ЯКУТЫ — ЭТО ОТУНГУСИВШИЕСЯ ПОТОМКИ РУССКИХ, ИЛИ ПОЧЕМУ У НАС СТАРАЮТСЯ ЗАМОЛЧАТЬ НАУЧНЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ

В XVII веке воеводам понадобилась постоянная управленческая группа. Как и во всех империях, такую управленческую группу воеводы создали преимущественно из своей военной и чиновничьей рати. Рать та состояла из русскоязычных инородцев европейской и западно-сибирской частей России. Из-за транспортных сложностей воеводские люди приезжали в Якутию без жен и со скудными запасами хлебного довольствия. В итоге вся административная группа воевод стопроцентно поженилась на местных женщинах, именуемых ясырками. В условиях отсутствия массовых услуг переводчиков все пришлые столкнулись с острейшим языковым барьером в собственной семье. Точнее, ясырки и родившиеся от них дети, составив в своей семье языковое большинство, заставили своих мужей-россиян покориться диктату своего долгано-тунгусского языка. Все же в тех воеводских семьях разговорным языком стал не чистый вид долгано-тунгусского языка. Пришлось создать в тех семьях жаргонный язык из невероятной смеси языка ясырок и их мужей-россиян. Те россияне в новообразовавшийся жаргон включили не только русскоязычие, но и прибалтийские, причерноморские, северокавказские, волжские и западно-сибирские языки. Новообразовавшийся жаргонный язык называли “якутским языком”, а владельцев языка “подгородными якутами”. Вот образец того жаргонного языка, частично приведенный Суорун Омоллооном: “Ньөрүөн-ньөргүй. Хайа дьуортугунуй? Адьынас, дыбанса, тирэнсэ. Толкуй аламай, Дьокуут дьаранас. Кууччатын харапчы”. Владельцами “подгородных языков” стали только обитатели первых постоянных поселений, названных острогами, зимовьями и ночлегами. Подобными обитателями становились одни пришлые воеводские люди. Поскольку ясакообирательные и административные населенные пункты были созданы на всей обширной территории Восточной Сибири, то они стали и административными распространителями жаргонного “якутского языка”. Административное положение воеводских людей снабдило новый управленческий жаргонный язык воеводским статусом. Отсюда рядовым обитателям Восточной Сибири оставалось только признать и покориться жаргону с воеводским статусом. Именно в воеводском статусе и содержалась так называемая “тайна силы якутского элемента”, которую склоняла и спрягала вся литература о Якутии с XVII века и по XX век. Там уже удивлялись почти стопроцентному оякучиванию всего потока непрерывно прибывавших из России.

Будучи заинтересованным в численном превосходстве своей управленческой группы, воеводы с XVII века пригоняли в Якутию все новых и новых россиян. Так к обитателям острогов, зимовий и ночлегов вначале добавились группы пашенных слобожан. Они принялись экспериментировать хлебопашество вместе со старой группой. Слобожане взялись также за преобразование оленескотоводства долганоязычия в направлении создания специлизированного животноводства Севера на базе искусственного лугосозидания. Данное мероприятие имело хозяйственный успех и укрепило позиции жаргонного якутоязычия. Только минусом данного дела стало массовое бегство оленескотоводов на необжитые окраины. Следующее пополнение количество владельцев жаргонного якутского языка получило в лице переселенцев на строительство Охотского и Иркутского трактов. Ту массу переселенцев якутяне называли “ямскими” (дьаамнар). Значителен был также контингент переселенцев в Якутию, состоявший из каторжан, ссыльных и арестантов. Вся эта оякучиваемая по физическому облику и языку масса переселенцев из России и составила управленческую группу воевод, названную “якутами” с якутским жаргонным языком. Роль аборигенов края в создании данной управленческой группы заключалась, пожалуй, лишь в “окрашивании” на угро-самодийско-тунгусский этноколер указанной преимущественно переселенческой группы. Посудите сами, могла ли горстка аборигенов (потомков древних угро-самоди) с середины XVII века разрастись почти до полумиллиона в начале XX века без вышеотмеченного мощного притока россиян. Пиар же всех режимов, фальсифицируя историю края, тщательно скрывал факт создания в Якутии административной группы “якут” почти из одних переселенцев из России. Смысл данного политсекрета и сегодня составляет социальную тайну. Науку туда почти не допускают.

Здесь возьмите пример тщательного умалчивания местной наукой, СМИ и практиками о существовании опубликованной в 1995 году теории о фактически российском происхождении якутов. Помалкивают, опасаясь, как бы не отнесли якутов к ряду обычной разновидности сибирских русских.

Таким образом, играя на указанном опасении, возник почти сам по себе “ура-патриотический” угар. Как видите, вместо поддержки переднего края гуманитарной науки, сегодняшняя Якутия взялась административно подавлять 300 лет ожидавшуюся находку о фактически российском происхождении якутов. А на III Ассамблее народов Якутии лозунгово провозглашалось и о развитии науки и о единстве России-Якутии.

Начавшаяся рождаться с 1995 года и продолжающаяся разворачиваться и по сей день в виде кратких статей моя теория о истоках появления якутов была встречена в штыки. И понятно почему! Потому что она переворачивает все как в политике, так и в гуманитарных науках. Если местная политика, из-за огульной видимости языка, строит “якутский патриотизм” по мертво-ордынской ориентации, то новая теория ту политику поворачивает в сторону пришлых россиян. Так по той новой теории, пришлось бы бросить за борт термин “Ил-Тумэн”, герб РС(Я) в виде ордынского солдата с пятиногим конем. В области гуманитарных наук, согласно новопредлагаемой теории, пришлось бы пересмотреть все, что прежде названо “якутским”. Так новая теория, впервые связывая происхождение народов с их родовым составом и топонимикой, предлагает их языки, религии, материальные и духовные культуры паспортизировать по этносу, не сваливая все это в одну общую кучу под названием “якутский”. Так были бы забракованы как “огульно якутские” все старые труды о якутах. Например, во всех монографиях, озаглавленных “Якуты”, “Якутская религия”, “Якутский фольклор”, “Якутские предания”, “Якутский олонхо”, ни один из авторов не рассортировал приводимый материал по их родовым принадлежностям. А те роды вовсе не были якутами, а представляли собой древних угро-самоди, тунгусов и других, имевших свои собственные неякутские языки, религии, культуру, занятия. Ошибка сегодняшних историков, этнографов, языковедов и фольклористов в том, что они не приспособили свою науку под современные якутообразовательные процессы. Они, даже топча ногами, не потрудились изучить вероятность рождения якутского языка жаргонным путем из всевозможных смесей. В итоге они привели якутский язык в непрактичный вид, выкидывая из него долю русскоязычия. Из-за недостаточной внимательности олонховедение все еще не заметило дорусского “пешего” и послерусского “конного” этапов олонхо. При этом еще не признано участие в создании конного олонхо русскоязычных сказок о Сивке-бурке и тунгусских нимнгаканов с их тунгусскими “Куо”, “Омолги — Обургу” и асанскими “Маата-Баатар”.

Сегодняшняя культурология Якутии, не считаясь с преобладанием в составе якутов потомков русскоязычных, выставила в виде “коренной культуры” одни доякутские угро-самодийские и северные обычаи, поверья почти исчезнувших культур. СМИ и особенно НВК “Саха” ради “якутского патриотизма” открыто пропагандирует изобретения лжепророков и лжеязычества (алгысы “Аламай күңңэ айхал”, “Айыы үөрэҕэ” или “Учение побесившихся” типа “Болугур айыыта”, вымыслы “Сүр-Кут” и его лжепророков).

А моя теория о превращении в якутов русскоязычных, основанная на тщательных исследованиях, просто замалчивается. При таком административном подавлении открытий в науке и не признании теорий в дальнейшем вряд ли будет иметь смысл сохранять рекордное количество научных учреждений в крае. Расчет здесь весьма прост: если за науку считаются не находки, открытия, исследования, а одни степени и звания, то, вероятно, будет экономичнее создавать новые особые учреждения, занимающиеся титуло-звание-созиданием. Особенно понравится коллекционерам титулов и званий, если возьмемся возрождать титулы дворян, графов, князей и т.п. При применении в роли сертификата, пожалуй, нет особой разницы между любыми разновидностями старых и новых видов титулов и званий.

Московский комсомолец в Якутии”. — 2003. — 4 мая 

ЯЗЫКОВАЯ ПОЛИТИКА “ПРИБАЛТИЙСКОГО ОБРАЗЦА”

Язык до Киева доведет.
(Старинная русская поговорка).

    Ряд городских газет рассказал о прохождении через совет по языковой политике при Президенте РС(Я) двух программ по якобы “спасению” якутского языка от ожидаемого исчезновения ввиду утраты говорящих на этом языке. Ставя вопрос в таком свете, “спасатели языка” даже сослались на мнение ЮНЕСКО о приближении якутского языка по количеству своих поклонников к ряду постепенно исчезающих малолюдных языков Севера. И без ЮНЕСКО понятно, что за последние десятилетия якутский язык шествует по линии интенсивной утраты численности говорящих на нем. Избавиться от данного нежелательного для якутского этноса явления стараются при помощи одностороннего администрирования: через “национальную концепцию обучения детей в школах” (эксперимент проводится во всей республике за все годы реформ) и через предлагаемые ныне две “новые” программы спасения якутоязычия. В тех двух программах предлагают всю деловую документацию Якутии обязательно оформлять одновременно на двух языках (якутском и русском), невзирая на то, что в Якутии не осталось непонимающих по-русски. Выходит, предлагают перейти на многозатратное делопроизводство не из-за языковых барьеров, а слепо подражая националистической по сути прибалтийской языковой политике, ущемляющей права русскоговорящих. Позабыв о уже проводимой “национальной концепции”, в тех двух программах предлагают продолжить еще 15 лет экперименты с обучением детей на якутском языке. Полагают, будто только последние 25 лет экспериментов покажут полезность или бесполезность обучения детей на якутском языке. И здесь открытое подражание прибалтам стараются выдать за якобы “новинку”, хотя якутоязычное обучение в сельских школах Якутии велось еще с первых лет Советской власти и поныне ведется. Опять же по прибалтийским образцам в тех “новых” программах предлагают снабдить дорогостоящими двуязычными ярлыками и табличками все товары местного производства и все надписи на улицах, в документах, рекламах и т.п. И ради подражания прибалтам и Западу авторы тех двух программ предлагают провести в вузах экзамены на якутском языке.

  Указанные программы их авторы называли “популяризацией и развитием якутского языка”. Тут опять присутствует болезненная для Якутии “показуха”, мол, “мы не хуже других”. Только сомнительно, поможет ли данная мера запутавшемуся в искусственных сложностях якутскому языку и прибавится ли количество приверженцев языка. В данном случае авторы программы стараются увести контролирующий взор правителей края от фактических причин бедствия якутского языка. Из тех причин самое ведущее место занимает первобытное представление об этапах развития этносов и языков. Если все народы делят свое прошлое на древний и новый этапы, то дальтонизм Якутии не признает подобной хронологии. По подобному первобытному представлению дирингюряхский обладатель каменного топора ничем не отличается от сегодняшнего якута, мол, “якутский язык и якут родились в дирингюряхское время и остались по сей день законсервированными в своем развитии”. Вот и убедите таких в том, что язык и этнос являются живыми существами, находящимися в бесконечном движении и развитии. До тех пор, пока не выделят древний дорусский и новый послерусский этапы историй языка и этноса якутов, якутоязычные будут уходить прочь от якутского языка и этноса якут по принципу “якут — не якут”. Отказ от пользования якутским языком в быту продолжится до тех пор, пока не создадут практичные и простые, опирающиеся на конкретный эталон, новые нормативы якутского языка. Утеря читаемости детьми по-якутски продолжится до тех пор, пока не появится в их распоряжении охотно читаемая литература (имеющаяся ныне или устарела или некачественна). Это лишь часть надолбов, выставленных поперек пути увеличения количества говорящих по-якутски.

Составители предложенных программ почему-то решили будто уход приверженцев от якутского языка и этноса резко сократится соответственно усилению показух перед неякутами и иностранцами и якобы “величия” якутов. При этом они забывают о том, что молодежи, от мнения которой зависит сохранность языка и этноса, может в конечном итоге надоесть устоявшаяся неправда обо всем якутском. Например, кого можно убедить в том, будто “из-за древности возраста” якуты не успели создать неоспоримо якутские символику и неповторимые особенности культуры и быта. Ищут таковые тщетно днем с огнем 370 лет огромные армии сибиреведов и якутоведов, а также “патриотствующих” якутов. Нынешние сэргэ и чороон — вовсе не якутские. Чороон представляет собой деревянную разновидность китайско-тунгусской вазы. Его гончарный образец раскопал близ границы Китая археолог А.Н.Алексеев. На безлесной якобы прародине якутов не мог вырасти коновязный столб сэргэ. Увидев первых попов, молившихся перед походным крестом из столба, якуты превратили в священный столб прежнюю обычную коновязь. Вот почему дорусские арангасы не имели сэргэ. О таковом не говорят и дорусские “пешие” олонхо. В поддельных вариантах якобы прихода Элляя с юга отсутствуют главные ориентиры — названия местностей, где “родились” якобы “предки” якутов, не названы родовые и племенные названия как самих “предков” якутов и “предков” языков якутов вместе с этнонимами соседей. В тех подделках предания скупы на слова не по-якутски. В преданиях же о послерусских передвижениях якутов внутри Якутии многословие снабжают именно этнонимы и топонимы, их взаимоотношения и подробности пути.

 Одна из упоминаемых программ говорит о “научном исследовании духовного развития народа саха”. Здесь “спасатели” якутского языка явно испугались усиления последствий сегодняшних урбанизации и местного самоуправления. Из-за урбанизации в селах остаются считанные единицы приспособившиеся к рынку граждан. У тех оставшихся в сельских местах уже началось соперничество за языковой и культурный приоритет. Например, одни считают почти эталонными языки и культуры долины Вилюя, а другие противопоставляют им чурапчинцев и таттинцев. При отсутствии законно признанного эталона якутоязычия указанное “перетягивание палки” в условиях самоуправления может привести к серьезной дестабилизации состояния якутоязычия. “Спасателям” же языка здесь следовало бы спешить не с формальностями всевозможных реклам, а заняться серьезной организацией внутри языковых дел и дел духовности народа, сегодня сильно воздействующей на остатки якутоязычия. Между тем дела духовности якутов практически давно уже попали в руки противоправных лжепророков из секты “Кут Сюр”. Японцы давно изолировали от масс лжепророка Асахару секты “Аум Синрикё”. Наши же “асахары” из “Кут Сюр”, выдавая себя за якобы создателей новой религии якутов, уже добились введения в программу обучения детей и молодежи ежедневно изобретаемое “учение айыы” или “айыы үөрэҕэ”. Они пропустили данный трюк ложно выдавая то “учение” за “национальную культуру”. Абсолютно неграмотная Якутия не имела никаких учений. Она называла “айыы” наложивших на себя руки (Болугур айыыта, Абакай-аада, Суосалдьыйа и т.п.). Их называли “айыы” для полного запрета произношения их имен, ибо “айыы” на угро-самоди означает “нельзя”. Указанное “нельзя” словаристы “подгородных” во главе с Дм. Поповым и переводчик церковных книг Хитров Дионисий использовали в значении “душа еще не умерших”, невзирая на отсутствие по-русски подобного деления душ. Якутские же алгысчыты превратили то “айыы” еще “в орган деторождения” (“айыы суола”, “аhагас айыы суола”). Вот взгляните, что именно выставили в виде “национального учения” якутские асахары из “Кут Сюр”: “учение повесившихся”, “учение душ еще не умерших”, “учение органа деторождения”. Те асахары заставили болтаться между этими тремя понятиями и выдуманного якутского бога — “Айыы Тангра” и всех местных добрых духов, именуемых церковниками “божествами”. Выходит, если “Бог” есть или обычная душа еще не умершего, или запрещенное на произношение понятие “кэбис”, или он есть “орган деторождения”, хотя Алахчын или “Ала кшин эмээхсин” есть фактически “великий мужчина” (кши). И подобного качества “изобретение” якутских асахар ныне поддерживает немалое количество “этнопатриотов”. Особенным упрямством отличается поддержка этой якобы исконной якутской религии в передачах НВК “Саха”.

   За 370 лет жизни в политической маске, названной “якут”, “якутские...” этносы и языки Якутии, как видите, вконец запутались в череде свежеизобретаемых вымыслов. Вышеотмеченное беспокойство за судьбу якутоязычия и предложенные две программы по его “спасению” явно являются сигналом о том, что наступила пора нам, якутянам, повернуться лицом к подлинной правде жизни в делах прошлого этноса и языка якутов. Только говоря правду об этой стороне жизни края, мы избавим наше подрастающее поколение от вынужденности краснеть за не нами созданные вымыслы. Вот тогда и начнется подлинно воспитывающая духовность. В самом деле, что постыдного, если скажем открыто, что якуты есть потомки многонациональных воеводских колонистов, смешанных с многоязычными местными аборигенами?! С другой стороны, сравнительная недавность создания воеводами народа и языка “якут” вряд ли принизит их авторитет, ибо искусственное старение раньше времени не красило и не красит никого.

Изобретаемое ныне “новое язычество” секты “Кут Сюр” противоправно и бесстыдно. Нечего выставлять его как истину и мудрость народную.

“Московский комсомолец в Якутии”. — 2003. — 11—18 июня.

Назад..
Назад..
Вперед..
Вперед..