1893 годъ.

«Сибирскiй вѣстникъ» №21, 19 февраля 1893

Якутскъ, 4 янв. 1893 г. Съ наступленіемъ сильныхъ морозовъ, при безснѣжьи, дошедшихъ до 44° по R., у насъ увеличились и кражи, отличающійся необыкновенной смѣлостью, или юморомъ воровъ.

Не такъ давно вломились въ сѣни жилаго дома акцизнаго чиновника, въ 10 или 11 часовъ вечера, когда никто еще въ домѣ не спалъ. Но благодаря послѣднему обстоятельству, воры ничѣмъ не воспользовались. — Въ слѣдующую ночь, вѣроятно, тѣ же воры, проникли въ амбаръ полицейскаго надзирателя, сняли висѣвшіе тутъ мундиры его, разостлали ихъ на полу и на подобное ложе посадили тушу коровьяго мяса, привѣсивъ къ ней и шашку и проч. Дворъ, гдѣ квартира обоихъ пострадавшихъ, смеженъ съ полицейскимъ дворомъ, почему крайне удивительно, что каланчистъ ничего не замѣтилъ.

Сведемъ теперь читателя (конечно, съ его позволенія) въ наше благородное собраніе. Предоставивъ читателю представить себѣ оное какимъ ему угодно, введемъ его туда въ день балъ-маскарада, что былъ 3 января сего года. Вошедши въ переднюю, читатель увидитъ каѳедру, за которой возсѣдаетъ продавецъ билетовъ на входъ, дежурный старшина, тотъ самый, о которомъ мы вели уже рѣчь. (См. №№ «Сиб. Вѣст.» за минувшій годъ). Далѣе, въ единственной залѣ читатель насладится лицезрѣніемъ испанцевъ, турокъ, татаръ и пр., и пр... Вотъ испанецъ съ турчанкой сладко дремлютъ и зѣваютъ, а тамъ толстая маска въ дамскомъ костюмѣ XVII вѣка, тайкомъ, подъ густой вуалью, грызетъ кедровые орѣшки. Далѣе, бравый, плечистый турокъ что то сладкое нашептываетъ приземистой турчанкѣ съ красными широкими руками, благодаря чему напоминающей собою скорѣе прачку, чѣмъ жилицу дремлющаго Востока, или нѣжную обитательницу гарема... Музыка смолкла и наша парочка турокъ направилась къ дамской уборной. Вошли. «Мужчина, мужчина вошелъ!» заговорили бывшія въ уборной маски-женщины, поспѣшно надѣвая маски и накидывая домино. «Мужчинамъ входить сюда нельзя», вѣжливо замѣтило нашему турку розовое домино. — «Я не мужчина», отвѣтилъ сиповатымъ басомъ пьяницы турокъ. «Какъ не мужчина! у тебя и голосъ, и манеры мужскія»... удивилось домино. «А тебѣ что за дѣло, мужчина онъ или женщина, а? Тебѣ то какое дѣло, а?» бойко затрещала турчанка, подступая къ домино. «Я... извините... ничего»... смутилось домино. — «А, ты ничего? теперь ты ничего?.. Ты, рази, старшина, а?.. Извольте! не унималась турчанка, обращаясь къ остальнымъ маскамъ. Извольте! она, пожалуй, заставитъ и меня вывести... Я жена купца, Малобазаръ-Калачинская, мой мужъ членъ собранья, и вдругъ меня какая нибудь»... Но потокъ ея малобазаровскихъ рѣчей прервала барыня безъ маски: «остановитесь сударыня! а вы, г. турокъ, снимите маску!» Подъ вліяніемъ повелительнаго тона «дамы безъ маски», турчанка умолкла, а турокъ снялъ маску... «Евнухъ!» вскрикнули необыкновенно удивленныя присутствующія...

Дѣло вотъ въ чемъ. — