Библіографическіе очерки.

Константин Гаврилович Неустроев (Урсик)

Якутская земля, какъ извѣстно, велика и обильна, но если бы кому вздумалось узнать въ точности ея пространство, то онъ напрасно сталъ бы искать данныхъ о пространствѣ области въ „статистическихъ свѣдѣніяхъ“: въ нихъ не только нѣтъ цифръ о немъ, но нѣтъ и приблизительныхъ свѣдѣній о количествѣ удобной и неудобной земли, сѣнокосной и пахотной, подъ заявленными золотосодержащими площадями и т. д. Для основательной статистики свѣдѣнія эти считаются необходимыми, а если имъ не придаютъ значенія въ Якутскѣ, — это еще ничего не значитъ. <подробней...>

БИБЛІОГРАФІЯ.

СРЕДИ ТУНГУСОВЪ И ЯКУТОВЪ.

«Восточное обозрѣнiе» №№24, 26 1883.

«Восточное обозрѣнiе» №42, 20 октября 1883

Только-что нами полученъ послѣдній выпускъ «Извѣстій восточно-сибирскаго отдѣла императорскаго русскаго географическаго общества». Онъ содержитъ: Матеріалы для изученія шаманства въ Сибири. — Метеорологическія наблюденія въ селѣ Марха и въ урочищѣ Маганъ въ 1882 — 1883 гг., Конотти. — Отношенія женщины къ роднымъ ея мужа у якутовъ, Горохова, и Свѣдѣнія о ленской полярной станціи.

«Восточное обозрѣнiе» №44, 3 ноября 1883

Въ журнальномъ обозрѣніи газеты «Недѣля» проводится параллель между условіями Калифорніи и Сибири. Въ этой параллели говорится, между прочимъ: «Въ то время, когда каждый калифорнскій пріискъ, едва сколотивъ свои бараки, основываетъ собственную газету, часто редактируемую «эмигрантомъ» изъ смирительнаго дома, выбираетъ городское управленіе, быть можетъ, изъ недавнихъ конокрадовъ и не покинувшихъ практики шулеровъ, и назначаетъ личный составъ суда Линча, хотя-бы изъ господъ, изучившихъ несложныя формы этого процесса въ качествѣ подсудимыхъ, въ то время, когда американская Сибирь, такая-же каторжная, какъ и наша, стремится наложить на себя формы, долженствующія обуздать личность, сплотить распущенныхъ бродягъ въ мощное и упорядоченное общество, — въ то же время настоящая, сибирская Сибирь знаетъ только... взятку. Взятку далъ — и свободенъ какъ волкъ, и нѣтъ для тебя общественныхъ условій и стѣсненій. Взятку взялъ — и ты на стражѣ общественнаго порядка. Не мудрено послѣ этого, что русскіе пришельцы якутятся и камчадалятся, вмѣсто того чтобы издавать газеты; что сосланные за воровство евреи дѣлаются всесильными наперсниками генералъ - губернаторовъ, что православные священники занимаются шаманствомъ, и что даже якуты, этотъ высоко - цивилизованный народъ, имѣющій въ своемъ языкѣ неполныхъ три тысячи словъ, говорятъ: «русскій человѣкъ — глупый человѣкъ». Обо всемъ этомъ подробно читатель можетъ прочесть въ послѣдней книжкѣ «Русской Мысли», въ статьѣ г. И. Г—ова «Съ Ленскихъ береговъ» и г. Мишла «Сибирскіе колонизаторы». Я было поставилъ уже послѣднюю точку, какъ въ голову мнѣ пришла, быть можетъ, не совсѣмъ непрактичная мысль. Читатель, конечно, замѣтилъ, что въ Петербургѣ о Сибири можно говорить полную правду, что ее говорятъ, и что, по слухамъ, она служитъ хорошую службу въ дѣлѣ раскрытія разныхъ некрасивыхъ вещей. Что еслибы кто-нибудь, — напримѣръ, хоть-бы въ Иркутскѣ — попробовалъ основать газету, посвященную европейской Россіи? Петербургъ имѣетъ «Восточное Обозрѣніе», а Николаевскъ на Амурѣ имѣлъ бы «Обозрѣніе Западное». Вотъ-бы и мѣнялись комплиментами»...

Не совѣтуемъ пробовать! можемъ прибавить къ этому проекту.

БИБЛIОГРАФIЯ.

«Восточное обозрѣнiе» №51, 22 декабря 1883

Завоеватели Восточной Сибири, Якутскіе казаки. Очеркъ, составленный А. Маныкинымъ-Невструевымъ. Москва, 1883 г., ц. 60 к., 78 стр.

Очеркъ заключаетъ въ себѣ четыре отдѣла. Первый отдѣлъ трактуетъ объ «общемъ характерѣ завоевательнаго движенія казаковъ». Во второмъ — находится «хронологическій перечень походовъ Якутскихъ казаковъ». Въ третьемъ — излагается «очеркъ развитія внутренней жизни и организація (организаціи?) Якутскихъ казаковъ». Четвертый и послѣдній отдѣлъ очерка посвященъ авторомъ обзору «современнаго быта Якутскаго полка». Передаемъ содержаніе этого новаго сочиненія по исторіи завоеванія Сибири. <подробней...>

«Сибирь» №18, 28 апрѣля 1885

Г. А. Шаманьскій, въ небольшой статьѣ, подъ названіемъ: „Пища якутовъ“, присланной въ здѣшній отдѣлъ Г. О., считаетъ въ числѣ насущныхъ вопросовъ для якутскаго края слѣдующіе: 1) въ виду падающаго скотоводства, благодаря сосѣдству пріисковъ, распространеніе простѣйшихъ земледѣльческихъ познаній, умѣнья строить печки и приготовлять кислый хлѣбъ составляетъ первѣйшую необходимость; 2) вторая насущная потребность для поддержанія болѣе правильнаго питанія якутскаго народа — это снабженіе населенія въ достаточномъ количествѣ дешевой солью и распространеніе соленія рыбы. Если на рѣшеніе этихъ вопросовъ не будетъ обращено вниманія, то, какъ предсказываетъ г. Шиманьскій, скоро наступитъ истощеніе якутскаго народа и затѣмъ вымираніе его.

«Сибирская газета» №22, 2 iюня 1885

Изрѣдка и изъ сибирскихъ палестинъ попадаютъ «картинки» на страницы сатирическихъ журналовъ. Въ № 16 «Будильника» представлена въ трехъ дѣйствіяхъ исторія «цивилизаціи» якутовъ. Въ первомъ дѣйствіи Витимская засѣдательша везетъ на оленѣ кошевку, нагруженную бутылями съ водкой «благодѣтеля» Голдобина. Во второмъ — засѣдательша вливаетъ водку въ глотку якута, въ то время какъ изъ сосѣднихъ юртъ бѣгутъ съ масломъ цивилизуемые якуты. Въ третьемъ дѣйствіи изображено возвращеніе цивилизаторши, возсѣдающей на громадной бочкѣ съ масломъ, за которой безъ конца тянутся такія-же бочки, влекомыя оленями.

