Четвергъ, 21 февраля 1908 г. Газета "Якутская жизнь" №2

Корреспонденціи.

Голосъ сельскаго священника.

[По поводу матеріальнаго положенія Якутскаго Духовенства].

 

    Въ послѣднее время все чаще и все больше устно и въ печати стали появляться разныя обвиненія и порицанія на якутское приходское духовенство. И всегда больше обвиненія эти касаются того, что якутское духовенство прибѣгаетъ къ разнымъ просьбамъ при своихъ требоисправленіяхъ и беретъ отъ своихъ прихожанъ такъ называемое подаяніе. Но заслуживаетъ—ли на самомъ дѣлѣ якутское духовенство безпощаднаго порицанія за свои подобныя дѣянія? Обезпечено—ли оно матеріально такъ достаточно, чтобы могло жить совершенно безъ подаяній? Вопросъ этотъ больной и заслуживаетъ критическаго къ себѣ отношенія не только со стороны прихожанъ, но и со стороны самого духовенства. И, вѣроятно, не разъ на этой почвѣ задумывались не только первые, но и послѣдніе. Въ самомъ дѣлѣ, что представляетъ изъ себя жизнь сельскаго духовенства, если взглянуть на нее глубже? Сплошное униженіе, душевныя терзанія и неудовольствія. А вслѣдствіе чего все это? Не ошибусь, если скажу — вслѣдствіе того, что оно матеріально не обезпечено. Развѣ въ силу своего благополучія духовенство и потягиваетъ руку каждому за подаяніемъ? Развѣ ему пріятно это протягиваніе руки? Нѣтъ и нѣтъ! Это ему противно и больно до глубины души. И, однако—же, духовенство поступаетъ такъ и поступаетъ, именно, въ силу вопіющей необходимости, въ силу заботы о завтрашнемъ днѣ, въ силу своего нищенскаго существованія и поддержанія семьи. Развѣ можно прожить на ничтожные 196 руб. въ годъ священнику, обремененному семьей, имѣющему заботы о хозяйствѣ и домѣ, человѣку, который долженъ принимать въ своемъ домѣ всѣхъ, не только своихъ прихожанъ, но и постороннихъ посѣтителей, человѣку, который не должен, между прочимъ, имѣть никакихъ другихъ спеціальныхъ занятій? И развѣ не этой печальной дѣйствительностію объясняются тѣ несчастныя, уклоненія въ средѣ духовенства отъ своихъ прямыхъ обязанностей, которыя влекутъ къ моральной гибели? Развѣ не инстинкты на "черный день" дѣлаютъ многихъ изъ насъ черствыми и обычными въ глазахъ прихожанъ служаками?

Священникъ поѣхалъ съ требой.
Священникъ поѣхалъ съ требой.

Скажутъ — духовенство еще получаетъ ругу. Но что представляетъ теперь изъ себя эта руга послѣ того, какъ она изъ первоначальнаго своего количества, вслѣдствіе умноженія церквей, расщеплена на множество мельчайшихъ частицъ? Вѣдь, священникъ теперь получаетъ изъ этой руги въ годъ всего-навсего лишь 154 руб. Говорятъ, взиманіемъ отъ прихожанъ руги Якутское приходское духовенство обязалось совершать всѣ требы у нихъ безплатно. Но на самомъ—ли дѣлѣ Якутское приходское духовенство давало такое обязательство? Не есть—ли это лишь результатъ "отеческихъ заботь" нашего епархіальнаго начальства, которое никогда не вѣдало нуждъ подвѣдомственнаго ему духовенства? На сколько эти высшіе представители нашей церковной іерархіи всегда небрежно относились къ нуждамъ низшей братіи и сознательно оставляли ее въ духовномъ и матеріальномъ убожествѣ, видно изъ того, что какъ только поднимался вопросъ объ обезпеченіи духовенства опредѣденнымъ жалованьемъ, они каждый разъ яро высказывались противъ жалованья (хотя сами всегда получали его), дѣлая это якобы изъ опасенія, что духовенство станетъ чиновниками и, рекомендовали питаться мужицкими подаяніями...

