"Сибирская газета" №4, 23 янв.1883 г.

Якутская область обязана своей культурой если не исключительно, то главнѣйшимъ образомъ скопцамъ. Между тѣмъ скопцы не имѣютъ удобныхъ земель. Такъ въ одной деревнѣ подъ Олекминскомъ скопцы поселены на пескахъ, тогда какъ по той же Олекмѣ есть превосходная почва. Въ селѣ Марха (въ 7 вер. отъ Якутска) 250 семей скопцовъ поселены на неудобныхъ же земляхъ. Вся удобная земля принадлежитъ или якутамъ или казакамъ. Послѣдніе за незначительнымъ исключеніемъ ее не обрабатываютъ; казакъ получаетъ казенный паекъ и, считая себя человѣкомъ служилымъ, привилегированнымъ, смотритъ на всякій трудъ съ нѣкоторымъ пренебреженіемъ. И такъ скопцы принуждены для хлѣбопашества большею частью нанимать землю и платить казакамъ даже по 12 р. кортома за десятину въ лѣто.

Сиб.газ. №36, 4 сент.1883.

Якутскъ, 15 іюля. У всякаго края свои особенности. Гдѣ, напримѣръ, вы видали, чтобы благородныя дамы подавали губернатору коллективную просьбу о прекращеніи преслѣдованія на скопчихъ? А у насъ это есть. Русской прислуги въ городѣ нѣтъ. Дворниками, кучерами, даже стряпками служатъ якуты, рѣже поселенцы. Но никакая мать не согласится взять якутку въ няньки. Скопчихи-же изъ подгородняго селенія Мархи охотно и прекрасно относятъ эту службу. Это единственная въ округѣ русская женская прислуга. Всѣ онѣ, безъ исключенія, любятъ дѣтей (какъ это ни странно), всѣ трудолюбивы, чистоплотны, честны, здоровы, однимъ словомъ - лучшія няньки, и цѣнятся здѣсь какъ незамѣнимыя. Но вотъ полиція обносить но домохозяевамъ повѣстку съ отобраніемъ скопчихъ-нянекъ. Матери въ переполохѣ. Отказываются, просятъ пощады, прячутъ... Требованія полиціи, какъ весенняя гроза, проходятъ, но черезъ нѣсколько мѣсяцевъ повторяются снова со строгимъ указаніемъ на законъ. Снова матери дѣлаютъ митингъ, тормошатъ своихъ мужей, или грозятъ толпою идти къ губернатору и положить къ его ногамъ невинныхъ младенцевъ. Наконецъ, мужья рѣшаются употребить послѣднее средство. Они подаютъ генералъ-губернатору коллективную просьбу о разрѣшеніи принимать скопчихъ въ услуженіе. Просьба, между прочими гражданами, подписана и вице-губернаторомъ области.

А рядомъ другое явленіе. Поселенцы положительно не даютъ покойно спать. Полиція безсильна противъ нихъ. Это видно не то, что скопчихи... Теперь изъ острога выпущены десятка полтора по манифесту, да трое бѣжали сами. Одинъ пошелъ за вѣниками и показалъ пятки конвойнымъ казакамъ, оставивъ ихъ размышлять о назначеніи кремневыхъ не заряженныхъ ружей. Другіе двое выѣхали днемъ изъ тюремной ограды въ водовозной бочкѣ. Положимъ, жалѣть намъ особенно троихъ преступниковъ нечего. Черезъ недѣлю къ намъ придутъ новыхъ тридцать. Однакожъ, эта басня не безъ морали.

Намъ сообщаютъ о слѣдующемъ происшествіи, имѣвшемъ мѣсто въ Якутскѣ. Одинъ изъ Верхоянскихъ скопцовъ, Тараскинъ, преданный суду по причинамъ, о которыхъ уже сообщалось (въ одномъ изъ №№ «Сиб. Газ.» 1882 г.), на допросѣ, веденномъ исправлявшимъ должность якутскаго полиціймейстера К—вымъ, выразился, что дѣянія, за которыя онъ судится, онъ выполнялъ, какъ долгъ, налагаемый на него тѣми убѣжденіями, которыя онъ теперь исповѣдуетъ. Въ отвѣтъ на это слѣдователь; залившись хохотомъ воскликнулъ: «знаемъ, какія-такія убѣжденія имѣете вы!»... Тараскинъ попросилъ слѣдователя быть вѣжливымъ и относиться къ вопросу объ его убѣжденіяхъ серьезно. Но г. К. продолжалъ издѣваться. Тогда Тараскинъ нанесъ ему оскорбленіе дѣйствіемъ, за что присужденъ къ тремъ годамъ каторги.

"Сиб.Газ." №1, 1 янв.1884.