Библіографія.

Сонъ Макара. Разсказъ В. Г. Короленко.

(«Русская Мысль», мартъ 1885 г.).

«Сибирь» №25, 16 iюня 1885

На дальнемъ сѣверовостокѣ Сибири есть холодная, дикая страна. Она называется якутскою областью. Природа этой страны скудна, населеніе ея представляетъ типъ вырождающагося человѣчества: оно утратило уже нѣкоторыя человѣческія черты, напримѣръ, способность произносить нѣкоторые звуки.

«Чужіе» люди рѣдко попадаютъ туда, и еще рѣже по своей волѣ; они спѣшатъ вырваться оттуда, какъ только найдутъ къ тому возможность. Съ этой то стороной и взялся познакомить насъ г. Короленко въ своемъ разсказѣ.

Онъ выбралъ довольно оригинальный способъ: начертить горькую дѣйствительность на фантастическомъ и отчасти на юмористическомъ фонѣ. Это <подробней по ссылке сразу после рассказа "Сон Макара"...>

Библіографія.

Среднеколымскъ и его округъ.

А. В. Оксенова („Истор. Вѣстникъ“ 1885 г., № 7).

«Сибирь» №41, 6 октября 1885

Г. Оксеновъ напечаталъ въ „Литературномъ Сборникѣ“ г. Ядринцева небольшой историческій очеркъ, который обратилъ на него вниманіе людей, занимающихся изслѣдованіемъ Сибири. Этотъ трудъ — „Сношенія Новгорода Великаго съ Югорской землей“ — представляетъ замѣчательный образчикъ трудолюбія и начитанности автора. Статья о Среднеколымскѣ, напечатанная въ „Истор. Вѣстникѣ“, также обнаруживаетъ эти качества. Едва ли на долю какого-нибудь другаго сибирскаго города выпала такая обстоятельная историческая монографія, какую, благодаря г. Оксенову, имѣетъ теперь Среднеколымскъ, съ своею полусотнею лачугъ и съ 500 чел. населенія. Въ статьѣ г. Оксенова нѣтъ ничего особенно новаго; но онъ, повидимому, тщательно собралъ и удачно сгруппировалъ то, что было напечатано раньше о Среднеколымскѣ и его округѣ; при этомъ онъ пользовался нѣкоторыми матеріалами, составляющими въ настоящее время библіографическую рѣдкость. Нельзя, впрочемъ, сказать, чтобы г. Оксеновъ воспользовался всѣми печатными матеріалами. Онъ говоритъ, напримѣръ (стр. 117), что о внутренней жизни колымскихъ инородцевъ за 250 лѣтъ сибирской исторіи у насъ нѣтъ письменныхъ свидѣтельствъ „и намъ приходится читать только сухую, оффиціальную, неинтересную исторію колымскаго края“. Но въ „Путешествіи“ Врангеля онъ нашелъ-бы вовсе не оффиціальное и вовсе не сухое описаніе голодовки, бывшей у колымскихъ инородцевъ въ 1821—22 годахъ. Въ статьяхъ объ этомъ краѣ, напечатанныхъ въ „Запискахъ“ и „Извѣстіяхъ“ географическаго отдѣла, онъ также могъ-бы найти далеко не „сухія“ и „оффиціальныя“ извѣстія. Какъ-бы то ни было, а попытки г. Оксенова заниматься исторіей Сибири заслуживаютъ полнаго вниманія. Мы отъ души желаемъ, чтобы эти попытки не ограничились составленіемъ, хотя и интересныхъ, но все-таки компилятивныхъ статей, и постепенно перешли въ самостоятельное изслѣдованіе сибирской исторіи.

БИБЛІОГРАФІЯ

Воспоминанія Матвѣя Ивановича Муравьева-Апостола,

записанныя Александромъ Петровичемъ Бѣляевымъ.

«Восточное обозрѣнiе» №40, 2 октября 1886

 

Подъ выписаннымъ заглавіемъ въ послѣдней книжкѣ «Русской Старины» (1886, кн. IX) помѣщена статья, разсказывающая о пребываніи въ Сибири М. И. Муравьева-Апостола, одного изъ декабристовъ. Къ характеристикѣ положенія декабристовъ въ Сибири, отношенія къ нимъ населенія и властей, она ничего не прибавитъ къ имѣющейся обширной литературѣ по этому предмету. И мы только укажемъ на нѣсколько замѣтокъ, касающихся города Вилюйска, назначеннаго мѣстомъ жительства Муравьева. «Вилюйскъ нельзя было назвать ни городомъ, ни селомъ, ни деревней; была, впрочемъ, деревянная двухъ-этажная церковь, кругомъ которой разставлены въ безпорядкѣ и на большомъ разстояніи другъ отъ друга якутскія юрты и всего четыре деревянные небольшіе дома»... Авторъ останавливается на подробномъ описаніи этихъ юртъ. «Полей не видать, хлѣба не сѣютъ, овощей не разводятъ»... Въ нѣсколькихъ верстахъ отъ Вилюйска былъ соляной источникъ: «Весной и въ началѣ зимы струя соленой воды образуетъ бьющій изъ земли фонтанъ въ нѣсколько футовъ вышины, изъ которой добывается превосходнаго качества горная соль». Нечего говорить, что тамъ не могло быть никакой жизни, почта приходила разъ въ два мѣсяца, и въ «Воспоминаніяхъ» разсказывается печальная, къ сожалѣнію, нерѣдкая и теперь, судьба интеллигентнаго человѣка: тамошній врачъ Уклонскій спился въ этомъ уголкѣ міра. Авторъ «Воспоминаній» говоритъ, что «Вилюйскъ существуетъ единственно въ виду сбора ясака и добыванія купцами пушнаго товару у якутовъ. Когда истощится эта отрасль промышленности, Вилюйскъ долженъ опустѣть, какъ мало способный къ осѣдлой жизни». Затѣмъ авторъ предполагаетъ, что городъ во многомъ долженъ измѣниться съ открытіемъ около него пріисковъ, но изъ статьи г. Ш. («Вост. Об.», 1886 г., № 20) читатели знаютъ, что Вилюйскъ мало въ чемъ измѣнился, спустя 50 лѣтъ. Городъ попрежнему состоитъ изъ одной улицы и изъ десятка домишекъ и юртъ на задворкахъ этой улицы, все та же глухая жизнь, скука, однообразіе...

