БИБЛІОГРАФІЯ

 

(Памятная книжка Якутской области на 1896 годъ. — Изданіе якутскаго статистическаго комит. Выпускъ I)

«Восточное обозрѣнiе» №33, 17 марта 1896

Обыкновенно, когда приходиться разбирать ту или другую памятную книжку, то достаточно одной-двухъ отдѣльныхъ статей, чтобы отнестись къ ней болѣе или менѣе отвѣтственно. Такъ между прочимъ отзывались съ одобреніемъ предыдущаго изданія того же якутскаго комитета. Но настоящее изданіе представляетъ такое обиліе матеріала, что его даже невозможно ставить рядомъ съ обыкновенными памятными книжками. Здѣсь почти безъ преувеличенія можно сказать представлена цѣликомъ Якутская область въ главнѣйшихъ своихъ сторонахъ. Вотъ перечень очерковъ и монографій: 1) о климатѣ Якутской области. 2) очерки физической географіи Якутской области. 3) замѣтки о населеніи Як. обл. въ историко-этногр. отношеніи. 4) территорія и населеніе. 5) къ вопросу о развитіи земледѣлія въ Як. обл. 6) важнѣйшіе промыслы и занятія жителей Колымск. окр. 7) поправка къ статьѣ «О развитіи земледѣлія въ Як. обл.». 8) къ вопросу о скотоводствѣ у якутовъ въ Як. окр. 9) замѣтка по якутскому скотовѣдѣнію. 10) якутскій родъ до и послѣ прихода русскихъ. 11) замѣтка о вліяніи уголовныхъ ссыльн. на якутское населеніе. Наконецъ къ книжкѣ приложенъ списокъ населенныхъ мѣстъ.

Прежде всего, почти во всѣхъ статьяхъ замѣчается недостаточность критическаго отношенія къ статистическимъ и архивнымъ даннымъ, изъ которыхъ авторами дѣлаются выводы. Конечно это извинительно въ трудѣ, пытающемся положить первыя основы изученія страны. Заслуга авторовъ состоитъ уже въ томъ, что они сгруппировали сырой матеріалъ, сдѣлали первыя напрашивающiяся обобщенія, которыя, быть можетъ, и не выдержатъ въ концѣ концовъ критики, но облегчатъ трудъ дальнѣйшихъ изслѣдователей края. Слѣдовательно въ данномъ случаѣ мы говоримъ только о желательномъ, но не всегда возможномъ о томъ, что-бы въ первыхъ-же трудахъ, касающихся малоизвѣстныхъ намъ вопросовъ, послѣдніе были разобраны во всей широтѣ и выводы изъ нихъ обоснованы на несомнѣнныхъ доказательствахъ.

Прежде мы должны сказать нѣсколько словъ о статьѣ «Якутскій родъ», затрагивающей, по словамъ автора, предметъ, въ отношеніи котораго до сихъ поръ не сдѣлано ровно ничего. «Не имѣя возможности, говоритъ онъ, исчерпать предметъ во всей его полнотѣ, предлагаемою работою имѣется въ виду лишь положить начало дальнѣйшему его изслѣдованію». Главными пособіями для автора служили: «Верхоянскій сборникъ» Худякова, «Якутскія народныя сказки», «Три года въ Якутской области» Приклонскаго.

За отсутствіемъ письменности у якутовъ, до прихода русскихъ, сказки и былины составляютъ единственный матеріалъ для составленія понятія объ якутскомъ родѣ въ старину. Но писать исторію по былинамъ чрезвычайно трудно; здѣсь нужно соединеніе въ одномъ умѣ тонкой критики и не зауряднаго творчества. Поэтому-то первыя попытки въ этомъ родѣ, пролагающія путь къ дальнѣйшей разработкѣ вопроса, рѣдко выдерживаютъ удары критики. Чтобы солиднѣе обосновать свои выводы, авторъ разбираемой статьи долженъ былъ бы предпослать ей критическій разборъ извѣстнѣйшихъ былинъ, изъ котораго было-бы видно, чему и въ какой степени можно довѣрять въ нихъ. Это тѣмъ болѣе необходимо, что якуты разсказчики былинъ дополняютъ ихъ обыкновенно своей фантазіей. Поэтому, разсказывая, напр., о жестокости сильнаго человѣка, сказочникъ старается представить, сообразно своему пониманію дѣла, не ту или другую конкретную жестокость, а типъ ея, своего рода абсолютъ. Читая русскія сказки о богатыряхъ, никто не повѣритъ тому, что размахивая тѣломъ захваченнаго человѣка, можно уложить на мѣстѣ шеренги противниковъ. Всякій пойметъ, что здѣсь поэтическое преувеличеніе. Но разбираемый авторъ не всегда удачно оріентируется въ изслѣдуемыхъ имъ сказаніяхъ. Такъ говоря объ истребительныхъ войнахъ старинныхъ якутскихъ родовъ, онъ преувеличиваетъ ихъ результаты. Изъ сборника Худякова онъ приводитъ цитату «Воюющій убиваетъ — законъ» и думаетъ на этомъ основаніи, что «истребленіе побѣжденныхъ практиковалось въ самыхъ широкихъ размѣрахъ». Такiя воинственныя наклонности якутовъ должны были-бы оставить слѣдъ и мы наталкивались-бы на нихъ и при русскомъ владычествѣ. Но ничего подобнаго нынѣ не замѣчается, и объ якутахъ установилось понятіе какъ о тихомъ, даже робкомъ народѣ. «Не даромъ, думаетъ авторъ при воспоминаніи о своемъ прошломъ, теперешніе якуты говорятъ: если бы мы не подпали подъ власть русскихъ, то непремѣнно въ концѣ концовъ перерѣзали-бы другъ друга. Такое мнѣніе якутовъ, во всякомъ случаѣ, очень характерно для ихъ представленія о своемъ отдаленномъ прошломъ».

Мы думаемъ, что если даже характерно, то въ меньшей степени, чѣмъ полагаетъ авторъ. Тѣ и другой судятъ о старинѣ по былинамъ, только якуты знаютъ ихъ какой-нибудь десятокъ, два, а авторъ сотни, Понятно, что сужденіе получается однородное, но здѣсь мы и пожелали бы автору болѣе глубокой критики. Равнымъ образомъ, желая по былинамъ обрисовать отношеніе якутовъ къ тойонамъ, авторъ ссылается на то, что «сами якуты признаютъ свои сказки вѣрнымъ отображеніемъ ихъ старинной жизни». Другого отношенія къ сказкамъ со стороны неграмотнаго народа, никогда не знавшаго письменности, не можетъ и быть, но дѣло автора было показать, насколько эти изображенія вѣрны дѣйствительности. Въ своемъ изслѣдованіи былинъ, авторъ, упоминая о рабствѣ свойственномъ древнимъ якутамъ, и продолжавшемся даже при русскомъ владычествѣ, не показалъ, въ чемъ оно состояло, и каковъ былъ его характеръ. По-видимому, къ категоріи рабства авторъ всецѣло относитъ продажу дѣтей родителями. Извѣстно, что покупка дѣтей производится у якутовъ и нынѣ, но не съ цѣлью обратить ихъ въ рабовъ, а чтобы усыновить. Авторъ не показалъ намъ, есть-ли существующій нынѣ обычай смягченія прежде дѣйствовавшаго рабства, или наоборотъ онъ доказываетъ, что и въ старину не было безусловныхъ рабовъ. Отмѣтимъ одно интересное указаніе на то, что древніе якуты имѣли понятіе о выборномъ началѣ, что видно изъ сказки «Чирокъ и Беркутъ», которую авторъ относитъ къ эпохѣ переселенія якутовъ въ Якутскую область.

Во второй части своей статьи, имѣющей цѣлью показать какъ развилось якутское общественное управленіе подъ вліяніемъ русской власти, встрѣчаются такіе мысли и выводы, мало или совсѣмъ не обоснованныя. Такъ авторъ говоритъ, что правительство до половины XVIII ст. «не дѣлало попытки къ вмѣшательству въ якутское самоуправленіе», что «установленіемъ власти комиссаровъ ставшихъ выше родоначальниковъ, было значительно ослаблено въ глазахъ массы родовое начало». Это-то послѣднее обстоятельство вѣроятно и облегчило введеніе впослѣдствіи «выборнаго начала».

