскъ на ярмарочное время и когда купецъ Э. отказался отъ уплаты денегъ, то Ч. сказалъ Б.: «ты долженъ требовать по 3 к. за паспортъ и они по закону обязаны платить». Это показанiе опровергнуто купцомъ Э. Приносимыя городовымъ деньги служащіе записывали и передавали на временное храненіе Ч., а въ концѣ ярмарки дѣлились между собою, безъ участія Ч. За деньгами они имѣли бдительный надзоръ, записывая въ контрольную, свою домашнюю книжку. Затѣмъ выяснилось, показаніемъ полиціймейстера, что этотъ свидѣтель Б. былъ уволенъ по настойчивому докладу секретаря, какъ не терпимый человѣкъ въ полиціи. Судебное слѣдствіе было закончено въ 10 час. вечера и затѣмъ начались пренія сторонъ. Прокуроръ Верховскій въ краснорѣчивой, талантливой рѣчи поддерживалъ обвиненіе, но въ заключеніи отъ обвиненія А. отказался, а относительно Ч., поддерживалъ таковое, указывая на него, какъ на человѣка развитаго, прослужившаго долгое время въ полиціи, почему онъ и не могъ извинить такихъ дѣяній Ч. и просилъ отъ суда наказанія, но наказанія не строгаго, добавивъ при этомъ: «чтобы не повадно было другимъ»...

Защитникъ подсудимыхъ, присяжный повѣренный М., высказался за то, что нѣтъ ни одной, даже косвенной улики, обвиняющей Ч. во взведенномъ на его обвиненіи; онъ не пользовался ни чѣмъ, только зналъ о существованіи сборовъ, но знало и начальство, выше его стоящее, и самъ обвиняемый не отрицаетъ факта существованія этихъ поборовъ; причемъ коснулся показаній свидѣтелей — купцовъ, приплывающихъ на паузкахъ, которые на предварительномъ слѣдствіи показали, что за прописку предъявляемыхъ видовъ они платятъ болѣе 20 коп., не только въ г. Якутскѣ, но даже и въ приленскихъ городахъ и деревняхъ, гдѣ есть администраціи. Сопоставляя всѣ эти факты, онъ между прочимъ высказался о прогонныхъ деньгахъ, которые получаютъ чиновники, ѣдущіе на службу, получая за нѣсколько лошадей, а на самомъ дѣлѣ расходуютъ не ту сумму, которая имъ выдается, что сборы, существуютъ еще въ полицiи, нельзя относить къ разряду взяточничества, а въ особенности вымогательства. Когда было предоставлено послѣднее слово обвиняемому Ч., онъ указалъ, что сборы, которые его привели на скамью подсудимыхъ, существовали далеко до дня его рожденія; знало объ этомъ начальство и не было обращено никакого вниманія нѣсколькими ревизорами, производившими ревизіи. Наконецъ, онъ коснулся того, что осенью м. г. поступилъ въ Якутскѣ въ одно правительственное учрежденіе, гдѣ сталъ усиленно заниматься дѣломъ, но и. д. губернатора, вице-губернаторъ Миллеръ приказалъ уволить его Ч. отъ занятій по вольному найму. Обвиняемый А. въ послѣднемъ своемъ словѣ сказалъ: «Я не виновенъ».

Судъ послѣ часоваго совѣщанія вынесъ оправдательный приговоръ. Ч. теперь хлопочетъ объ удовлетвореніи жалованьемъ и возстановленіи въ правахъ.

Недавно мы сообщали, что также оправданъ былъ и бывшій казначей г. Кузнецовъ. Онъ также до окончательнаго рѣшенія дѣла и безъ всякаго видимаго повода быль уволенъ и понынѣ остается безъ мѣста. Нужно думать, что и его «возстановятъ въ правахъ». т. е. въ прежней должности, тѣмъ болѣе, что, какъ казначей, онъ здѣсь зарекомендовалъ себя приведеніемъ въ порядокъ запущенныхъ дѣлъ казначейства.

«Восточное обозрѣнiе» №223, 7 октября 1900

Якутскъ. Грабежи и убійства — таковы новости нашего заброшеннаго угла. Поимка грабителей и убійцъ только тогда и бываетъ удачной, когда они сами отдаются въ руки властей, или когда ихъ ловятъ сами обыватели. Не подумайте, однако, что полиція бездѣйствуетъ. Чтобы не быть голословнымъ, разскажу вамъ одинъ случай. Конечно, вы вѣроятно знаете, что ночную охрану у насъ относятъ казаки. Однажды обходъ наткнулся на пьянаго человѣка и забралъ въ часть. Просидѣлъ онъ тамъ ночь, а на другой день за безписьменность его посадили въ тюрьму, гдѣ продержали его двѣ недѣли и постановили отправить его въ управу на мѣсто водворенія. Это было бы конечно въ порядкѣ вещей. Но татаринъ былъ не безписьменный. Еще въ части онъ заявилъ, что у него есть паспортъ, который остался у скопца, гдѣ онъ служитъ работникомъ. Стоило только справиться или отправить для провѣрки къ его хозяину (12 верстъ отъ города, Марха). Но его отправляютъ за сто верстъ на обывательскихъ лошадяхъ. Татаринъ, проѣзжая черезъ Марху, паспортъ взялъ и съ паспортомъ для отлучки на работы, срокъ котораго еще не истекъ и вполовину, идетъ подъ конвоемъ за безпаспортность...

Недавно въ мѣстную гражданскую аптеку забрался воръ. Услышавъ шорохъ, аптекарь проснулся и, увидавъ въ своей комнатѣ посторонняго человѣка, спросилъ: тебѣ что? Какъ ты сюда попалъ? — Меня служитель пустилъ, я за лѣкарствомъ. — А, ну пойдемъ. Но едва вышли въ аптеку, какъ ночной гость бросился къ окну, вышибъ раму, но былъ все-таки пойманъ. Когда его связывали, онъ пытался было достать ножъ. При немъ нашли заряженный револьверъ. Онъ оказался солдатомъ изъ мѣстной команды.

