«Сибирь» №8, 22 февраля 1876

Изъ Якутска пишутъ въ „С.-Пет. Вѣд." что край, на долю котораго пало быть для земли русской клоакою, какъ матеріально, такъ и нравственно страдаетъ отъ наводненія его, разными испорченными людьми ссыльными изъ Россіи: разбойниками, ворами, фальшивыми монетчиками и т. п. А между тѣмъ, куда ссылаютъ и выбрасываютъ все негодное, туда не допускаютъ на жительство евреевъ, а они, по своей дѣятельности и предпріимчивости принесли бы несомнѣнную пользу.

Должно быть, корреспондентъ „С.-Пет. Вѣд." придаетъ евреямъ особенное значеніе въ развитіи мѣстной промышленности, забывая, что вездѣ, гдѣ дѣйствовали евреи, они не развивали промышленности, а только эксплуатировали ее въ свою пользу.

«Сибирь» №11, 14 марта 1876

Изъ Якутска пишутъ отъ 27 ноября, въ „Бирж. Вѣд.", что жители города жестоко терпѣли отъ недостатка хлѣба. Приплавъ хлѣба изъ иркутской губернiи доступенъ лишь одинъ разъ въ году, — весною, во время полноводія. Цѣны на жизненные припасы дошли до баснословныхъ размѣровъ: пудъ ржаной муки до 4 р., масло до 16 р., мясо до 4 р., сажень дровъ 3 р. Недостатокъ пищи подготовилъ жителей къ тяжелымъ болѣзнямъ. Отъ оспы изъ 100 человѣкъ заболѣвало 80 и умирало 20. Результатомъ эпидеміи было то, что якуты перестали ѣздить въ городъ, а вслѣдствiе этого прекратилась торговля, купцы прекратили платежи и уменьшился сбытъ продуктовъ крестьянскаго хозяйства. Говорятъ, что вслѣдствіе ограниченнаго отпуска муки изъ казенныхъ магазиновъ, мука эта, въ количествѣ 25 т. пудовъ, слежалась и сгорѣла. Каждый пудъ стоилъ казнѣ 2 р. 40 к. и можно было всю продать по 2 р. 50 к., нынѣ же разрѣшено продавать ее и по 1 р., но уже поздно. Оттуда же пишутъ „Русскому Міру", что прошедшій годъ, въ сравненіи съ прежними годами, отличился необыкновенной добычею мамонтовыхъ клыковъ, которые поражали своею громадностію и величиной. Прежде, кости мамонтовъ и клыки находили преимущественно на Новой Землѣ и на островахъ, лежащихъ противъ устьевъ Лены и Яны, нынѣ же громадное число ихъ собрано на материкѣ. По разсказамъ якутовъ, звѣрь этотъ имѣетъ густую, пепельнаго цвѣта шерсть и длинную рыжаго цвѣта гриву отъ головы до хвоста, а на основаніи тѣхъ же наблюденій, можно предположить, что клыки свои мамонтъ, въ извѣстное опредѣленное время, ронялъ, и вмѣсто нихъ, у него наростали новые.

«Сибирь» №11, 14 марта 1876

Изъ Якутска пишутъ въ „С.-Пб. Вѣд.", что переселенные въ тотъ край скопцы дѣятельно ведутъ свою отвратительную пропаганду и безчеловѣчныя операцiи; они живутъ въ городѣ и играютъ первенствующую роль. Они, своимъ корпоративнымъ духомъ, заставляютъ всѣхъ плясать по своей дудкѣ. О торговлѣ и говорить нечего, въ особенности хлѣбной. Вообще, какъ можно замѣтить изъ словъ корреспондента, поселенные въ Якутскѣ скопцы составляютъ язву края, хотя и нельзя и не отдать имъ справедливости въ томъ, что эти отверженцы человѣчества вполнѣ доказали, что въ якутскомъ краѣ можетъ рости не только хлѣбъ, но и картофель. Но не смотря на это, жизнь въ Якутскѣ не подешевѣла: мѣстные продукты дороже, чѣмъ привозные, вслѣдствіе того, что скопцы всѣ дѣйствуютъ за одно, имѣютъ своихъ агентовъ и всевозможными средствами препятствуютъ привозу хлѣба, за который и берутъ сколько угодно.

«Сибирь» №12, 21 марта 1876

Якутскъ. Засѣданiе якутской думы 10 февраля было первое по числу собравшихся на него гласныхъ, по выказавшейся на немъ сильной оппозиціи противъ городскаго головы и по посѣщенію его публикой. Въ пригласительной повѣсткѣ на это засѣданіе значилось до 11-ти вопросовъ. Многіе изъ нихъ были разсмотрѣны въ засѣданіи; но мы укажемъ только на тѣ, при обсужденіи которыхъ дума наша рельефнѣе выказала свои характерическiя черты.

Въ повѣсткѣ, между прочими, значился вопросъ объ учрежденіи городскаго банка, обсужденія котораго всѣ съ нетерпѣніемъ ждали; но вопросъ этотъ не нравился головѣ и онъ предложилъ его уже въ самомъ концѣ засѣданія. Вопросъ о банкѣ былъ поставленъ вслѣдствіе предварительнаго заявленія о томъ гласнаго Петрова (чиновника). Чтеніемъ этого заявленія и началось обсужденіе. Въ заявленіи своемъ г. Петровъ, между прочимъ, предлагаетъ учредить банкъ на городскія деньги, которыхъ имѣется въ наличности до 10-ти т. р., указываетъ, что отсутствіе банка было одной изъ главныхъ причинъ упадка торговыхъ дѣлъ и нѣсколькихъ несостоятельностей въ Якутскѣ, потому что купцы вынуждены были брать деньги у ростовщиковъ по 30 и 40 процентовъ и приводитъ примѣръ, что самъ онъ, встрѣтивъ однажды нужду въ 50 р., вынужденъ былъ платить по 3 р. въ мѣсяцъ, что составитъ 72% въ годъ. Во время обсужденія этого предмета, одинъ изъ гласныхъ просилъ голову высказать мнѣніе, относительно банка, на что получилъ отвѣтъ: „какъ хотите съ вашими банками, такъ и дѣлайте, а я скажу послѣ". Гласные же, принявъ весьма сочувственно заявленіе г. Петрова, постановили учредить банкъ съ основнымъ капиталомъ въ 10 т. руб.

За тѣмъ еще съ большимъ неудовольствіемъ голова долженъ былъ предложить на обсужденіе гласныхъ слѣдующее обстоятельство. Въ 1873-мъ году тогдашній городской голова, купецъ Колесовъ (гласный и нынѣшней думы) заявилъ бывшему генералъ-губернатору, что, считая весьма полезнымъ для развитія мѣстной промышленности и торговли учрежденіе городскаго банка, жертвуетъ на этотъ предметъ 10 т. руб. Дѣло это было передано на обсужденіе городскаго общества. Общество же, составивъ проэктъ банка, представило его на утвержденіе министра, который, не нашедши въ немъ статьи о ручательствѣ общества за дѣйствія банка, возвратилъ для пересоставленія. Когда же было предложено обществу о ручательствѣ за дѣйствія банка, то большинство его, по не знакомству съ банковыми учрежденіями, отъ ручательства отказалось и дѣло о банкѣ было отложено въ долгій ящикъ. Новая дума вынула его оттуда и, — пользуясь правомъ ручаться отъ имени всего городскаго общества, опятъ, составивъ новый проэктъ, по которому, кромѣ обѣщанныхъ Колесовымъ денегъ, еще присоединялось къ основному капиталу банка до 22 т. руб. частныхъ капиталовъ, находящихся въ вѣденiи думы, пожертвованныхъ съ благотворительною цѣлью, — отправила на утвержденіе министра. А между тѣмъ Колесовъ, по неблагопріятно сложившимся для него обстоятельствамъ, объявилъ несостоятельность и судъ призналъ, что взносъ имъ обѣщанныхъ на банкъ денегъ не обязателенъ для него. За тѣмъ въ ноябрѣ м. г. городской голова, безъ разрѣшенія думы, обратился съ письмомъ къ генералъ-губернатору, въ которомъ писалъ, что Колесовъ обѣщанныхъ на банкъ денегъ до сихъ поръ не взнесъ и, объявивъ несостоятельность, признанъ судомъ и кредиторами должникомъ несостоятельнымъ — несчастнымъ, тогда какъ не было слышно, чтобъ онъ когда нибудь подвергался несчастнымъ случаямъ и что теперь есть возможность получить съ Колесова деньги, такъ какъ ему, по совершеніи сдѣлки съ кредиторами, секвестрованный капиталъ выданъ обратно, а въ числѣ этого капитала состоитъ 5000 пудовъ соленаго мяса и 600 быковъ; если же Колесовъ не заплатитъ добровольно, то сдѣлать ему снисхожденіе, — продать мясо и быковъ на промысла и тѣмъ выручить на банкъ деньги. Генералъ-губернаторъ препроводилъ письмо къ якутскому губернатору и предписалъ разслѣдовать это дѣло. Губернаторъ, вытребовавъ отъ Колесова объясненіе, передалъ дѣло на разсмотрѣніе думы. Здѣсь были выслушаны упомянутыя письма головы и отзывъ Колесова. Послѣдній, между прочимъ, заявляетъ, что при полномъ желаніи исполненія задушевной своей мысли, учрежденія банка, онъ не можетъ теперь взнести обѣщанныхъ денегъ и даже не имѣетъ этого права, такъ какъ принятый имъ капиталъ далеко недостаточенъ для пополненія кредита; въ доказательство чего представилъ нѣсколько достовѣрныхъ фактовъ. Дума единогласно постановила, что признаетъ объясненіе Колесова заслуживающимъ полнаго сочувствія, а донесеніе головы неумѣстнымъ и неосновательнымъ. Но пока шли пренія по этому вопросу, голова, не закрывъ засѣданія, взялъ шапку и уѣхалъ, а гласные остались въ недоумѣніи, — что дѣлать? Нѣкоторые, находя такой поступокъ головы незаконнымъ, хотѣли составить постановленіе, но за благо сочли разойтись.

«Сибирь» №22, 30 мая 1876

Якутскъ, 15 апрѣля 1876 г. И въ нашемъ, маленькомъ торговомъ мірѣ въ минувшемъ году совершился кризисъ, какой едва ли когда нибудь былъ съ основанія Якутска. До прошлаго года мы не имѣли понятія о торговой несостоятельности, и вдругъ, какъ "снѣгъ на голову"; изъ какого нибудь десятка нашихъ купцовъ половина объявляется несостоятельными, и кромѣ того, сочиняется нѣсколько сдѣлокъ. Учредилось, конечно, нѣсколько конкурсовъ, но съ членами не изъ кредиторовъ, большая часть которыхъ живутъ въ Иркутскѣ, а выбранныхъ изъ добровольно желающихъ лицъ, жаждущихъ легкой наживы на чужой счетъ. Но, оставивъ это до другаго раза, здѣсь постараемся разсмотрѣть, какія причины привели въ такое печальное состояніе мѣстную торговлю въ Якутскѣ.

Купцы наши покупали товаръ у иркутскихъ торговцевъ, и, не обладая большими средствами, вынуждены были кредитоваться, при чемъ иркутскіе торговцы, къ общему своему и должниковъ ущербу, давали несоразмѣрный кредитъ, и въ тоже время сами отправляли въ Якутскъ громадными партіями и болѣе потребный товаръ. Покупая въ кредитъ, купцы наши вынуждены были все брать по высокимъ цѣнамъ и часть товара вовсе не нужнаго, который впослѣдствіи продавали въ нѣсколько разъ дешевле покупки, чтобъ выручить къ подходящимъ срокамъ деньги. Понятно, при такихъ условіяхъ имъ нельзя было конкурировать съ иркутскими купцами. Но такъ какъ товаровъ привозили гораздо болѣе потребности, то упала денежная торговля и купцы наши вынуждены были раздавать свой товаръ въ кредитъ мѣстнымъ инородцамъ, якутамъ, соблазняясь барышами, какіе отъ того, повидимому, они должны были получить. Прежде якуты исправно оправдывали кредитъ, но въ послѣднее время совершенно прекратили платежи. Причина та, что сильно упали цѣны на единственныя произведенiя якутовъ — мясо и масло, потому что припасы эти перестали отправлять на золотые промысла, такъ какъ золотопромышленники нашли выгоднѣе получать припасы изъ томской губерніи, откуда они получались дешевле и лучшаго качества, чѣмъ изъ Якутска. Якутскіе же подрядчики и не всегда исправно исполняли доставку, не всегда довозили сполна все, слѣдующее по контракту.

Устарѣлость въ настоящее время инородческаго устава была причиною, что на прекратившихъ платежи якутовъ нельзя было предъявлять иски. По названному уставу, при взысканіи считаются неприкосновенными и не подлежатъ ни описи, ни запрещенію, ни продажѣ у инородца 28 штукъ лошадей и рогатаго скота (1306 ст. X т. II ч.). Обязательства ихъ непремѣнно должны быть явлены въ инородной управѣ, (отстоящей иногда отъ города за сотню верстъ) съ дозволенія и ручательства которой должны быть дѣланы займы (2075 ст. X т. I ч.). Затѣмъ уставъ запрещаетъ всѣмъ судебнымъ и полицейскимъ мѣстамъ вступаться въ долговыя дѣла по условіямъ безъ явки (1314 ст. X т. 2 ч.). Ранѣе, когда произведенія якутовъ сбывались по высокимъ цѣнамъ и они исправно оправдывали кредитъ, заимодавцы не заботились брать съ якутовъ законные документы, когда же пришлось эти документы подавать ко взысканію, то всѣ они были предъявителямъ ихъ возвращены. А между тѣмъ у нѣкоторыхъ купцовъ, было роздано по такимъ документамъ на весьма солидныя цифры. Но и не всѣ, составленные по закону документы, вполнѣ оправдывались. Для обезпеченія кредита якуты представляютъ составленныя съ дозволенія инородной управы, завѣренныя и засвидѣтельствованныя ею одобренія своихъ родовичей, которые, ручаясь за вступающаго въ кредитъ, обезпечиваютъ исправность уплаты залогомъ нѣсколькихъ штукъ скота, прописывая, что заложенный скотъ состоитъ на лицо, сверхъ 28 головъ, свободныхъ отъ секвестра и никому болѣе не заложенъ. На практикѣ же оказывается другое. Нерѣдко одинъ и тотъ же скотъ оказывается заложеннымъ нѣсколько разъ, и такимъ образомъ когда начнутъ приступать къ описи, то не только заложеннаго, но и 28 штукъ, свободныхъ отъ описи, не оказывается; если же и оказывается скотъ, но менѣе 28 шт., то до него, по вышеозначенному уставу, нельзя прикоснуться, а между тѣмъ скотъ этотъ иногда можетъ стоить до 1000 рублей. Съ описаннымъ же по возможности скотомъ опять бѣда: его не кому продать на мѣстѣ, вести же въ городъ нѣтъ никакой возможности, да и въ городѣ онъ весьма дешевъ. И такимъ образомъ скотъ продавался на мѣстѣ за ничтожную цѣну и вырученныя деньги, которыя составляли только какую нибудь часть всего долга, препровождали къ кредитору и тѣмъ дѣло кончалось.

Отсутствіе банка въ Якутскѣ также дѣйствовало разрушительно на мѣстную торговлю. Нуждаясь въ деньгахъ, купцы наши должны были занимать ихъ у капиталистовъ, при чемъ платимые ими проценты иногда превышали всякое вѣроятіе.

Послѣ этого понятно, что купцы наши, будучи вынуждены продавать товаръ дешевле покупки, платить за занимаемыя деньги невѣроятные проценты и, потерявъ значительныя суммы въ долгахъ за якутами, должны были разориться. Но самыми важными причинами паденія ихъ были: небрежность, рутина, полное отсутствіе энергіи къ развитію разнородныхъ отраслей промышленности и торговли.

Наконецъ, не могу не высказать, что для развитія болѣе свободной торговля съ якутами, слѣдовало бы приведенныя здѣсь статьи устава измѣнить: предоставить считать неприкосновенными при взысканіи у инородцевъ тѣ же предметы, какіе считаются неприкосновенными при взысканіи у крестьянъ, на основ. той же 1306 ст., потому что потребности и условія быта якутовъ, какъ осѣдлыхъ инородцевъ, нисколько не разнятся отъ крестьянскихъ. Даже сами якуты, сознавая устарѣлость этого закона, составляли постановленія о ходатайствѣ объ ограниченіи числа неприкосновеннаго при описи скота до шести штукъ; затѣмъ считать законными и тѣ обязательства, которыя засвидѣтельствованы непосредственно или въ окружномъ полицейскомъ управленіи, или у маклера (*).

(*) Съ послѣднимъ мнѣнiемъ едва ли можно согласиться. Пока хлѣбопашество не развилось въ якутской области, посягать на скотъ якутовъ едва ли возможно. Ред.

«Сибирь» №25, 20 iюня 1876

Якутскъ. Со введеніемъ въ Сибири городового положенія въ каждомъ городѣ замѣчается большая или меньшая заботливость о благоустройствѣ и улучшеніяхъ, на сколько дозволяютъ средства. У насъ же, въ Якутскѣ, вотъ уже скоро минетъ два года, какъ введено городовое положеніе, но мы нисколько не подвинулись впередъ. Вотъ нѣсколько фактовъ. Набережная города, на разстояніи полуверсты, когда то была укрѣплена обрубомъ, который въ настоящее время совершенно сгнилъ; во время весенняго водополья берегъ обваливается, а въ нѣкоторыхъ мѣстахъ далѣе опасно и проѣзжать, особенно зимой, при раскатахъ. Давно уже предполагалось исправить набережную и для этого заготовленъ въ большомъ количествѣ лѣсъ, но лѣсъ этотъ и по настоящее время лежитъ и гніетъ. Воду для пищи жители возятъ изъ курьи, которая въ зимнее время заваливается навозомъ, а лѣтомъ гніетъ, издавая отвратительный запахъ; но чтобы и такой воды взять, представляется не мало затрудненiй, потому что нѣтъ никакого спуска, и каждый ѣдетъ, гдѣ возможно; берегъ постоянно обсыпается и здоровая лошадь или быкъ едва вывозятъ бочку съ водой на верхъ. Мостковъ къ водѣ не устроено и такъ какъ грунтъ въ курьѣ навозный, то нѣтъ возможности заѣзжать въ рѣку; поэтому и вода привозится мутная и не проточная. Тротуары въ городѣ въ самомъ печальномъ состояніи; въ нѣкоторыхъ мѣстахъ нѣтъ никакой возможности пройти, не рискуя сломать себѣ ноги; черезъ поперечныя канавы, кое-какъ перекинуты плахи и при проѣздѣ чрезъ нихъ не рѣдко ломаются колеса; заборы у многихъ домовъ или совсѣмъ обрушились, или угрожаютъ задавить пѣшехода; даже зданіе городской управы угрожаетъ опасностію: потолки, во всѣхъ комнатахъ, поддерживаются кое-какъ стойками, а во время дождей протекаетъ въ комнаты вода; около оконъ зданія складываются дрова и разныя обрубки бревенъ, не смотря на то, что управа находится на главной улицѣ города и совершенно безобразитъ ее. Засѣданія думы отличаются совершеннѣйшею патріархальностью: если предполагается къ обсужденію 10 вопросовъ, то изъ нихъ рѣшаются два или три, а прочіе остаются но вырѣшенными на неопредѣленное время. Въ одномъ изъ засѣданій гласныхъ, въ мартѣ мѣсяцѣ, членъ управы г. Т. подалъ заявленіе о неправильно сдѣланномъ ему городскимъ головою выговорѣ, о какихъ то гвоздяхъ на 1 р. 20 к., употребленныхъ имъ при исправленіи полицейскаго управленія. Нынѣ г-нъ Т. опять подалъ дополнительное заявленіе, касающееся городскаго головы, но оба заявленія его почему то и по настоящее время не предлагаются на обсужденіе.

Якутскъ. Не одна дума наша отличается апатіей. Общественной жизни въ Якутскѣ положительно не существуетъ; нѣсколько лѣтъ назадъ кружкомъ любителей у насъ составились спектакли, сборъ отъ которыхъ употреблялся на разныя благотворительныя цѣли, а главное на поддержку благороднаго собранія. Театръ устраивался временно въ собраніи; давались доступныя для персонала пьесы и это доставляло удовольствіе какъ публикѣ, такъ и самимъ любителямъ—актерамъ, которые поддерживали начатое дѣло втеченіи четырехъ годовъ; былъ устроенъ при казармахъ манежъ, въ которомъ стараніями начальника команды и г. К. была устроена довольно удобная сцена, декораціи и проч. Казалось, что театръ долженъ былъ существовать долго; но вышло иначе: послѣ 4-хъ спектаклей, сборами отъ которыхъ только лишь окупились расходы по устройству театра, любители между собою поссорились и спектакли прекратились. Оставалось послѣднее общественное удовольствіе — Собраніе; но и тутъ дѣло не клеится; городское общество, особенно купечество, мало заинтересовано общественными удовольствіями и собранія почти не посѣщаетъ, а нѣкоторые изъ купцовъ не состоятъ и членами Собранія. Втеченіи минувшей зимы были назначены танцовальные вечера, на которыя иногда собиралось до 20-ти и болѣе дамъ, но половина изъ нихъ всегда оставалась нетанцующими, потому что кавалеры предпочитали проводить время за картами или у билліарда; вслѣдствіе этого, въ послѣднее время, дамы перестали ѣздить въ Собраніе, и мы опять по прежнему будемъ играть въ карты, по нѣсколько сутокъ не вставая изъ за столовъ. N. N.

«Сибирь» №30, 25 iюля 1876

Якутскъ, 10 іюня. Наша полицiя настойчиво высылаетъ изъ города въ инородческiя селенiя "за безписьменность и бродяжество" безъ опредѣленныхъ занятiй всѣхъ нищихъ. Конечно, не всѣ нищіе достойны сожалѣнія; между ними встрѣчаются много трутней и лѣнивцевъ, но въ числѣ ихъ есть и калѣки, которые не въ состоянiи существовать самостоятельнымъ трудомъ; объ нихъ то я и хочу сказать нѣсколько словъ.

Разскажу одинъ изъ числа многихъ видѣнныхъ мною случаевъ. 8 іюня городская полиція прислала въ окружную, при одномъ своемъ служителѣ, девять человѣкъ нищихъ якутокъ, для высылки въ свои общества. Всѣ онѣ ревѣли и выли не милосердно; одна просилась домой взять ребенка, другая просила отпустить ее взять свою лопатишку; у каждой былъ какой нибудь предлогъ, чтобы ускользнуть, хотя на часъ или два, изъ рукъ полицiи. Меня поразили 9 ч. нищихъ: было четыре совершенно слѣпыхъ, двѣ хромыхъ, одна со стянутой правой рукой и двѣ дряхлыхъ — предряхлыхъ, съ трудомъ волочащихъ ноги. Глядя на эти жалкія лица, на оборванныя грязныя до безобразія одежды, я невольно подумалъ: вѣроятно же жить имъ въ наслегахъ очень худо, когда, не смотря на преслѣдованія полиціи, они плетутся въ городъ и выгнанныя изъ него, гляди, опять являются сюда со своими сумами.

Въ якутскихъ наслегахъ нищихъ, по обычаю, отдаютъ на пропитаніе зажиточнымъ якутамъ на недѣлю или двѣ, смотря по средствамъ пропитывающаго; потомъ переводятъ его къ другому, за тѣмъ третьему; и такъ влачитъ онъ свое тягостное существованіе, покуда не успокоитъ его смерть. Лѣтомъ еще сносно, даютъ нищему молоко и нѣкоторые якутскія кушанья; но зимой они питаются кислымъ молокомъ съ водою, приправленнымъ очищенною сосновою корой: вотъ и вся ихъ пища. Ни хлѣба, ни мяса нищій не увидитъ никогда. Живутъ нищіе въ хотонахъ, вмѣстѣ со скотомъ, откуда не смѣютъ показывать и носу. Какъ отъ подобной обстановки жизни не убѣжать имъ въ городъ, гдѣ они питаются хлѣбомъ и кой какой улучшенной пищей?

«Сибирь» №36, 5 сентября 1876

Якутскъ. Иркутское купечество прибыло нынѣ въ Якутскъ въ 20-хъ числахъ іюля. Ярмарка была очень вялая, торговали плохо, потому что въ народѣ ужасный денежный кризисъ, какого не помнятъ и старожилы. Недостатокъ денегъ, кажется, произошелъ отъ упадка цѣнъ на жизненные продукты, значительнаго за невывозомъ ихъ на золотые промысла олекминской системы. Въ минувшіе года, когда изъ Якутска доставлялись на промысла съестные припасы, въ народѣ денегъ было довольно; упадка въ торговомъ мірѣ не замѣчалось и была высока поденная плата рабочихъ; но теперь, при безденежьи, бѣдный классъ народа, не смотря на дешевизну продуктовъ, едва пріобрѣтаетъ дневное пропитаніе. Изъ мѣстнаго купечества въ одномъ іюлѣ мѣсяцѣ трое объявили себя несостоятельными. Причина этому та, что всѣ деньги, которыя, въ обмѣнъ на припасы, шли съ олекминскихъ промысловъ въ Якутскъ, нынѣ расходятся по иркутской губерніи и забайкальской области, на долю же Якутска не перепадаетъ ничего. Между инородцами недостатокъ денегъ еще ощутительнѣе. Рогатый скотъ у якутовъ, наши капиталисты покупаютъ чуть не даромъ, отъ 5 до 10 руб. за корову; цѣнность лошадей тоже значительно понизилась, такъ что за лучшую лошадь платится до 30 руб., а плохія продаются отъ 15 до 20 руб. Отъ упадка цѣнъ на скотъ мелкіе спекуляторы и переторговщики успѣваютъ набивать свои карманы, такъ какъ цѣнность мяса, въ сравненіи съ живымъ скотомъ, довольно высокая— до 1 р. 80 к. пудъ. На это не обращается ничьего вниманія и на продѣлки мясниковъ всѣ смотрятъ сквозь пальцы.

Ржаной хлѣбъ продавался у насъ весною отъ 1 руб. до 1 руб. 10 коп. за пудъ; съ прибытіемъ же изъ Киренска барокъ, цѣнность его повысилась до 1 руб. 70 коп., а мархинскіе скопцы перестали совершенно подвозить хлѣбъ въ городъ. Эти бѣлые вороны почуяли, что зимой его будетъ мало и пріостановили продажу, не смотря на свои значительные запасы стараго хлѣба. Лѣтніе посѣвы, не защищенные отъ сѣверныхъ вѣтровъ, частію позябли, а частію не доросли. Цѣны на хлѣбъ зимою, вѣроятно, будутъ порядочныя и скопцы будутъ брать, что будетъ имъ угодно. Доставленный изъ Киренска на баркахъ хлѣбъ скупили почти весь два нашихъ спекулянта изъ якутскихъ купцовъ и заперли въ свои житницы, чтобы весною получить рубль на рубль.

Колымскiе купцы прибыли въ Якутскъ этимъ лѣтомъ рано. Торговля тамъ, какъ слышно, была порядочная, но они все-таки по своему обычаю плачутся. Пушнаго товара навезли довольно много и онъ почти весь скупленъ иркутскимъ купцомъ Громовымъ; небольшая лишь часть досталась гг. Дьячкову и Шведову. Пушнина куплена по слѣдующимъ цѣнамъ: бурая лисица отъ 40 до 60 руб., сиводушка до 8 р. 50 к., красная лисица 3 р. 60., бѣлка колымская 20 коп., песецъ до 1 р. 50 к., горностай до 20 коп.; кость мамонтовая отъ 14 до 16 руб. за пудъ, соболи отъ 5 до 20 руб. за шкурку. На ярмарочный сезонъ пріѣхала къ намъ небольшая труппа гимнастовъ, подъ управленіемъ какого-то скомороха Силантія. Наша публика была въ восхищеніи.

«Сибирь» №37, 12 сентября 1876

Изъ Якутска насъ извѣщаютъ, что между мѣстными чиновниками и выписанными туда большею частію изъ малороссійскихъ губерній возникло соперничество и кляузы, ведущія за собой слѣдствія, дознанія и словомъ напрасную трату казенныхъ денегъ и труда. Нельзя похвалить и тѣхъ и другихъ.

«Сибирь» №45, 7 ноября 1876

Якутскъ. У насъ окончаніе августа и начало сентября оказалось изъ ряду вонъ; такой дурной погоды не запомнятъ и старики; послѣ вѣтровъ и холода, съ 1 по 14 сентября, ежедневно, почти безъ перерыва, шелъ снѣгъ, и земля совершенно промерзла, а снѣгу выпало, на талую почву, болѣе ¼ арш. Термометръ, во все сказанное время, показывалъ отъ 8° до 10° ниже нуля. Жители почти всѣ было одѣлись въ зимніе костюмы и думали, что сѣверный полюсъ природой подвинутъ къ Якутску и что здѣсь скоро будетъ мерзлое царство!

У якутовъ намскаго улуса осталось много подкошеннаго, но неубраннаго сѣна, а также у мархинскихъ скопцовъ осталось на корню довольно неснятаго хлѣба, который собирались только скоситъ; но съ 14 числа природа какъ бы сжалилась надъ труженниками и погода стала поправляться; выпавшiй снѣгъ постепенно стаялъ; уборка хлѣба и сѣна окончилась благополучно, а почва осталась хорошо приготовленной и влажной, для обработки къ будущей веснѣ.

Урожай хлѣба на новыхъ земляхъ, хлѣбопашцы одобряютъ, а на старыхъ — оказался посредственнымъ; впрочемъ, земледѣльцы сами разсчитываютъ урожай, круглымъ числомъ, самъ 3 и самъ 10. Противъ прошлого года урожай оказался скуднѣе и зерна недостаточно тучны. Хорошему урожаю много попрепятствовали лѣтніе холода: втеченiи первой половины іюля термометръ не повышался болѣе 10° выше нуля, отчего почти совсѣмъ остановился ростъ хлѣба и травы. Только благодаря второй половинѣ іюля и позднему инею, хлѣба успѣли уйти и созрѣть благополучно.

Овощи, хотя въ началѣ лѣта не обѣщали ничего, но конецъ iюля и начало августа поправили ихъ и урожай оказался удовлетворительнымъ; — кромѣ картофеля, который мѣстами позябъ, и снято его немного.

По случаю холода, въ началѣ сентября, появились легкія простудныя болѣзни: головная боль, кашель и насморкъ, которыя прошли безъ особенныхъ послѣдствій.

У скопцовъ Мархинскаго селенія, въ началѣ сентября случилось загадочное происшествіе. Жившiй съ ними особнякомъ одинъ скопецъ, по фамилiи Жеребенковъ, потерялся безъ вѣсти. Скопцы, не встрѣчая его болѣе недѣли и видя, что домъ его запертъ, вскрыли двери и вошли въ покои, которые оказались пустыми (тамъ была только собака); не оказалось кое какихъ вещей и въ числѣ ихъ револьвера. Подумали, что скопецъ бѣжалъ, и довели до свѣдѣнія полицiи. Но бѣжать ему было совершенно не зачѣмъ; скопецъ этотъ былъ мастеровой и имѣлъ средства къ жизни; потому подозрѣніе, въ началѣ, пало на самихъ скопцовъ, такъ какъ онъ съ ними не ладилъ и велъ жизнь разгульную: пилъ вино и употреблялъ даже мясо; это имъ не нравилось. Нынѣ открылось, что Жеребенковъ убитъ, но только не скопцами, а поселенцемъ, жившимъ не далеко отъ Мархинскаго селенія. Преступникъ приведенъ въ сознаніе и, какъ слышно, показываетъ, что они вмѣстѣ ушли со скопцомъ въ городъ и тамъ напились вина, пьяные повздорили и онъ, отнявъ отъ Жеребенкова бывшій при немъ револьверъ, застрѣлилъ его, сзади хлѣбныхъ магазиновъ и трупъ спустилъ въ рѣку Лену. У поселенца же оказались нѣкоторыя вещи, принадлежащія скопцу, и его револьверъ.

Здѣшній исправникъ подалъ докладъ объ устройствѣ въ инородческихъ селеніяхъ пріютовъ для нищихъ, на манеръ пріютовъ, существующихъ у киргизовъ. Дѣло хорошее. Вѣроятно здѣшняя администрація дополнитъ и измѣнитъ нѣкоторые пункты доклада, соображаясь съ бытомъ инородцевъ нашихъ.

«Сибирь» №46, 14 ноября 1876

Якутскъ, 7 октября. Въ засѣданіи здѣшней думы, 27 сентября, опять былъ поставленъ вопросъ о банкѣ. Все, кажется, было кончено: учрежденiе банка встрѣчено сочувственно и рѣшено, но рутинныя понятія и "эгоистически-пріобрѣтательные" инстинкты, такъ глубоко вкоренившіеся въ плоть и кровь нашего общества, и въ этомъ случаѣ затормозили дѣло. Вотъ что говорилось о банкѣ въ засѣданіи 27 сентября.

"Вотъ, господа, о банкѣ. Открыть или нѣтъ? Что скажете? Денегъ у насъ нѣтъ. Изъ 15 т., отправленныхъ въ Сибирскій банкъ, осталось только 5 т., а остальные употреблены на постройку казармъ". Между тѣмъ, извѣстно, что на постройку казармъ выдано только 6 т. Двое гласныхъ говорили въ пользу банка, а всѣ остальные были противъ открытія банка. За тѣмъ однимъ изъ членовъ управы была громогласно прочитана корреспонденція "Сибири" изъ Читы, гдѣ вопросъ о банкѣ преслѣдуетъ таже несчастная участь, какъ и у насъ; чтеніе этой корреспонденціи, произведшей только смѣхъ, заглушено предложеніемъ: "написать маленькое постановленіе, что, по неимѣнію средствъ, банкъ открыть невозможно". Большинство гласныхъ безъ разсужденія согласилось, и этимъ рѣшилась судьба нашего несчастнаго банка. Не было прочитано представленное губернатору мнѣніе головы, старавшагося опровергнуть состоявшееся въ мартѣ мѣсяцѣ постановленіе гласныхъ объ открытіи банка, не было прочитано опроверженіе этого мнѣнія, представленное гласнымъ П., не было прочитано, наконецъ, и предложенiе губернатора. Не вправѣ-ли мы, послѣ этого, сказать, что гласные наши, признавшіе въ мартѣ открытіе банка дѣломъ полезнымъ и возможнымъ и теперь открещивающіеся отъ своихъ словъ, по малой мѣрѣ непослѣдовательны. Т. о. вопросъ о банкѣ, почти уже рѣшенный, отложился въ долгій ящикъ на неопредѣленное время, которое навѣрное протянется до тѣхъ поръ пока останется настоящій персоналъ думы. т. е. до іюля 1878 г. Странный народъ! Жалуются на отсутствіе кредита, на жидовскіе проценты, — а помочь сами себѣ не хотятъ. Впрочемъ, нынѣшніе гласные, вѣроятно, имѣютъ свои резоны противъ учрежденія банка.

Кстати еще скажу нѣсколько словъ объ этомъ засѣданіи, продолжавшемся всего полчаса, втеченіи которыхъ было рѣшено семь вопросовъ. Одинъ изъ нихъ былъ поставленъ вслѣдствіе министерскаго запроса; не представляетъ-ли какихъ неудобствъ существующій порядокъ сбора за свидѣтельство актовъ и векселей, не требуетъ-ли онъ уменьшенія нормы, или, для болѣе свободнаго гражданскаго сношенія, совершенной отмѣны? Вопросъ этотъ, по существу своему требующій строгаго къ себѣ отношенія, прошелъ безъ всякаго обсужденія и былъ даже не понятъ гласными, которые, признавъ удобнымъ оставленіе сбора по старому порядку, мотивировали это приведеніемъ суммъ годоваго сбора, какъ будто ихъ спрашивали о суммахъ, собираемыхъ за свидѣтельство актовъ и векселей?

Остальные вопросы также были рѣшены съ поразительной быстротой и засѣданіе кончилось въ 8½ ч. вечера, къ общему удовольствію гласныхъ, освободившихся ровно къ тому времени, съ котораго у насъ начинаютъ выказываться на зеленомъ полѣ энергія, неутомимость и даръ слова.

Двое гласныхъ, долго боровшіеся съ рутиной и своекорыстными расчетами при рѣшеніи общественныхъ дѣлъ, намѣрены выйти изъ думы: "одинъ въ полѣ не воинъ!"(*)

(*) А бѣгство съ поля сраженія тоже не дѣлаетъ чести воинамъ, скажемъ мы отъ себя. Ред.

— Если общественныя дѣла, въ якутской думѣ рѣшаются почеркомъ пера, быстро и "скоропалительно", за то дѣла кляузныя (чѣмъ Якутскъ давно прославился) тянутся безъ конца и быстро увеличиваютъ число номеровъ въ исходящихъ бумагахъ. Таже дума по пререканіямъ между головой, членами управы и гласными о вопросахъ, не стоющихъ выѣденнаго яйца, "вчинила" нѣсколько дѣлъ и разладомъ этимъ только дискредитировала свое значеніе.

— Вообще отдаленный Якутскъ не скупъ на матеріалы для хроники. Недавно открылась въ соборной церкви растрата свѣчныхъ суммъ до 10 т. рублей. Какой-то господинъ повязавшись съ богатенькимъ якутомъ и промотавшимся купчикомъ, открыли по городу ристалище и, сломя шею, гоняютъ по улицамъ, давя встрѣчнаго и поперечнаго. Наконецъ — чуть-чуть не сгорѣли всѣ монастырскія постройки, благодаря медленности въ подвозѣ машинъ и воды. Явленія, какъ видите далеко не утѣшительныя!

Опроверженіе.

«Сибирь» №2, 9 января 1877

— Причтъ Якутскаго Свято-Троицкаго каөедральнаго собора заявляетъ, по поводу извѣстія, напечатаннаго въ № 46, что въ соборной церкви, т. е. каөедральномъ соборѣ растраты ни по какой статьѣ не было и, потому не могла и открываться таковая, особенно по свѣчной суммѣ, каковой въ годъ едвали насбирается до 500 руб. сер.

— Настоятель якутскаго монастыря извѣщаетъ, что бывшій въ монастырѣ пожаръ вовсе не угрожалъ всѣмъ мон. зданіямъ, но былъ скоро потушенъ, и что теперь не осталось и слѣдовъ пожара.

«Сибирь» №3, 16 января 1877

Въ Якутскѣ, 17-го ноября лица, подлежащія къ отбыванію воинской повинности, вынимали жребіи; изъ числа 48 чел. оказались годными только тринадцать. Нѣкоторые лица, имѣя тѣлосложеніе вообще здоровое, оказались не годными по не развитости груди. Новобранцы всѣ бодры, за исключеніемъ одного, больного на видъ крестьянина, да еще дьячка, человѣка семейнаго, который особенно убивается.

«Сибирь» №4, 23 января 1877

Якутскъ, 20 декабря. Столкновенія, возникшія между городскимъ головой и однимъ членомъ управы привели, противъ всякаго ожиданія, къ полезнымъ для города результатамъ. На послѣднихъ засѣданіяхъ думы мы узнали, что платимъ много лишнихъ денегъ на городское управленіе, и, къ сожалѣнію, должно бытъ будемъ продолжать платитъ, пока не окажемся совсѣмъ не состоятельными. Изъ запаснаго капитала у насъ осталось очень немного. На засѣданіи 2 декабря городскимъ головой предложено упразднить должность одного члена управы, т. е. изъ трехъ — оставитъ только двухъ, при чемъ онъ ручался за исправность веденія дѣлъ въ управѣ и при двухъ членахъ. Замѣчательно, что втеченiи двухъ съ половиною лѣтъ только теперь усмотрѣно, что одному члену дѣлать нечего.

Засѣданія, на которыхъ обсуждался и рѣшался этотъ вопросъ, были самыя бурныя, какъ и всегда это бываетъ, когда дѣло идетъ о личностяхъ. Пошли пререканія и споры о томъ, баллотировать ли всѣхъ членовъ управы, чтобы опредѣлить, кто изъ нихъ долженъ выйти или же датъ имъ жребій (по 94 ст. город. пол.). Послѣ многихъ споровъ составленъ протоколъ, который подписали только голова и нѣсколько гласныхъ, остальные протестовали. При этомъ протоколъ велятъ писать не секретарю, а какому-то дѣлопроизводителю. Наконецъ на одномъ изъ слѣдующихъ засѣданій голова прямо заявляетъ, что ему такого-то члена не надо; членъ, разумѣется, обидится и протестуетъ... Словомъ — выходитъ сумбуръ, который былъ-бы смѣшонъ, если бы не былъ очень жалокъ.

Подобныя явленія происходятъ, вопервыхъ, отъ постановки вопросовъ не на законныхъ основаніяхъ, отъ неприготовленія докладовъ и неумѣнья руководить преніями, главное, же — отъ непростительнаго угодничества большей части нашихъ гласныхъ предъ капиталомъ, въ виду личной пользы и отъ прикрытія этого печальнаго явленія желаніемъ будто бы общей пользы. Во всемъ этомъ всего грустнѣй то, что подобныя безурядицы дискредитируютъ въ глазахъ многихъ самое начало городскаго самоуправленія.           

Ленскій.

«Сибирь» №4, 23 января 1877

Въ г. Якутскѣ въ ноябрѣ мѣсяцѣ 1876 года существовали цѣны, на матеріалы: алебастръ — 25 к. за пудъ, крахмалъ картоф. — 25 к. за ф., масло конопляное 10 р. за пудъ; крестьянское сукно 25 к. за арш., кошму 80 к. арш., стекло отъ 4 до 11 верховъ — 12 — 85 к., чугунъ въ подѣлкахъ 10 р. за пудъ, желѣзо 4 гранное 6 р., полосовое 5 р. 50 к., листовое 10 р. и въ мелкихъ подѣлкахъ 10 р. за пудъ, гвозди 12 р., штукат. и шпалерные 40 — 80 коп. за ф., сосновое бревно (продаются только въ іюнѣ) 3 саж. отъ 3 — 5 вершковъ — 15 — 25 коп. На работы въ день: плотнику и пильщику 1 р. 75 к., столяру 2 р. 25 к., печнику и штукатуру 1 р. 75 к., маляру 2 р. 25 к., конопатчику и стекольщику 1 р. 50 к., чернорабочему 1 р. — съ лошадью 2 р. 50 к.

«Сибирь» №8, 20 февраля 1877

Въ Якутскѣ, въ декабрѣ мѣсяцѣ, существовали слѣдующія цѣны: желѣзо 4-гранное 6 р., кровельное 10 — 12 р., гвозди 12 — 13 р., чугунъ въ подѣлкахъ 10 р., олово 32 р., свинецъ 8 р., кирпичъ 7 р. 50 к. за тысячу; дрова 1 р. 10 коп. за сажень; за работы: плотнику и печнику 2 р. 50 к., чернорабочему 85 к. до 1 рубля. Замѣчательно, по сравненію съ городомъ, что въ округахъ, напримѣръ, вилюйскомъ, цѣны на матеріалы почти вдвое выше, а на работы также вдвое ниже городскихъ.