«Восточное обозрѣнiе» №9, 5 марта 1887

Въ географическомъ журналѣ «Le Globe», издающемся въ Женевѣ, помѣщена статья, подъ названіемъ «Les Jakoutes, leurs dieux et leurs chamans», принадлежащая Albert’y Roussy. Сколько намь извѣстно, Roussy былъ въ Иркутскѣ гувернеромъ у почтеннаго В. П. Сукачева, нынѣшняго городскаго головы. Молодой швейцарецъ не терялъ времени и во время досуговъ собралъ нѣкоторыя свѣдѣнія о якутахъ, чтобы познакомить съ ними своихъ соотечественниковъ. Конечно, отъ него, какъ отъ человѣка, не знавшаго русскаго языка, невозможно было многаго требовать, и всякая критика его этнографическихъ замѣтокъ излишня.

Библіографія.

«Сибирь» №11, 15 марта 1887

Вл. Короленко: ,,Очерки и разсказы“, 1887 г. Послѣ корифеевъ нашей беллетристики: Толстаго, Щедрина и Успенскаго, имена гг. Вс. Гаршина и Вл. Короленки чаще всего отмѣчаются русскими критиками, какъ имена писателей, выступающихъ изъ ряда вонъ. У обоихъ этихъ писателей есть нѣчто общее; это — проблески истинной поэзіи, настоящаго творчества, прекрасный, образный и гармоническій языкъ, отсутствіе явной тенденціи и сочинительства на заданную тему, какъ это замѣчается во всѣхъ почти беллетристахъ нашего времени. Сходны они и въ томъ, что у обоихъ наиболѣе удавшимися произведеніями оказываются ихъ первыя работы. По крайней мѣрѣ у г. Короленки „Сонъ Макара“, безспорно, — лучшее изъ всего, имъ написаннаго. Мы-бы сравнили эту поэтическую вещь съ „Подлиповцами“ Рѣшетникова. Мы не понимаемъ, почему послѣднее произведеніе теперь почти забыто и почему оно не попало въ число изданій, печатаемыхъ для народа. По нашему это „классическія“, народныя произведенія.

Очерки г. Короленки для сибиряковъ особенно цѣнны. Почти во всѣхъ ихъ содержаніе взято изъ сибирской жизни, — правда, въ нихъ изображены далеко не всѣ стороны сибирской жизни, а преимущественно бытъ «несчастныхъ», но зато картины этого быта какъ нельзя болѣе вѣрны дѣйствительности и блестятъ первостепенными красотами. И вотъ подите-же: говорятъ, что суровая Сибирь не благопріятствуетъ развитію поэтическихъ дарованій. Между тѣмъ дарованіе г. Короленко развилось при условіяхъ, враждебнѣе и безотраднѣе которыхъ и представить себѣ что-нибудь трудно...

Мы въ свое время дали отзывъ о ,,Снѣ Макара“. Теперь-же пожелаемъ, чтобы талантъ г. Короленко, при болѣе благопріятныхъ условіяхъ, чѣмъ сибирскія, не ослабѣлъ, а росъ и развивался. Мы-бы желали, чтобы эти два истинные поэта — Гаршинъ и Короленко — подарили намъ хотя по одному большому произведенію, въ которыхъ-бы во всей художественной правдѣ отразились самыя существенныя стороны русской жизни.

НОВАЯ РАБОТА О ЯКУТАХЪ.

«Восточное обозрѣнiе» №20, 21 мая 1887

Въ четвертой тетради извѣстнаго географическаго журнала „Petermanns Geographische Міttheіlungen“, мы находимъ статью профессора Петри: „Neures über die Jakuten“, посвященную анализу и разбору нѣкоторыхъ традиціонныхъ предразсудковъ, питаемыхъ относительно якутовъ. Авторъ прежде всего приступаетъ къ коренному вопросу о видахъ якутовъ на будущее. За якутами всѣми признается извѣстная жизненная сила; смышленость, свѣжесть, способность ихъ приспособляться къ суровымъ условіямъ страны, вліяніе ихъ на русскихъ, выражающееся въ объякучиваніи послѣднихъ, — все это факты, не подлежащіе сомнѣнію. Тѣмъ не менѣе, чрезвычайно распространено убѣжденіе въ томъ, что якуты, подобно всѣмъ другимъ примитивнымъ народамъ, должны изчезнуть. Но исчезновеніе примитивныхъ народовъ не есть законъ, — говоритъ авторъ, много занимавшійся вопросомъ о положеніи инородцевъ, „да и наукѣ, приходится считаться не съ законами, а съ причинами“. Что касается до причинъ, то онѣ не приводятся ни Риттихомъ, ни Вамбери, осудившими якутовъ на смерть. Адамъ Шиманскій (Извѣстія Восточно-Сибирскаго Отдѣла, 1886 г.) видитъ причину быстраго исчезновенія якутовъ въ ухудшеніи ихъ питанія. Впрочемъ статистика, какъ это доказываетъ г. Петри, отнюдь не говорить за уменьшеніе числа якутовъ. Прореферировавъ затѣмъ данныя Шиманскаго и дополнивъ ихъ изъ другихъ сочиненій, авторъ приходитъ къ тому убѣжденію, что вопросъ о плохомъ питаніи якутовъ дѣйствительно заслуживаетъ полнаго вниманія; однако жъ исходъ изъ даннаго плохаго положенія кажется ему возможнымъ. Г. Петри соглашается съ Шиманскимъ въ пользѣ развитія земледѣлія у якутовъ и обученія ихъ раціональному хлѣбопеченію; но въ данное время, когда якутамъ еще столь чуждо земледѣліе, да и послѣднее въ силу естественныхъ условій страны можетъ привиться лишь съ трудомъ, ему казалось бы болѣе полезнымъ и естественнымъ развитіе мѣстнаго рыболовства и рыбопромышленности. Громадныя рыбныя богатства страны можно считать еще не тронутыми. Въ подъемѣ рыболовства и въ пріученіи якутовъ къ засолу рыбы можно найдти значительное обезпеченіе народонаселенія; рыбные остатки могутъ быть, подобно тому какъ это дѣлается въ Японіи, примѣнены къ удобренію почвы. Опасенія Шиманскаго, что пріученіе якутовъ къ заготовленію молочныхъ продуктовъ въ прокъ поведетъ лишь къ вывозу послѣднихъ въ тайгу и къ окончательному обѣдненію якутовъ, нужно считать неосновательными.

Помимо того, что золотопромышленная тайга, считавшая въ 1883 году на системахъ Витима и Олекмы 13,352 человѣкъ, имѣетъ свои нужды, которыя необходимо удовлетворить, помимо того, что всякій экономическій прогрессъ сопряженъ съ извѣстнымъ переломомъ въ жизни народа и не обходится безъ жертвъ, нельзя же не считаться съ тѣмъ, что общій подъемъ экономической жизни и производительнаго труда якутовъ вполнѣ можетъ компенсировать затрудненія, могущія произойдти отъ усиленнаго вывоза одного изъ предметовъ питанія. Понятно, однако же, что подъемъ производительнаго труда долженъ быть общимъ, а не ограничиваться однимъ заготовленіемъ молока въ прокъ. Г. Петри увѣренъ въ томъ, что якуты совладаютъ какъ съ затрудненіями по части питанія, такъ и съ другими бѣдами. Къ этимъ послѣднимъ слѣдуетъ причислить пьянство, а затѣмъ и эксплоатацію со стороны русскихъ промышленниковъ и ссыльныхъ. Крайне недостаточными въ этомъ случаѣ являются охранительныя мѣры со стороны администраціи. Точно также недостаточны попытки къ поднятію культурнаго уровня якутовъ. Касаясь интеллектуальныхъ способностей якутовъ, авторъ обращается противъ другаго предразсудка, по которому якуты лишены всякаго поэтическаго чутья. Мнѣніе это еще недавно было подтверждено Вамбери. Авторъ, основываясь на русскихъ матеріалахъ, доселѣ неизвѣстныхъ на Западѣ, цитируетъ рядъ сказаній и миѳовъ якутовъ и отыскиваетъ въ нихъ высоко-поэтическія картины и мысли. Если мѣстами у якутовъ оказываются позаимствованія, то даже эти послѣднія свидѣтельствуютъ о поэтическомъ чувствѣ этого народа, такъ какъ народъ плохаго вкуса будетъ привлекаться лишь грубыми и пошлыми картинами. Обширная статья кончается нѣкоторыми указаніями на неразработанныя еще вопросы якутской миѳологіи и данными по вопросу о шаманизмѣ у якутовъ.

Литературная хроника.

В. Сирко «Хайлакъ».

«Восточное обозрѣнiе» №2, 17 января 1888

...Другимъ характеромъ, по крайней мѣрѣ другими задатками, отличается польскій авторъ, г. Вячеславъ Сирко, написавшій разсказъ изъ якутской жизни, подъ названіемъ: «Хайлакъ». Насколько намъ извѣстно, это первое произведеніе автора, появляющееся въ печати, и оно настолько характеристично, что жаль было-бы пройти его молчаніемъ. Предметомъ его служатъ въ высшей степени ненормальныя отношенія поселенцевъ къ якутамъ, — отношенія вызвавшія въ недавнее время циркулярное вмѣшательство мѣстной администраціи. Если русское сибирское населеніе можетъ жаловаться на уголовную ссылку, то въ несравненно сильнѣйшей степени страдаетъ отъ нея населеніе якутское. Въ среду мирныхъ и боязливыхъ дикарей, преклоняющихся притомъ передъ бѣлыми людьми, о страшныхъ жестокостяхъ которыхъ разсказываютъ ихъ преданія, присылаются люди, испорченные до мозга костей каторгой и тюрьмами. Создается такимъ образомъ положеніе, подобное тому, какъ если-бы въ стадо овецъ пустили кровожадныхъ волковъ. Озлобленный и безсовѣстный поселенецъ куражится надъ якутами, дѣлая изъ нихъ что-то въ родѣ рабовъ своихъ, причемъ нерѣдко эти отношенія оканчиваются кроваво.

Трагическій случай изъ этихъ обычныхъ отношеній поселенцевъ къ якутамъ разсказываетъ въ своемъ прелестномъ очеркѣ г. Вячеславъ Сирко. Волость назначила къ якуту, жившему одиноко съ женой въ своей юртѣ, на мѣсячное содержаніе поселенца, — «хайлака». Какъ на мужа, такъ и на жену, пришелецъ произвелъ съ перваго раза впечатлѣніе непріятное. Особенно жена со страхомъ прислушивалась ночью къ его храпѣнію и разбудила мужа, когда хайлакъ сквозь сонъ началъ произносить какія-то слова изъ сцены убійства, которое снилось ему. При началѣ своей жизни въ юртѣ, хайлакъ питаетъ самыя хорошія намѣренія по отношенію къ своимъ хозяевамъ, онъ хочетъ жить съ ними «по-человѣчески». Не всегда, правда, онъ удерживается на высотѣ своихъ намѣреній, какъ по своему раздражительному и испорченному характеру, такъ и чувствуя, что онъ является въ юртѣ далеко нежелательнымъ гостемъ. Среди своей однообразной, ничѣмъ не занятой жизни, онъ плѣняется притомъ женою якута, молодою Керемесъ, и настойчиво начинаетъ преслѣдовать ее своими ласками. Послѣ многихъ ухищреній, ему удается разъ овладѣть ею насильно въ лѣсу, когда она пошла загонять съ поля стадо; но затѣмъ ему уже рѣдко удавалось заставать ее одинокой. Керемесъ опасалась разсказать о происшествіи мужу, но упросила его, во избѣжаніе преслѣдованій хайлака, взять въ домъ батрачку. Пойти въ юрту, гдѣ жилъ хайлакъ, согласилась только одна слѣпая нищая Упача. Когда послѣдняя разъ мяла шкуры, а Керемесъ слушала ея безконечные разсказы, хайлакъ, пользуясь отсутствіемъ мужа, снова изнасиловалъ жену. Послѣ этого она разсказала обо всемъ мужу, который въ припадкѣ отчаянія побилъ ее, а потомъ мрачный сидѣлъ въ юртѣ, считая дни, остававшіеся еще до отъѣзда хайлака. «Шесть дней — думалъ онъ. Какъ безконечно много! какъ много»! И когда онъ смотрѣлъ въ будущее и видѣлъ въ перспективѣ цѣлые ряды подобныхъ гостей, его схватывало отчаяніе, все выпадало у него изъ рукъ, а въ головѣ пролетали страшныя мысли».