Казаки и команда такимъ образомъ составляютъ вполнѣ надежный элементъ въ нашемъ Якутскѣ. Надо замѣтить, что это не первый случай участія солдатъ въ героическихъ похожденіяхъ. Такъ, недавно одинъ солдатъ, имѣющій молодую красивую жену, изнасиловалъ безобразную семидесятилѣтнюю старуху. Надо отдать справедливость начальнику команды, онъ не смотритъ сквозь пальцы и поблажекъ не даетъ, но въ томъ то и дѣло, что даже ретивая строгость ни къ чему не приведетъ, когда общій фонъ якутской жизни позволяетъ совершенно безнаказанно совершаться возмутительнѣйшимъ явленіямъ. Такъ, напримѣръ, въ Намскомъ улусѣ одинъ тойенъ — чуть подвыпившій, — взялъ чужую жену за руки и держалъ при свидѣтеляхъ на огнѣ камелька ея руки до тѣхъ поръ, пока онѣ не обуглились... Спустя два мѣсяца дѣло однако дошло до свѣдѣнія суда. Въ другомъ улусѣ просвѣщенный тойенъ, читающій русскихъ публицистовъ, большой поклонникъ великихъ завѣтовъ автора «Когда же придетъ настоящій день» и на словахъ послѣдователь идей Льва Толстого въ томъ, что любовь побѣдитъ міръ, — словомъ человѣкъ весьма интеллигентный и молодой — бьетъ своихъ рабочихъ, топчетъ ногами, причемъ послѣднимъ способомъ вразумляетъ даже свою жену. Своими звѣрскими выходками онъ вывелъ наконецъ изъ терпѣнія своего тестя и тотъ его выгналъ. Втеченіе цѣлаго мѣсяца охраняли они свой домъ отъ пришествія родного человѣка. День и ночь стояло на караулѣ около 20 человѣкъ и громъ гигантской колотушки раздавался грознымъ эхомъ по горамъ, какъ подъ Ледисмитомъ... Въ концѣ концовъ они помирились, кажется.

Но не только тойоны, но и сермяжный людъ при случаѣ выказываетъ необыкновенную жестокость. Особенно это замѣтно тамъ, гдѣ патріархальный строй уступаетъ мѣсто новымъ вѣяніямъ культуры, гдѣ слѣдовательно ослабляется узда, налагаемая нравами, и «природа» является обнаженной и освобожденной отъ всякихъ условностей. Особенно этимъ отличаются олекминскіе якуты. Эти устраиваютъ формальныя облавы на проходящихъ людей. Бѣднякамъ, заработавшимъ свой скромный кусокъ во время ярмарки на паузкахъ, часто приходится разставаться со своимъ кускомъ и хорошо — если не съ жизнью. Дерзость и наглость этихъ якутовъ превосходятъ всякія ожиданія. Они охотятся на людей при свѣтѣ бѣлаго дня и на виду населенiя. Увѣренные въ полной безнаказанности, они преслѣдуютъ жертву вплоть до самой деревни, которая, если и увидитъ — то все равно не вмѣшается. Разсказываютъ, что въ Олекмѣ подъ вечеръ въ виду паузковъ, на берегу, четверо негодяевъ напало на прохожаго, возвращавшагося съ паузковъ, ограбили, убили его и скрылись. Въ прошломъ году послѣ пожара въ Витимѣ все населеніе приленское было встревожено слухами о томъ, что пожаръ устроенъ шпанкой, попортившій пожарныя машины. Вездѣ внизу ждали пришествія этой шпанки, складывали свои пожитки въ сундуки и прятали ихъ подальше. Паника охватившая населеніе, съ тревогой слѣдившее за каждымъ плотомъ, за каждымъ паузкомъ, — не пришла ли, молъ, шпанка поджигать и грабить, лучше всего рисуетъ полную безпомощность населенія предъ неблагонадежными элементами, а межъ тѣмъ намъ извѣстенъ не одинъ случай, когда мирныхъ обывателей разоряли изъ-за слишкомъ усердной исполнительности въ видахъ охраны.

У насъ ярмарка въ этомъ году прошла довольно скучно. Цѣны стояли высокія. Керосинъ — около 10 рублей за пудъ, сахаръ — не такъ значительно, но все же выше прошлогодняго. Крупчатка съ 15 рублей за куль поднялась до 17-и выше и, наконецъ, вовсе перестала продаваться въ ожиданіи вѣстей съ театра войны... Такъ, что было время, когда въ городѣ нельзя было купить крупчатки, хотя запасовъ много.

Любопытно постановленіе нашей управы относительно ярмарки. Въ былыя времена городъ нашъ взималъ довольно крупную сумму за простой у городского берега съ паузковъ и пароходовъ. По жалобѣ торговцевъ, министръ отмѣнилъ сборъ, разложивъ во все уменьшающейся прогрессіи съ такимъ расчетомъ, чтобы черезъ 10 лѣтъ эти поборы свелись на нѣтъ. Въ этомъ году истекъ срокъ послѣдняго взиманія дани. Чтобы принудить паузочниковъ къ воздаянію, наши многоумные отцы рѣшили не подпускать паузковъ къ городу. Можете себѣ представать великое огорченіе паузочниковъ и обывателей. Извольте, тратить 1½—2 рубля на извозчика къ осенней пристани (куда только и оставалось паузкамъ, пристать въ 7 верстахъ отъ города). Къ счастію, это продолжалось не долго и паузки приплыли къ самому городу.