  Что приходское духовенство никогда не давало обязательства жить безъ подаяній, можно заключить и изъ того, что не было и нѣтъ нигдѣ въ Якутской епархіи ни единаго примѣра того, что бы послѣ установленія руги кто либо изъ священнослужителей дѣйствительно имѣлъ возможность жить безъ этихъ подаяній. И несмотря, однако—же, даже на то, что этотъ способъ обезпеченія духовенства никогда и ни для кого не составлялъ тайны, воспрещеніе его ни съ какой стороны ни разу не замѣчалось. Не потому—ли все это происходило такъ, что лишеніе подаяній для духовенства — равносильно обреченію его къ голодной смерти?

    И такъ, Якутское приходское духовенство жило подаяніями отъ своихъ прихожанъ именно въ силу своей матеріальной необезпеченности и ограниченности. Оно и будетъ жить этимъ способомъ, пока достаточно не обезпечатъ его опредѣленнымъ жалованіемъ изъ казны. И не одно Якутское духовенство такъ живетъ, а все рядовое Россійское духовенство... Правда, не вкусна эта чечевичная похлебка изъ мужицкихъ подаяній для сельскаго духовенства, она нищенски унизительна и въ ней растворенъ ядъ разнообразныхъ обвиненій по адресу духовенства, но что дѣлать, коли нѣтъ иного выхода, иного средства къ пропитанію себя?

    Волна освободительнаго движенія поколебала историческія оковы и въ нашей „господствующей“ церкви и вмѣстѣ съ борьбой за Государственную Думу одновременно появилось движеніе въ русскомъ духовенствѣ и за церковный Соборъ... Не дастъ—ли это время отвѣта чаяніямъ и для тружениковъ на нивѣ Господней, не наступитъ—ли, наконецъ, и для Якутскаго духовенства лучшая пора?!

Свящ. Г. П.

   Помѣщенная выше корреспонденція затрагиваетъ, дѣйствительно, "больной" вопросъ, и потому редакція не сочла себя въ правѣ отказать въ помѣщеніи ея, хотя и не можетъ стать на точку зрѣнія автора.

        Прежде всего мы отмѣтимъ, что "обвиненія и порицанія" направлены не противъ того, что мѣстное духовенство "прибѣгаетъ къ разнымъ просьбамъ", а противъ того, что авторъ называетъ "несчастными уклоненіями", т.е. противъ вымогательствъ. Въ одномъ отношеніи авторъ прямо и смѣло подходитъ къ "больному" вопросу, указывая виновника безправнаго положенія приходскаго духовенства, но дальше этого онъ нейдетъ. Даже больше, онъ сводитъ вопросъ на почву казуистики и говоритъ, что "приходское духовенство никогда не давало обязательства жить безъ подаянія". Но вѣдь идея то установленія ружнаго сбора состоитъ въ освобожденіи населенія отъ поборовъ за исполненіе духовныхъ требъ. Одно изъ двухъ: руга или подаяніе. Духовенство могло выбрать подаяніе, разъ считало, что руга не обезпечиваетъ его существованія; но, принявъ ругу, нельзя оправдываться тѣмъ, что отказъ отъ подаянія нигдѣ не закрѣпленъ.

          Мы согласны съ авторомъ, что подаяніе (а тѣмъ болѣе вымогательства) унижаетъ священника, но отрицаемъ, что всѣ священники чувствуютъ это униженіе, испытываютъ "душевныя терзанія": такъ чувствуютъ себя единицы. Масса же сжилась съ этимъ положеніемъ, нашла секретъ "невкусную чечевичную похлебку" превращать въ яства весьма вкусныя, въ дома, въ капиталы, хранимые въ казначействѣ: однимъ словомъ, создало себѣ такое положеніе, что представители другихъ профессій съ завистью посматриваютъ на него.

      И мы видимъ, что учитель, секретарь полицейскаго управленія, помощникъ класснаго наставника съ удовольствіемъ мѣняютъ свое положеніе съ опредѣленнымъ жалованьемъ на "унизительное положеніе". 

        Еще одно замѣчанiе. Авторъ говоритъ объ обезпеченіи духовенства "опредѣленнымъ жалованіемъ изъ казны". Опредѣленное жалованье — да. Но почему изъ казны, а не отъ прихода, и въ томъ размѣрѣ, въ какомъ опредѣлитъ приходъ? Почему въ расходахъ на содержаніе пpaвославнаго духовенства должны принимать участіе неправославные? Хочется думать, что авторъ допустилъ недосмотръ.

    Редакція считаетъ, что духовенство всякихъ религій должно содержаться на средства приходскихъ общинъ.

Ред.