Въ концѣ концовъ, изъ сожительства разбойника, испорченнаго нездоровой атмосферой большихъ городовъ, тюрьмами и этапами, съ первобытнымъ человѣкомъ тайги, дикаремъ, создались отношенія невозможныя и тяжелыя для всѣхъ. «А тѣмъ временемъ на свѣтѣ ярко сверкало солнце, благоухали лѣса, подергивались рябью озера, гасли и зажигались снова, соединенныя въ одномъ поцѣлуѣ, утреннія и вечернія зори, а для нихъ все было мрачно и печально вокругъ. Они сидѣли въ душной и темной юртѣ, слѣдя подозрительно другъ за другомъ и раздражаясь взаимно»... Самъ хайлакъ, Костя Хрущовъ, далеко не былъ спокоенъ, болѣзненно ощущая, что его окружаетъ атмосфера ненависти, презрѣнія и боязни. «Тьфу чортъ побери — говорилъ онъ, — ни съ кѣмъ ни слова»! — и уходилъ въ лѣсъ, гдѣ, по временамъ онъ тоже чувствовалъ безпокойство, охватывалъ его паническій, неопредѣленный страхъ. «Молчаніе лѣса нашептывало ему ужасы. Онъ видѣлъ среди пней и листьевъ брошенные трупы такихъ-же, какъ онъ, пришельцевъ, съ разрубленной головой или пулей въ сердцѣ. Что-же? развѣ онъ не одинокъ среди чужихъ? Кто его любитъ? кто привязанъ къ нему? Кто заступится за него!? Пропалъ безъ слѣда!... И ему казалось, что онъ видитъ среди лѣсной чащи фигуру, притаившуюся съ оружіемъ въ рукахъ».

Шагъ за шагомъ отношенія доходятъ до ужаснаго конца. Однажды на разсвѣтѣ хайлакъ позвалъ къ себѣ Керемесъ, видя ее лежащей въ объятіяхъ спящаго мужа. Когда проснулся и мужъ, онъ ударилъ его кулакомъ по лицу, избилъ и на глазахъ его изнасиловалъ жену. Утромъ, оскорбленная и обезчещенная, сидѣла на своей постели Керемесъ, не рѣшаясь вставать, а Костя ворчалъ: «невинность какая... можно подумать, что барышня». «Вставай, вставай и ты»! — кричалъ онъ на якута, толкая его ногой... Якутъ отправился жаловаться на него князю, и послѣдній, прибывъ въ юрту, въ свою очередь, не рѣшился кричать на хайлака, стараясь на него подѣйствовать разумными доводами. — «Ты не сердись — говорилъ онъ ему, — а разскажи, какъ и что... попроси волость, а волость тебѣ не откажетъ, дастъ тебѣ женщину, но другую. Эта женщина уже имѣетъ мужа». Съ своей стороны, Костя жаловался на пищу: «Все саратъ и саратъ — говорилъ онъ: развѣ я теленокъ, что-ли? Чортъ побери! Вѣдь здѣсь хуже, чѣмъ въ рудникахъ, чѣмъ въ каторгѣ... Свиньи вы всѣ и — баста. Хочешь съ ними жить по-человѣчески, какъ съ людьми, а они»... Онъ отказался переѣхать въ другую юрту, почему князь задумалъ перевести его силой, для чего оставилъ въ юртѣ своего работника и отравился за людьми. Видя приготовленія, замѣчая, что противъ него затѣвается что-то, Костя былъ неспокоенъ, не могъ заснуть. Утромъ онъ наткнулся въ юртѣ на приготовленныя для него веревки, пришелъ въ ярость и, схвативъ топоръ, убилъ имъ сидѣвшую возлѣ Упачу, а всѣ остальные разбѣжались, за исключеніемъ Керемесъ, которую онъ успѣлъ задержать. Бѣгая вокругъ запертой и загороженной изнутри юрты, якутъ-мужъ, слышалъ безсильно крики своей жены, а когда пришли люди и отворили двери, нашли Керемесъ съ раной въ груди, истекающую кровью; надъ нею сидѣлъ хайлакъ, ударяя рукою въ лужѣ крови. «Дѣлаю масло» — сказалъ онъ, обращаясь къ вошедшимъ съ улыбкой безумца.

Какъ читатель можетъ видѣть изъ сдѣланнаго нами пересказа очерка (который, впрочемъ, даетъ очень слабое понятіе о самомъ очеркѣ), авторъ изобразилъ отношенія чисто мѣстныя, характерныя для данной мѣстности. Но онъ съумѣлъ при этомъ придать имъ интересъ общечеловѣческій, выходящій изъ сферы чисто этнографической. Мы видимъ здѣсь различные типы людскихъ характеровъ, видоизмѣненныхъ подъ вліяніемъ мѣстныхъ условій, столкновеніе двухъ культуръ, разной нравственности и обычаевъ. Притомъ, несмотря на нѣкоторые недостатки разсказа, показывающіе руку еще не совсѣмъ опытную, авторъ проявилъ въ своемъ очеркѣ, въ самой его внѣшности, наклонности настоящаго художника. Языкъ его очерка сжатъ, подробности не нужныя тщательно исключены, а все служитъ къ большему уясненію главной темы разсказа. Хотя авторъ и не останавливается подробно на изображеніи ощущеній дѣйствующихъ лицъ, его штрихи такъ умѣлы, такъ истинно-художественны, что характеры его героевъ болѣе или менѣе рисуются ясно. Къ числу крупныхъ недостатковъ принадлежитъ только слишкомъ скомканный конецъ разсказа, гдѣ сумасшествіе хайлака выступаетъ черезчуръ поспѣшно и безъ мотивовъ. По крайней мѣрѣ, оно производитъ такое впечатлѣніе при чтеніи, потому что недостаточно прослѣжено въ очеркѣ.

Едва-ли мы ошибемся, если скажемъ въ заключеніе, что польская литература, въ лицѣ г. Вячеслава Сирки, можетъ пріобрѣсти современемъ талантъ оригинальный и крупный, а сибирская жизнь новаго талантливаго ея изобразителя. Достоинства перваго очерка начинающаго писателя вполнѣ оправдываютъ наше предположеніе. По мѣрѣ появленія въ польской прессѣ дальнѣйшихъ сибирскихъ очерковъ г. Сирки, мы постараемся знакомить съ ними читателей «Восточнаго Обозрѣнія».

А. Уманьскій.

БИБЛІОГРАФІЯ.

«Сибирская газета» №7, 24 января 1888

Сибирскій Сборникъ.

научно-литературное періодическое изданіе подъ редакціею Н. М. Ядринцева, приложеніе къ «Восточному Обозрѣнію» 1887 г.

Новая книжка Сибирскаго Сборника даетъ не менѣе интересный и разнообразный матеріалъ, чѣмъ прежнія. Изъ оригинальныхъ статей мы тамъ видимъ: полярныя страны Сибири, замѣтки и наблюденія въ Колымскомъ округѣ П. Рябкова, знакомящія насъ съ положеніемъ вырождающагося русскаго населенія крайняго сѣверо-востока. Не красно живется тамъ русскому человѣку; народъ измельчалъ до того, что присылаемыя туда государственные ссыльные и уголовные поселенцы кажутся ему какими-то гигантами. Питаясь одной рыбой, голодая періодически, колымчанинъ захудалъ, впалъ въ апатію, почти разучился говорить по русски и даже потерялъ сознаніе своей связи съ русскимъ народомъ; «какіе мы юскіе, мы нижне коимскій наёдъ» — говоріли наблюдателю на своемъ странномъ нарѣчіи нижне-колымчане.

БИБЛІОГРАФІЯ.

«Сибирская газета» №23, 24 марта 1888

Извѣстія восточно-сибирскаго отдѣла Императорскаго русскаго географическаго общества. т. XVIII. 1887 года.

 

Въ этой книжкѣ продолжается рядъ интересныхъ статей г. Приклонскаго о Якутахъ, и окончаніе ихъ мы увидимъ только въ слѣдующихъ книгахъ. Вѣроятно, отдѣлъ современемъ сброшюруетъ ихъ въ отдѣльную книгу и выпустить въ свѣтъ подъ особымъ заглавіемъ, такъ какъ очерки очень интересны и изложены въ живомъ прекрасномъ разсказѣ. Всѣми давно уже замѣчено, что народы тюркской расы весьма стойко сохраняютъ свой языкъ и культурныя особенности. Это всего яснѣе видно на Якутахъ — заброшенные въ глубь приленскихъ лѣсовъ, среди суроваго климата, они сохранили и языкъ и преданія и особенности культуры, по которымъ легко узнать въ нихъ сородичей киргизовъ, Алтайскихъ татаръ и даже далекихъ обитателей прикаспійскихъ пустынь — туркменовъ. У Якутъ еще свѣжи преданія о томъ, что нѣкогда они обитали гдѣ то въ теплой сторонѣ, на берегу моря (вѣроятно Байкала или Косогола). Среди новыхъ неблагопріятныхъ условій Якутъ сохранилъ традиціонную тюркскую любовь къ коневодству и въ тоже время усвоилъ пріемы земледѣлія отъ русскихъ. Замѣчено, что въ тѣхъ мѣстахъ, гдѣ русскіе живутъ совмѣстно съ тюрками, между первыми сильно распространяется тюркскій языкъ. Это мы видимъ и среди Уральскихъ казаковъ и среди крестьянъ Алтая; тоже и въ Якутской области. Вліяніе это взаимное — русскіе выучиваются говорить по тюркски, и въ турецкое нарѣчіе входитъ цѣлый рядъ русскихъ словъ, наприм., у Якутовъ большая часть названій частей костюма — измѣненныя русскія. О статьяхъ Приклонскаго прійдется дать отчетъ особо, когда они будутъ окончены.

«Восточное обозрѣнiе» №13, 3 апрѣля 1888

Считаемъ умѣстнымъ отмѣтить появленіе въ польской еженедѣльной газетѣ «Glos» (№№ 6 и 7) новаго очерка изъ сибирской жизни, озаглавленнаго: «Осенью», г. Вячеслава Сирки. При небольшихъ размѣрахъ (въ формѣ охотничьихъ разсказовъ), очеркъ написанъ все-таки такъ прелестно, что живо переноситъ читателя въ якутскую тайгу. Благодаря живописному изображенію мѣстной природы, понимаешь при чтеніи то вліяніе, которое она оказываетъ на воображеніе якутовъ, отражаясь въ немъ суевѣрнымъ страхомъ. «Онъ — говоритъ. напр., якутъ Хахакъ о медвѣдѣ — уменъ, хитеръ и мстителенъ... Онъ долго помнитъ обиду... хотя онъ и далеко у себя, въ горахъ, въ тайгѣ, но онъ слышитъ, что мы говоримъ здѣсь, и все понимаетъ, какъ человѣкъ, — даже лучше, чѣмъ человѣкъ... Кто знаетъ, что онъ такое! Снимите съ него шкуру и увидите, что онъ похожъ на женщину. А какой онъ мстительный, какой гнѣвный, — просто страхъ! Онъ никогда не прощаетъ»... Хахакъ много въ своей жизни убилъ медвѣдей, но съ тѣхъ поръ, какъ одинъ изъ нихъ исковеркалъ его, онъ сталъ ихъ бояться, будучи убѣжденъ, что они собрались отомстить ему. «Они съѣдятъ меня, — говоритъ онъ, — съѣдятъ, потому что боюсь ихъ теперь... съ того времени, когда «онъ», сидя на мнѣ, посмотрѣлъ мнѣ въ глаза, что-то замутилось у меня въ душѣ... Боюсь ихъ — прибавилъ онъ тихо, — очень боюсь ихъ»... Черезъ два года — заканчиваетъ авторъ свой очеркъ — Хахакъ пропалъ въ тайгѣ безслѣдно.

Не смотря на достоинства новаго очерка г. Вячеслава Сирки, нельзя не пожалѣть все-таки, что онъ размѣниваетъ свой рѣдкій поэтическій талантъ на мелкую монету. Отъ того, кто владѣетъ такъ мастерски перомъ, кто умѣетъ такъ проникать въ самую душу изображаемыхъ лицъ, отъ того невольно ждешь чего-либо покрупнѣе и посерьезнѣе...

ЛИТЕРАТУРНАЯ ХРОНИКА.

«Русская Мысль», мартъ.

«Восточное обозрѣнiе» №22, 5 iюня 1888

Въ послѣднее время Восточной Сибири, и именно самой отдаленной ея части — якутской области особенно посчастливилось въ смыслѣ художественнаго описанія. Нѣсколько блестящихъ очерковъ изъ ея жизни написалъ г. Короленко, самый талантливый изъ современныхъ русскихъ беллетристовъ, о ней-же говорятъ въ своихъ очеркахъ гг. Шиманьскій и Вячеславъ Сирко въ польской литературѣ. Замѣчательно, что каждый изъ этихъ писателей разработалъ особенно какую-либо одну сторону описываемаго края, какъ-бы дополняя взаимно другъ друга. Г. Короленко говорить преимущественно о русскихъ обитателяхъ края и поселенцахъ, г. Шиманьскій изображаетъ жизнь ссыльныхъ поляковъ, г. Вячеславъ Сирко (недавно началъ печататься новый его очеркъ) рисуетъ жизнь кореннаго населенія — якутовъ. Достоинства произведеній этихъ трехъ писателей не одинаковы, но всѣ они отличаются несомнѣнно выдающимся дарованіемъ. Г. Короленко замѣчателенъ глубиною и художественностью образовъ, г. Шиманьскій — обдуманностью и прекрасной формой своихъ разсказовъ, г. Сирко еще не выработалъ вполнѣ совершенной формы, но обладаетъ крупными задатками на блестящее развитіе своего, преимущественно поэтическаго, таланта. Похвалы, которыя мы высказали произведеніямъ послѣдняго, могутъ даже показаться преувеличенными, въ виду незначительности размѣровъ его очерковъ и нѣкотораго несовершенства формы, но насъ въ данномъ случаѣ подкупаетъ природная даровитость автора. Будемъ надѣяться, что формой ему удастся овладѣть въ такой-же степени, въ какой овладѣли ею гг. Короленко и Шиманьскій.

Прибавимъ, что и другіе сибирскіе разсказы г. Шиманьскаго, изданные теперь отдѣльною книжкой, заслуживаютъ перевода, — какъ по мастерству характеристикъ, такъ и по глубокому чувству, одушевляющему ихъ. Нѣкоторые изъ нихъ, особенно «Столяръ Ковальскій», отличаются замѣчательнымъ трагизмомъ и возвышенностью тона. Въ общемъ разсказы г. Шиманьскаго напоминаютъ знаменитую въ польской литературѣ поэму Словацкаго: «Ангелли», сюжетъ которой, хотя и фантастическій, взятъ изъ жизни польскихъ изгнанниковъ въ Сибири.

А. Уманьскiй.

БИБЛІОГРАФІЯ.

«Восточное обозрѣнiе» №13, 25 марта 1890

Въ «Словарѣ русскихъ писателей и ученыхъ», издаваемомъ г. Венгеровымъ, упомянуть сибирскій миссіонеръ о. Александръ Аргентовъ, авторъ нѣсколькихъ статей о Колымскомъ краѣ. Статьи эти перечислены въ «Словарѣ», но никакихъ біографическихъ данныхъ объ о. Аргентовѣ не сообщено. Судя по названіямъ перечисленныхъ статей дѣло идетъ объ о. Андреѣ Аргентовѣ, который дѣйствительно провелъ 15 лѣтъ въ Колымскомъ краѣ, и въ «Словарѣ» по ошибкѣ названъ Александромъ. Мы имѣемъ возможность сообщить краткія біографическія свѣдѣнія объ о. Аргентовѣ. О. Андрей Аргентовъ родился осенью 1816 г.; отецъ его былъ дьячокъ села Великій Врагъ Нижегородской губ.; первоначально учился въ 1-мъ нижегородскомъ духовномъ уѣздномъ училищѣ, а потомъ въ нижегородской духовной семинаріи, въ которой кончилъ курсъ въ 1841 и въ томъ-же году переведенъ въ иркутскую епархію и служилъ сначала въ Тельмѣ, потомъ въ Иркутскѣ. Въ 1849 г. по собственному желанію переведенъ въ Нижне-Колымскій край, въ 1856 г. переведенъ миссіонеромъ въ Чаунскій приходъ. Въ 1858 г. возвратился въ Иркутскъ и былъ опредѣленъ священно-служителемъ во Владимірскую церковь; въ 1867 г. переведенъ въ Верхнеудинскъ. Въ 1875 г. о. Аргентовъ по прошенію уволенъ на родину въ Нижегородскую губернію и былъ сначала зачисленъ священно-служителемъ въ село Богородское Горбатовскаго уѣзда, а потомъ въ 1887 переведенъ въ село Нелюбово Княгининскаго уѣзда; въ томъ-же году оставилъ службу и лѣтомъ 1889 года вернулся въ Иркутскъ. Въ настоящее время о. Аргентовъ живетъ въ Верхнеудинскѣ, въ домѣ своего зятя купца А. В. Овсянкина. О. Аргентовъ состоитъ дѣйствительнымъ членомъ Импер. Русск. Геогр. общества и комитета Акклиматизаціи животныхъ и растеній при Импер. московскомъ обществѣ сельскаго хозяйства и за свои труды на пользу этихъ обществъ получилъ отъ перваго серебряную медаль, отъ втораго бронзовую; за свою миссіонерскую дѣятельность онъ получилъ орденъ св. Анны и полторы тысячи рублей награды. Кромѣ перечисленныхъ въ «Словарѣ» г. Венгерова литературныхъ трудовъ, за самое послѣднее время еще напечатано нѣсколько статей о. Аргентова; въ «Всемірномъ путешественникѣ» (приложеніе къ журналу «Родина») за 1889 г. помѣщена его статья «Пятнадцать лѣтъ въ Нижнеколымскомъ краѣ» (1843—1857), а нѣсколько ранѣе его очерки того-же края помѣщались въ «Сибирск. Вѣстникѣ» (изд. въ Томскѣ). Эти статьи написаны языкомъ не галантнымъ, но жизнь въ Колымскомъ краѣ очерчена рѣзкими штрихами; это грубые наброски бойкаго карандаша. Читатель живо переносится въ обстановку, въ которой пятнадцать лѣтъ прожилъ «объюкагирившійся» миссіонеръ, какъ о. Аргентовъ о себѣ выражается, переносится въ крошечную юрту, съ удушливымъ воздухомъ, биткомъ набитую полунагими людьми и совсѣмъ нагими дѣтьми; вмѣсто паркета разосланы звѣриныя шкуры, вмѣсто оконъ и дверей всего одна дыра въ потолкѣ, люди собрались въ кругъ костра, сидятъ, потѣютъ и неописанно блаженствуютъ; имъ подали беремя полусваренныхъ, полусырыхъ костей и они пилятъ ихъ ножами, гложутъ зубами и дерутъ ногтями. О. миссіонеръ нерѣдко иронизируетъ надъ этой второй своей родиной, которую онъ называетъ «страной собачьяго хозяйства», но иронизируетъ добродушно. Сквозь насмѣшку слышно теплое чувство, съ которымъ онъ относится и къ этой природѣ съ ея «закоченѣлой землей», съ ея «ледовитымъ моремъ» и къ обитателямъ этой суровой страны. Какія варварскія имена у бывшихъ друзей миссіонера: Майникляволь, Омраургинъ, Лѣлянельгелякъ, а это все для него: «добрые друзья», «чудо-люди», благодѣтели, «добрые ангелы». Проникнутый гуманизмомъ миссіонеръ имѣлъ способность въ чукчахъ и юкагирахъ увидѣть людей съ сердцемъ. Намъ, живущимъ въ городахъ, сидящимъ на штофной мебели и одѣтымъ въ шелковое платье, не понять многихъ симпатій колымскаго миссіонера, многіе взгляды его намъ, людямъ съ утонченными чувствами, могутъ показаться юкагирскими точками зрѣнія. Проживъ пятнадцать лѣтъ между юкагирами и чукчами, изучивъ ихъ языкъ и составивъ словарь чукотскаго языка, миссіонеръ научился хорошо понимать нужды и помыслы населенія, съ которымъ не рѣдко онъ раздѣлялъ опасности, испытывалъ одни и тѣ-же страхи. Послѣ такого опыта, мнѣнія о. Аргентова по нѣкоторымъ вопросамъ должны быть очень интересны. Вотъ, напримѣръ, какъ бывшій колымскій миссіонеръ высказывается о шаманахъ.

«Фельдшеровъ, акушерокъ въ краѣ нѣтъ; за фельдшеромъ нужно ѣхать за тысячу верстъ, а за акушеркой и двѣ тысячи. Шамановъ-же много и они всегда подъ руками. Услужливый народъ и, можно сказать, стоятъ они на твердой почвѣ. Поѣзжай за священникомъ сто двѣсти верстъ, а шаманъ онъ тутъ и есть, свой братъ, вашъ покорнѣйшій слуга, всегда къ услугамъ готовый. Только знаменитые изъ нихъ славятся гдѣ-то тамъ за темными горами, а дюжинные — найдутся въ каждой деревушкѣ. Всегда смышленый, шаманъ, служа свои поганые молебны камакѣ (олицетвореніе мрака и тьмы), съ тѣмъ вмѣстѣ служитъ сознательно-ли, нѣтъ-ли, дѣйствительную службу своему паціенту и хоть изрѣдка даетъ больному дозу какихъ-нибудь сто разъ испытанныхъ веществъ цѣлебныхъ. А самое главное, самое существенное — визитъ его. Однимъ словомъ, визитомъ много пользы дѣлаетъ шаманъ больному. Вліяетъ на воображеніе страдальца благотворно, поддерживаетъ духъ, успокоиваетъ, возбуждаетъ надежду: ободряетъ ближнихъ, которые, пожалуй, готовы малодушно бросить страдальца, оставить на съѣденіе комарамъ. Жажда, тоска и сумашествіе доконали-бы его. Безчеловѣчно это было-бы, убійственно, какъ невинному приговоръ заживо къ смерти. И вотъ я, изволите видѣть, горою за моихъ шамановъ стою, почтенныхъ тамъ въ нашемъ Нижнеколымскомъ краѣ. Надобно согласиться, въ самомъ дѣлѣ, что смышленые шаманы именно полезны тамъ, гдѣ до лучшаго народнаго понятія еще не доросли, гдѣ лучшаго и негдѣ взять. Правда, шаманы обираютъ простаковъ, но тотъ-же грѣхъ и не за шаманами водится» («Всемірн. Путешественникъ», 1889, № 5, стр. 76). Выраженное выше мнѣніе составилось у о. Аргентова несомнѣнно подъ вліяніемъ фактовъ, которые ему привелось наблюдать, и этому мнѣнію слѣдуетъ отдать первенство передъ тѣми, которыя составляемъ мы здѣсь, сидя на своихъ стульяхъ, подъ шелестъ шелковаго платья, въ двухъ и даже трехъ тысячахъ разстоянія отъ описываемыхъ мѣстъ. Въ то-же время оно убѣждаетъ насъ, что маститый миссіонеръ относился къ своей задачѣ серьезно, входилъ въ нужды окружавшаго населенія и составлялъ свои мнѣнія о нихъ, дѣйствительно желая имъ добра.

Пользуемся случаемъ исправить опущеніе, допущенное въ предъидущей замѣткѣ о «Словарѣ» г. Венгерова. Въ числѣ сибиряковъ, попавшихъ въ «Словарь», находится также и здѣшній врачъ Асташевскiй, — написавшій нѣсколько брошюръ медицинскаго содержанія: въ замѣткѣ-же «Восточнаго Обозрѣнія» онъ не былъ упомянутъ.

Вилюйская экспедиція Маака.

(Р. Маакъ. Вилюйскій округъ Якутской области. Ч. I. Изд. 2. Петербургъ 1883 г. Ч. II, 1886 г. Ч. III, Петерб. 1887 г.).

«Восточное обозрѣнiе» №17, 29 апрѣля 1890

Лучше поздно, чѣмъ никогда. Въ «В. О.» еще ничего не было сказано о послѣдней книгѣ Маака. Мы пополняемъ этотъ пробѣлъ тѣмъ съ большею охотой, что книга вполнѣ стоитъ этого. <Подробней в разделе о Мааке>

БИБЛІОГРАФИЧЕСКІЯ ЗАМѢТКИ.

«Восточное обозрѣнiе» №34, 26 августа 1890

Adam Szymanski. Szkice. T. I. Petersburg. 1887. T. II. Petersburg. 1890.

Адамъ Шиманьскій — писатель начинающій, но уже составившій себѣ имя — двумя небольшими томами «Эскизовъ», рисующихъ эпизоды и сцены изъ жизни поляковъ, сосланныхъ въ Сибирь. Доминирующій мотивъ «Эскизовъ» — тоска по родинѣ; Сибирь здѣсь является лишь фономъ, на которомъ нарисованы фигуры ссыльныхъ; эти послѣдніе интересуютъ автора, можно сказать, именно лишь настолько, насколько они любятъ свой «край». Толпа героевъ г. Шиманьскаго поэтому сколько случайна, столько-же и разнообразна, — и это толпа, не любящая Сибири, нисколько неповинной въ ихъ несчастіи, тоскующая по родной землѣ. Я считаю небезъинтереснымъ перевести здѣсь 2—3 страницы изъ разсказа «Столяръ Ковальскій», производящаго чрезвычайно сильное впечатлѣніе.

<подробнее по ссылке сразу после рассказа "Столяр Ковальский"..>

 

«Восточное обозрѣнiе» №33, 17 марта 1896

Обыкновенно, когда приходиться разбирать ту или другую памятную книжку, то достаточно одной-двухъ отдѣльныхъ статей, чтобы отнестись къ ней болѣе или менѣе отвѣтственно. Такъ между прочимъ отзывались съ одобреніемъ предыдущаго изданія того же якутскаго комитета. Но настоящее изданіе представляетъ такое обиліе матеріала, что его даже невозможно ставить рядомъ съ обыкновенными памятными книжками. Здѣсь почти безъ преувеличенія можно сказать представлена цѣликомъ Якутская область въ главнѣйшихъ своихъ сторонахъ. Вотъ перечень очерковъ и монографій: 1) о климатѣ Якутской области. 2) очерки физической географіи Якутской области. 3) замѣтки о населеніи Як. обл. въ историко-этногр. отношеніи. 4) территорія и населеніе. 5) къ вопросу о развитіи земледѣлія въ Як. обл. 6) важнѣйшіе промыслы и занятія жителей Колымск. окр. 7) поправка къ статьѣ «О развитіи земледѣлія въ Як. обл.». 8) къ вопросу о скотоводствѣ у якутовъ въ Як. окр. 9) замѣтка по якутскому скотовѣдѣнію. 10) якутскій родъ до и послѣ прихода русскихъ. 11) замѣтка о вліяніи уголовныхъ ссыльн. на якутское населеніе. Наконецъ къ книжкѣ приложенъ списокъ населенныхъ мѣстъ. <Подробней...>