Изъ приведенныхъ словъ, а тѣмъ болѣе изъ дальнѣйшаго изложенія у автора, видно, что власть родоначальниковъ сразу-же уменьшилась вслѣдствіе русскаго владычества. Мнѣніе это ничѣмъ не подтверждается. Наоборотъ, то, что намъ извѣстно объ якутахъ и другихъ инородцахъ, скорѣе доказываетъ обратное. Самъ же авторъ приводитъ указы правительства, стремившіеся ограничить злоупотребленія комиссаровъ и вообще ближайшихъ начальниковъ. Въ этихъ указахъ въ сильныхъ выраженіяхъ говорится о насиліяхъ и произволѣ комиссаровъ и воеводъ, т. е. именно о вмѣшательствѣ ихъ, вопреки закону и намѣреніямъ высшаго правительства, во внутреннюю жизнь якутовъ. При такомъ вмѣшательствѣ, особенно при существованіи ничѣмъ не сдерживаемаго произвола, первые склоняютъ головы тойоны; но не для того, что бы передать въ руки народа ту дѣйствительную власть, которую они имѣли раньше, а наоборотъ, чтобы укрѣпить ее. Тойонъ, принесшій нѣчто отъ земныхъ своихъ благъ своему начальству, дѣлался вхожъ къ нему и могъ въ случаяхъ столкновеній съ сородичами. разсчитывать на его поддержку. Тойонъ — это есть сила, выдвинутая самой якутской жизнью; будучи родоначальникомъ онъ извлекалъ выгоды какъ отъ усиленія, такъ и отъ ограниченія произвола администраціи. Авторъ видитъ только вторую половину и приводитъ результаты дѣятельности комиссіи Черкашенникова, бывшей во второй половинѣ прошлаго вѣка. Она, по словамъ его, «была дѣйствительнымъ ограниченіемъ произвола мѣстной администраціи и существеннымъ облегченіемъ для якутовъ». Воспользовавшись этимъ, родоначальники «прежде всего стараются прибрать къ рукамъ выгоды матеріальныя». Далѣе авторъ говоритъ, что «старѣйшіе», «именитые», «лучшіе» люди превратившись въ «почетныхъ», стремятся удержать въ своихъ рукахъ остатки былой власти, даже расширить ее. Все это ставится какъ будто на счетъ комиссіи Черкашенникова, на счетъ политики «невмѣшательства», впрочемъ авторъ недостаточно выясняетъ свое отношеніе этому вопросу.

Онъ какъ будто смотритъ на введеніе новаго выборнаго учрежденія, инородныхъ управъ, а такъ же и степныхъ думъ, просуществовавшихъ всего 13 лѣтъ, какъ на шагъ впередъ якутскаго самоуправленія. Если такова мысль автора; то трудно съ нею согласиться; наоборотъ эти новыя учрежденія дали большую возможность вліять на родовыя управленія, и скорѣе ограничили, чѣмъ расширили дѣйствительное самоуправленіе. Въ дѣйствительности управы были только посредствующимъ звеномъ между властью и родовымъ управленіемъ.

Не смотря на указанные нами слабыя мѣста, статья читается съ большимъ интересомъ и даетъ много новыхъ свѣдѣній о якутахъ. Главная ея заслуга въ томъ, что она призываетъ къ изученію хотя не совсѣмъ новаго, но ею въ первый разъ отчетливо поставленнаго вопроса. Мы начали съ этой статьи именно потому, что она представляетъ собой попытку положить фундаментъ цѣлой отрасли якутоведенія. Об остальныхъ скажемъ по порядку. 1) О климатѣ, 2) о физич. географіи представляютъ собою компилятивный трудъ, изъ котораго читатель, не знакомый съ спеціальными работами, узнаетъ много интереснаго. Отъ компиляціи мы, конечно, не требуемъ критики сообщаемыхъ ею данныхъ, и какъ таковая она составлена вполнѣ удовлетворительно.

(Продолженіе будетъ).

 

БИБЛІОГРАФІЯ

(Памятная книжка Якутской области на 1896 годъ. — Изданіе якутскаго статистическаго комит. Выпускъ I)

(Продолженіе).

«Восточное обозрѣнiе» №35, 22 марта 1896

3) О населеніи въ историко-этнограф. отношеніи. Статья эта представляетъ сводъ болѣе или менѣе извѣстныхъ данныхъ о народностяхъ, населяющихъ областъ. Статья удостоилась медали, но и она не свободна отъ того недостатка составителей книжки, на который мы указали ранѣе. Такъ о якутахъ авторъ говоритъ: «захвативъ территорію и оттѣснивъ другихъ инородцевъ, они, въ противоположность послѣднимъ, сильно размножились», не смотря на разныя неблагопріятныя условія. «По переписи 1795 г. въ области было 50066 якутовъ муж. пола — а чрезъ 67 лѣтъ въ 1862 ихъ уже было 102.307 мужчинъ и 98.725 женщинъ». Въ 1795 году далеко еще не всѣ якуты были крещены, слѣдовательно въ метрикахъ нельзя искать повѣрки цифръ, которыя даетъ перепись. Какъ производились въ то время переписи, мы не знаемъ, но легко допустить, что извѣстная часть населенія укрывалась отъ нихъ. Кромѣ того, нынѣ статистическ. комитетъ, согласно спискамъ населенныхъ мѣстъ, уменьшаетъ оффиціальную цифру населенія. По автору выходитъ ежегодный приростъ 1,5 %, между тѣмъ теперь, приростъ не достигаетъ и половины вычисленнаго выше. Очень можетъ быть, что прежде размноженіе шло быстрѣе, чѣмъ нынѣ, но это требуется подтвердитъ какими-нибудь посторонними древнимъ переписямъ обстоятельствами. Живучесть племени, выражаемая въ его размножаемости, чрезвычайно крупное явленіе, можно даже сказать центральное въ жизни народа, поэтому и можно утверждать только съ доказательствами въ рукахъ: такія-же опредѣленія, какъ «живучіе, хитрые и пронырливые» (это сказано о якутахъ по поводу ихъ воздѣйствія на кучку русскихъ), не прибавляютъ ничего къ нашимъ знаніямъ, и представляютъ собою только повтореніе ходячихъ мнѣній. Авторъ упоминаетъ о замѣчаемыхъ нынѣ попыткахъ рѣшеній мѣстныхъ экономическихъ вопросовъ, но въ чемъ они состоятъ, не говоритъ. Равнымъ образомъ о нихъ нѣтъ ни слова и въ другой статьѣ, трактующей преимущественно экономическіе вопросы («о развитіи земледѣлія»). Пока идетъ только размежеваніе земель и надѣленіе русскихъ крестьянъ и сектантовъ угодьями, но въ этомъ трудно видѣть рѣшеніе экономическихъ вопросовъ. Статья относится съ нѣкоторымъ оптимизмомъ къ русскому вліянію на якутовъ: «Въ городѣ Якутскѣ русскій говоръ беретъ верхъ надъ якутскимъ. Въ началѣ и въ срединѣ этого столѣтія, по отзывамъ различныхъ путешественниковъ, на званныхъ вечерахъ не только богатыхъ русскихъ купцовъ, но и высшихъ администраторовъ, якутскій языкъ употреблялся больше чѣмъ русскій; теперь-же всякій торгующій и зажиточный якутъ учится и старается говорить по-русски». Въ общемъ статья даетъ много дѣльныхъ и вѣрныхъ характеристикъ и, какъ упомянуто, удостоилась медали.

4) «Территорія и населеніе». Авторъ приводитъ таблицу смертности по возрастамъ, изъ которой видно, что въ округахъ для возраста до пяти лѣтъ показано сравнительно мало умершихъ; между тѣмъ въ городахъ, въ которыхъ вообще меньше умираютъ, чѣмъ въ округахъ, смертность дѣтей показана значительно выше, именно 0,44 % смертныхъ случаевъ. Признавая регистрацію смертныхъ случаевъ въ городахъ болѣе правильною, чѣмъ въ селеніяхъ, гдѣ часто церковь отстоитъ на десятки верстъ, нельзя не придти къ заключенію, что въ округахъ многіе умершіе со времени послѣдней ревизіи 1858 года, продолжаютъ числиться живыми. Если это такъ, то нужно уменьшить тотъ процентъ прироста населенія, который авторъ выводитъ за пятилѣтіе съ 1886—1890 г. У него выходитъ приростъ быстрѣе, чѣмъ у Янсона — 0,67 противъ 0,58. Авторъ не сдѣлалъ никакой попытки сопоставить оффиціальныя цифры населенія съ тѣми, которыя получены статистическимъ комитетомъ въ спискѣ населенныхъ мѣстъ, а между тѣмъ разница получается большая на 13 тыс. душъ обоего пола. Повидимому слѣдуетъ съ большимъ довѣріемъ относиться къ цифрѣ, выведенной въ «спискѣ», но тамъ встрѣчаются ошибки, иичѣмъ не объясненныя. Такъ на XIV стр. населеніе 1 нерюктейскаго наслѣга опредѣлено въ 262 м. и 720 ж. Здѣсь несомнѣнно ошибка по крайней мѣрѣ на 400 душъ, изъ другой статьи «о развитіи земледѣлія» видно, что въ 1 нерюктейскомъ наслегѣ мужчинъ не 262, а 738.

5) «О развитіи земледѣлія». Это одна изъ самыхъ интересныхъ статей книжки, какъ по характеру затрагиваемыхъ вопросовъ, такъ и по богатству собраннаго матеріала. Но авторъ видимо мало симпатизируетъ якутскому земледѣлію и мирится съ нимъ, только признавъ его подсобнымъ промысломъ къ главному, т. е. скотоводству. Въ Олекминскомъ округѣ преобладающее значеніе давно уже получилъ земледѣльческій промыселъ, а въ якутскомъ онъ довольно быстро развивается, между тѣмъ какъ скотоводство обнаруживаетъ признаки упадка. Авторъ, конечно, прямо не отрицаетъ земледѣлія, но только доказываетъ невозможность его въ качествѣ капиталистическаго промысла, но вся аргументація его наводитъ на мысль, что онъ не чуждъ предвзятаго мнѣнія о невыгодѣ земледѣлія вообще.

Авторъ довольно подробно останавливается на естественныхъ причинахъ, вызвавшихъ правильное развитіе земледѣлія. Между прочимъ онъ указываетъ на отливъ ангарскаго хлѣба, доставлявшагося раньше въ Якутскъ, на енисейскіе золотые промысла. Съ этимъ трудно вполнѣ согласиться, такъ какъ и теперь въ Якутскъ и на приленскіе пріиски доставляется преимущественно балаганскій, т. е. ангарскій хлѣбъ. Другую причину авторъ правильно видитъ въ открытіи пріисковъ олекминско-витимской системы, потребовавшихъ отъ якутовъ огромныя количества мяса и тѣмъ заставившихъ ихъ искать себѣ новыхъ пищевыхъ средствъ въ развитіи земледѣлія. Вообще черезчуръ большая разносторонность автора ведетъ его иногда къ мало обоснованнымъ выводамъ и невѣрнымъ замѣчаніямъ. Онъ утверждаетъ, напр., не доказывая, что якуты до прихода русскихъ не умѣли выпускать озеръ; но въ такомъ случаѣ трудно объяснить ту массу покосовъ, которыми они пользовались. Повидимому такое утвержденіе авторъ дѣлаетъ только на томъ основаніи, что до 20—30 годовъ не встрѣчается свѣдѣній о спускѣ якутами озеръ. Относительно вліянія лѣсовъ. Въ статьѣ повторяется ходячее мнѣніе о сухости климата, въ зависимости отъ обезлѣсенія, противъ чего приведены уже были доказательства въ «Намскихъ письмахъ». Таблица съ вычисленіемъ дохода, или, по словамъ автора, убытка, отъ промышленнаго земледѣлія мало доказательна и опровергается въ другой статьѣ; «Поправка». Въ отношеніи выкладокъ обѣихъ статей можно сказать, что вопросъ не можетъ быть такъ, просто разрѣшенъ, какъ это дѣлаютъ авторы. У якутовъ каждая вещь имѣетъ двойную цѣну, кредитную и на наличныя деньги, и потому посредствомъ перетасовки изъ этихъ цѣнъ не трудно доказать, что угодно. Выкладки могли-бы имѣть значеніе только въ томъ случаѣ, если бы сдѣланъ былъ точный анализъ вліянія двойственности цѣнъ съ одной стороны, и вычисленія произведены надъ массою отдѣльныхъ хозяйствъ съ другой; авторъ рекомендуетъ для поднятія сельско-хозяйственной дѣятельности населенія — скотоводства и полеводства въ совокупности образованіе и воспитаніе молодого поколѣнія. Онъ не признаетъ особой пользы за якутскимъ реальнымъ училищемъ (нынѣ прогимназiя), предпочитая ему сельско-хозяйственно-техническую школу. Ему кажется, что съ открытіемъ такой спеціальной школы, получатъ смыслъ существующія нынѣ школы грамотности, и край будетъ кишѣть теоретически образованными земледѣльцами. Но трудно допустить, что спеціальное образованіе можетъ гдѣ-нибудь предшествовать общему. Затѣмъ намъ показалось страннымъ понятіе автора о якутскомъ трудѣ: «Теперь трудъ въ якутской жизни, говорить онъ, является какъ-бы необходимымъ зломъ. Вся предпріимчивость этого способнаго племени направлена на добываніе доходовъ, не вытекающихъ изъ трудового начала» (рѣчь идетъ о торгашествѣ) главная масса населенія живетъ несомнѣнно трудомъ, а не оборотами и если трудъ есть зло, то по столько, по сколько онъ не даетъ производителю всего результата и вообще посколько онъ обременителенъ для человѣка.

Не смотря на указанные недостатки, мы прочли статью съ большимъ интересомъ. Хотя авторъ не правильно ставитъ вопросъ, даетъ ему не надлежащее освѣщеніе, но за то онъ мастерски группируетъ факты и самъ отчасти преподноситъ матеріалъ для оцѣнки своей гипотезы. Въ исторіи науки не разъ бывали примѣры, что неправильная односторонняя теорія, вызывая дальнѣйшія изслѣдованія, вела ближайшимъ путемъ къ истинѣ.

6) «Промыслы Колымскаго округа» представляетъ собою извлеченіе изъ отчета старшаго совѣтника Д. И. Меликова по его командировкѣ въ округъ. Отчетъ доказываетъ наблюдательность автора, но особыхъ научныхъ достоинствъ не имѣетъ. Въ заключеніе авторъ предлагаетъ рядъ мѣръ для сохраненія лѣсовъ отъ пожаровъ, истребляющихъ промысловаго звѣря. Мѣры эти сводятся въ сущности къ инструкціи для производства дѣлъ о лѣсныхъ пожарахъ и устанорленія наказанія за учиненіе неосторожнаго поджога. По нашему мнѣнію, большого значенія онѣ имѣть не могутъ.

7) О «Поправкѣ» мы сказали уже нѣсколько словъ; прибавимъ, что она интересна главнымъ образомъ по массѣ фактическаго матеріала, выводъ-же автора о выгодахъ промышленнаго земледѣлія требуетъ провѣрки.

(Окончаніе будетъ).

 

БИБЛІОГРАФІЯ.

(Памятная книжка Якутской области на 1896 годъ. — Изданіе якутскаго статистическаго комит. Выпускъ I)

(Окончаніе).

«Восточное обозрѣнiе» №42, 7 апр. 1896

8) «Къ вопросу о скотоводствѣ». Это не особенно большая статья, резюмирующая и обобщающая данныя переписи въ одномъ изъ наслеговъ Баягантайскаго улуса по отношенію къ якутскому скотоводству. Какъ видитъ читатель, вопросъ не отличается особою широтою, но статья производитъ выгодное впечатлѣніе своею доказательностью и болѣе или менѣе исчерпывающими предметъ обобщеніями. Авторъ ни разу не уклоняется въ сторону отъ него и представилъ образецъ примѣненія точнаго метода. Онъ, между прочимъ, доказываетъ малую продуктивность якутскаго скотоводства и констатируетъ плохое питаніе скота.

9) Скотоводству же посвящена другая статья, носящая болѣе спеціальный характеръ. Это научное изслѣдованіе, сдѣланное мѣстнымъ ветеринаромъ, типа якутскаго скота, иллюстрированное массою сдѣланныхъ авторомъ примѣровъ. Рогатый скотъ у автора вообще лучше изслѣдованъ, чѣмъ конный, а относительно послѣдняго промѣры произведены въ относительно достаточномъ количествѣ только для Якутскаго округа, Вилюйскій-же и Олекминскій округъ, кромѣ того, не изучены въ отдѣльности и таблицы для нихъ представлены смѣшанныя. Между тѣмъ лица, бывшія на Ленѣ и встрѣчавшія безконечные обозы возчиковъ тяжести на промысла, могли слышать отъ мѣстныхъ ямщиковъ, а тѣмъ болѣе отъ якутовъ, что лошади вилюйская, якутская и олекминская настолько различаются другъ отъ друга, что опытный человѣкъ узнаетъ по наружному виду. Поэтому интересно было-бы частное изслѣдованіе по каждому округу въ отдѣльности; оно не только выдвинуло-бы отличительныя черты лошадей того или другого округа, но дало-бы лучшій матеріалъ даже для общаго представленія о якутской лошади вообще. Авторъ очевидно не занимался спеціально вопросомъ о размѣрахъ скотоводства и формѣ пользованія скотомъ, поэтому у него встрѣчаются въ этихъ отношеніяхъ неточности. Разсказывая объ обычаѣ якутовъ отдавать молочный скотъ въ прокормъ и хасасъ, т. е. въ аренду изъ-за извѣстнаго количества молочныхъ продуктовъ, онъ говоритъ: «съ нѣкоторымъ вѣроятіемъ возможно предположить, что большая половина якутскаго скота находится въ условіяхъ именно этихъ двухъ формъ владѣнія, весною онъ эмигрируетъ въ хасасъ, зимою — на прокормъ, и такъ въ нѣкоторыхъ хозяйствахъ дѣло идетъ безъ перерывовъ, всегда» «въ хасасъ идутъ наилучшія изъ молочныхъ особей». Не нужно быть знатокомъ дѣла, чтобы видѣть здѣсь ошибку. Въ самомъ дѣлѣ хозяинъ прежде всего отберетъ наилучшія особи для своего непосредственнаго пользованія, что-же касается до самой отдачи въ хасасъ, то она производится, несомнѣнно, только относительно состоятельными людьми, слѣдоват., уже не съ нѣкоторою вѣроятностью, и съ полною достовѣрностью можно допустить, что въ хасасъ идетъ значительно меньшая половина скота. Авторъ сильно осуждаетъ отдачу скота въ хасасъ, и потому, вѣроятно, допустилъ нѣкоторое преувеличеніе въ размѣрахъ этой формы пользованiя имъ.

Скотоводство и земледѣліе имѣютъ, несомнѣнно, тѣсную связь между собою и должны-бы развиваться параллельно, земледѣліе даетъ скоту пищу въ видѣ соломы, а скотоводство даетъ побочный заработокъ земледѣльцу и, въ видѣ отброса, навозъ, годный для удобренія полей и только общее измѣненіе соціально-экономическихъ условій можетъ дать толчекъ къ такому параллельному развитію. Нашъ-же авторъ, переходя къ мѣрамъ для поднятія скотоводства, дѣлаетъ несовсѣмъ понятное разсужденіе: «мѣры, говоритъ онъ, могутъ быть, по словамъ авторитетовъ (какихъ это? не по словамъ-ли всякаго толковаго человѣка?), троякаго рода; во-первыхъ мѣры, зависящія отъ отдѣльнаго лица, во-вторыхъ, отъ группы, товарищества, или общества и, въ третьихъ, отъ правительства». Авторъ признаетъ возможными только послѣднія. Сказавъ, что «духъ предпріимчивости у якутовъ еще надлежитъ воспитать», онъ заключаетъ, что остаются только мѣры правительственныя, «направленныя преимущественно, какъ видно изъ только что сказаннаго, къ поощренію и поддержкѣ всякаго почина, изъ сферы-ли общественной или личной. Особенно большую будущность здѣсь обѣщаетъ починъ перваго рода — общественный; личная культурная иниціатива якутамъ мало доступна».

11) «О вліяніи уголовныхъ ссыльныхъ». Статья эта не представляетъ строго-научнаго характера — скорѣе это есть попытка на основаніи личныхъ впечатлѣній представить картину отношеній между ссыльными и якутами. Статья написана живо, образно и хорошимъ языкомъ. Въ заслугу автору должно-быть поставлено то, что онъ вообще воздерживается отъ признанія ходячихъ мнѣній и по возможности критикуетъ ихъ. Не отрицая вліянія ссылки, онъ умаляетъ въ сильной степени то значеніе этого фактора, которое сложилось на основаніи поверхностнаго знакомства съ фактами. Другое отличіе этой статьи отъ прочихъ состоитъ въ томъ, что авторы послѣднихъ съ любовью относятся къ изучаемому ими племени, а у перваго этого не замѣтно и даже какъ будто существуетъ нѣкоторое предвзятое мнѣніе, невыгодное для якутовъ, хотя оно нигдѣ не высказывается, а, какъ-бы, читается между строкъ. Если нами вѣрно подмѣченъ характеръ отношенія автора къ инородцамъ, то это во всей исторіи изученія якутовъ кажется первый случай. Мы, конечно, не будемъ ставить въ вину ему этого обстоятельства, а указываемъ на него, какъ на интересный психологическій фактъ. Мелкое изслѣдованіе чужого племени вызываетъ въ изслѣдователѣ симпатическое къ нему чувство, иногда непонятное для читателя, но въ данномъ случаѣ мы его не видимъ. Трудно сказать напередъ, какое отношеніе къ дѣлу выгоднѣе и потому предъидущія строки написаны мимоходомъ безъ всякаго отношенія къ предмету статьи.

Разбираемый авторъ не вполнѣ чуждъ, по-видимому, излишней вѣры въ архивный матеріалъ. Такъ на основаніи свѣдѣній, сохранившихся въ архивѣ, о числѣ преступленій въ 20-хъ годахъ, авторъ признаетъ, что преступность того времени выше современной. Затѣмъ онъ приводитъ разсчетъ, что преступность ссыльныхъ едва-ли поравняется съ соотвѣтствующею для мѣщанъ. Сколько мы понимаемъ дѣло, менѣе всего можно обобщать статистику преступленій вообще и по отношенію къ ссыльнымъ въ особенности. Изъ нихъ всегда добрая половина, а въ нѣкоторыхъ случаяхъ даже ¾ отсутствуетъ и только числится на бумагѣ, а число преступниковъ для опредѣленія процента дѣлится не только на наличныхъ ссыльныхъ, но и на всѣхъ, записанныхъ въ списки. Впрочемъ, указанныя нами неточности мало вліяютъ на общіе выводы автора.

Въ заключеніе не смотря на частные недостатки, на ошибки, естественныя во всякомъ новомъ дѣлѣ, мы не можемъ не признать очерковъ и монографій, помѣщенныхъ въ памятной книжкѣ, цѣннымъ вкладомъ въ науку якутовѣдѣнiя, и пожелаемъ сотрудникамъ статистическ. комитета дальнѣйшихъ успѣховъ въ начатыхъ ими изысканіяхъ.