Якутскъ, 18 ноября. Вопросъ о скопчихахъ нянькахъ продолжаетъ занимать наше общество, и главнымъ образомъ его прекрасную половину. Какъ матери не старались сохранить для своихъ дѣтей хорошихъ нянекъ, кого ни просили, — ничто не помогло. Генералъ-губернаторъ отказалъ въ коллективной просьбѣ общества, указавъ на ст. закона, повелѣвающую ссыльнымъ скопцамъ жить въ мѣстѣ ихъ поселенія. Законъ исполненъ. Но общество остается въ недоумѣніи, что заставляетъ такъ ревниво охранять его въ данномъ случаѣ. Если законъ хочетъ выполнить наказаніе въ полной его силѣ, то едва ли для этого нужна такая мелочная придирка. Скопчихи сосланы за сектантство въ Якутскую область. По нашимъ условіямъ пребываніе ихъ здѣсь въ городѣ, или въ Мархинскомъ селеніи за 7 вер.. почти ни сколько ни усугубляетъ, ни облегчаетъ наказанія. Скопчиха въ деревнѣ, скопчиха въ городѣ - она живетъ одинаково, она сосланная, лишенная правъ поселка. Заработокъ ея здѣсь ничтоженъ. Въ няньки идутъ женщины пожилыя. неспособныя для сельскихъ работъ. Да, наконецъ, почему изъ самаго наказанія не извлечь пользы какъ для самихъ ссылаемыхъ, такъ и для общества. Вѣдь обь этомъ заботится тотъ же законъ. Если думать, что скопчиха, живя между православнымъ населеніемъ, можетъ вліять сколько-нибудь на окружающую среду, какъ наиболѣе упорная и вредная сектантка (я уже не говорю о нелѣпой мысли реализированія ими своего ученія), то эта мысль не заслуживаетъ серьезнаго опроверженія. Напротивъ, много скопчихъ, проживя между православными нѣсколько лѣтъ, и оставаясь безъ вліянія своихъ одновѣрцевъ, обращались въ православіе. Примѣровъ у насъ много. Если бы скопчиха могла еще занимать въ городѣ какое-нибудь общественное положеніе, нести какую-нибудь службу, положимъ судьи (что, при настоящемъ положеніи у насъ этой должности, было бы, правда, безразлично) то еще резонъ не пускать ихъ въ городъ. Еслибъ скопчихи обладали какими нибудь нравственными недостатками, препятствующими имъ съ честію относить обязанность няньки, то это бы видно было прежде всего нанимателямъ матерямъ. А разъ матери нашли въ нихъ лучшихъ помощницъ себѣ, при чемъ тутъ посторонняя забота?

(Я не о пустякахъ говорю. Вопросъ о прислугѣ вообще не мелочь, а о няняхъ тѣмъ болѣе). Возьмите нашего судью. Это самъ воплощенный томъ свода законовъ въ избитомъ переплетѣ съ засаленными статьями. Серьезно, безмолвно стоитъ онъ на полкѣ, добру и злу внимая равнодушно, стоитъ повернувшись къ публикѣ потертой спиной. Развернуть его, подыщутъ статью какая требуется, судья-законъ скрѣпитъ дѣло своею римской печатью, и снова на полку. Судья строгъ и не лицепріятенъ, а какая нибудь синичка клюетъ да клюетъ. Оттуда клюнетъ статейку, изъ другого мѣста статейку — дѣло-то и выгорѣло на законномъ основаніи. А на челѣ судьи высокомъ не отразилось ничего, онъ по прежнему стоитъ на полкѣ, отвернувшись лицомъ къ стѣнкѣ. Но вѣдь этакъ то и горшки стоятъ. Судья нашъ рѣдкость между судьями. Онъ неподкупенъ и, безспорно, въ рай попадетъ, но на землѣ онъ не въ своей тарелкѣ.

П.

Наши Добросельчане.

(Письмо изъ Якутска.)

"Сиб.Газ." №30, 22 iюля 1884.

Верстахъ въ 18 на западъ отъ Якутска, лѣтъ 10 тому назадъ, Якутскимъ начальствомъ была сдѣлана попытка устроить изъ ссыльно-поселенцевъ, при казенной субсидіи, опытъ земледѣльческой колоніи, при чемъ, какъ это часто у насъ бываетъ, для селенія отведена была завѣдомо неподходящая земля, такъ какъ передъ этимъ она только что была брошена за негодностью скопцами, признанными въ Якутскѣ за опытныхъ земледѣльцевъ. Дѣло въ томъ, что эта мѣстность, называемая обыкновенно «Маганъ» (по якутски значитъ бѣлый), расположена такъ невыгодно среди хребта, идущаго вдоль лѣваго берега Лены, что хлѣбъ постоянно мерзнетъ отъ раннихъ холодовъ, что заставило скопцовъ перейти въ ленскую долину, гдѣ урожаи болѣе обезпечены. Что побудило Якутское начальство такъ легкомысленно отнестись къ столь важному вопросу, отвѣтить не беремся, но у Якутскаго начальства, безъ сомнѣнія, не было злого умысла провалить дѣло, такъ какъ оно это поселеніе, предусматривая его блестящую будущность, оффиціально наименовало «Доброе сельцо», какое названіе теперь, по волѣ судьбы, обратилось въ горькую иронію. Въ короткое время, т.е. въ 3—4 года, при субсидіи на дворъ отъ 100 до 150 руб., которую поселенцы должны были погашать ежегодно въ теченіи 10 лѣтъ, выстроились до 30 дворовъ, на первый разъ жалкихъ лачугъ, далеко разбросанныхъ одна отъ другой; однако, новые поселенцы, состоящіе изъ жителей Кавказа, Польши, Бѣлоруссіи, Хохландіи, Великороссіи и Западной Сибири, съ небольшимъ процентомъ и цыганъ, на первыхъ порахъ унынія не выказывали и скорѣе поражали необычною для этихъ людей энергіею. Новые колонисты, за ничтожнымъ исключеніемъ, все были люди семейные, бывшіе прежде на родной сторонѣ земледѣльцами; большинство ихъ искренно желало найти себѣ уголъ и пріютъ отъ многострадальной и скитальческой жизни. Нѣкоторые изъ нихъ бросили пріисковую жизнь и съ кой какимъ сбереженіемъ поспѣшили сѣсть на мѣсто. Но горькое разочарованіе, еще болѣе тяжелая нужда и неоплатный долгъ ждали этихъ несчастныхъ людей! За 10 лѣтъ урожай былъ только два лѣта, а въ остальные 8 лѣтъ хлѣба въ цвѣту или при наливѣ погибали отъ раннихъ морозовъ, за исключеніемъ небольшого клочка около озера, гдѣ хлѣбъ погибалъ рѣже. Изъ всѣхъ хлѣбовъ удавался больше ячмень, рожь и пшеница совсѣмъ не стояли. Земля на Маганѣ хорошая и хлѣбъ поднимается сначала хорошій, густой и высокій, но ранній иней свое дѣло сдѣлаетъ и на зиму оставитъ пахаря съ семьею терпѣть нужду горькую. Нужно знать мѣстныя условія и зимнюю жизнь этихъ людей, чтобы оцѣнить, что стоило имъ «пытать счастье» цѣлыя 10 лѣтъ въ этомъ «Добромъ сельцѣ». Прежде всего, чтобы разсѣять 3—4 десятины, приходилось покупать сѣмена по 2 руб. за пудъ ячмень, рожь до 2 р. 50 к. и пшеницу свыше 4 р. Такимъ образомъ, незначительный посѣвъ 24—32 п., не считая труда, обходился семьѣ отъ 50 до 90 р. на одни сѣмена.

Мастеровыхъ людей между «маганцами», кромѣ одного плохаго каменщика, двухъ плотниковъ (вмѣстѣ и столяровъ) и одного портного, совсѣмъ не было и помереть бы имъ было нужно, если-бы не выручила ихъ пилка тесу на крыши, полы и столярныя подѣлки въ городѣ, да изрѣдка доставка дровишекъ или березняку. Пилить тесъ сначала во всемъ селеніи умѣлъ только одинъ хохолъ, отъ котораго быстро переняли это ремесло почти всѣ остальные и «весь Маганъ запилилъ». И дѣйствительно, всѣмъ пришлось взяться за пилу: жены, дочери, подростки-мальчики лѣтъ 13—14 помогали мужикамъ бороться съ горькой нуждой и зарабатывать этимъ путемъ не только хлѣбъ на пропитаніе, но и на сѣмена, съ новой надеждой, конечно, «кажинный разъ» на новое счастье! Но и здѣсь судьба этимъ людямъ не благопріятствовала; сосна, которая идетъ обыкновенно на подѣлку и постройку, очень плохого качества около Якутска, т.е. суковата и тонка (отъ 5 до 6 верш. лучшая, а отъ «Добраго сельца» годная на пилку находится отъ 15 до 20 верстъ, такъ что на одну доставку нужно не мало времени и труда, а потомъ опять въ городъ на продажу, и въ концѣ концовъ получить 7—8 коп. за сажень кровельнаго тесу, что не составитъ далеко и полтины поденнаго заработка на человѣка. Массу всякаго лѣса на постройки доставляютъ горожанамъ остающіяся отъ ярмарки паузки, на которыхъ торгаши по Ленѣ сплавляютъ обыкновенно товаръ и на которыхъ сами Якутскіе купцы привозятъ товаръ и спиртъ; такихъ паузковъ ежегодно сплавляется въ Якутскъ 70 штукъ, — изъ этого-то лѣса и возведена большая часть построекъ въ городѣ. Спросъ на маганскій тесъ еще предъявляли скопцы, которымъ начальство приказало замѣнить соломенныя кровли на дворахъ тесомъ, въ виду предупрежденія пожара, что не мало выручило маганцевъ. Въ прошедшую зиму 82—83 г., при цѣнѣ ржаной муки 2 р. 50 к. пудъ и при полномъ неурожаѣ хлѣбовъ на Маганѣ двухъ саженная сотня кровельныхъ досокъ упала въ цѣнѣ до 12 р., заставивъ разомъ разбѣжаться всѣхъ маганцевъ, такъ что на нынѣшній годъ изъ тридцати дворовъ осталось жилыхъ только шесть. Грустную картину представляло это «Доброе сельцо» съ заколоченными лачугами, хозяева которыхъ съ отчаянія разбрелись въ разныя стороны, унося съ собою не одни проклятія, но и значительный долгъ въ казну, съ надеждой, что при коронаціи, по ходатайству мѣстнаго начальства, великодушно его простятъ имъ; этого, однако не случилось. Маганцы тщетно уже нѣсколько лѣтъ просятъ Якутское начальство надѣлить ихъ другой землей, гдѣ бы не гибли ихъ усилія, но почему то дѣло не двигается. Въ нынѣшній годъ претерпѣвшихъ до конца урожай опять побаловалъ, но это на многіе годы, и Якутскому начальству пора сознать свою ошибку и надѣлить желающихъ лучшей землей.

Грустно за эту ошибку вдвойнѣ, потому что она не первая и не послѣдняя. Во дни существованія сѣверо-американской компаніи устраивался аянскій трактъ къ Охотскому морю, для чего были выписаны лучшіе сибирскіе колонизаторы — «семейскіе» старообрядцы изъ-за Байкалья и поселены, по вдохновенію Якутскаго начальства, по р. Маѣ (притоку Алдана въ тѣхъ мѣстахъ, гдѣ по числу верстъ надлежало быть станціямъ: разливы р. Маи ежегодно затопляли ихъ жилища и довели лихорадками до такого состоянія, что только часть изъ нихъ уцѣлѣла; эту-то уцѣлѣвшую часть поселили противъ Якутска, на другой сторонѣ Лены, гдѣ теперь находится прекрасное село Павловское, снабжающее овощами не только Якутскъ (у жителей въ городѣ огородовъ совсѣмъ нѣтъ), но и Олекминскіе и Витимскіе золотые пріиска.

Тоже нерѣдко продѣлывалось и со скопцами, которымъ отводились подъ поселеніе совсѣмъ негодныя къ обработкѣ земли, при чемъ Якутское начальство соглашалось даровать жизнь этимъ скопцамъ, т.е. отпускать ихъ съ мѣстъ поселеній, гдѣ они, оставаясь, были бы обречены на голодную смерть, въ работники къ другимъ скопцамъ, живущимъ, напр., около Якутска (въ 83 г. въ Бутурусскомъ улусѣ подъ поселенія скопцовъ отведена дѣйствительно хорошая земля). Въ такихъ поселеніяхъ, какъ «Доброе сельцо», насъ всего болѣе интересуетъ судьба подростающаго молодого поколѣнія, изъ котораго при иныхъ условіяхъ можетъ и прокъ выйти, а теперь же оно, не добившись надѣла, еще подростающимъ уйдетъ на пріиска, откуда добра ждать нечего. Нужно было видѣть этихъ людей въ лютые Якутскіе морозы, стоящіе цѣлыми недѣлями за 40 градусовъ, съ ихъ лошаденками въ лѣсу или съ ихъ подростками дѣтьми и женами въ тѣ же морозы во время пилки, чтобы оцѣнить, какая трата силъ и энергіи пропадала даромъ, только ради одной бюрократической небрежности, которой теперь приносится въ жертву будущее подростающаго поколѣнія. «Для ребятишекъ, для ребятишекъ бьемся»! — вотъ обычная утѣха и надежда взрослыхъ людей, жизнь которыхъ такъ жестоко была разбита.

М. П.

Часть скопцовъ, уѣхавшая въ прошломъ году въ Россію, возвратилась въ Якутскую область. Причиной послужили отчасти россійскіе безпорядки, сдѣлавшіе невозможной въ нѣкоторыхъ мѣстахъ покупку земли, отчасти — вслѣдствіе неприспособленности къ развитой конкурренціи въ мелкой торговлѣ и отсутствіе средствъ для крупной, иногда — насмешки, которыми ихъ встрѣчали въ Россіи, привычка и привязанность къ здѣшнимъ мѣстамъ. Въ настоящее время число возвратиашихся доходитъ до 15 семействъ. Переселеніе изъ Якутской области въ Россію однако продолжается.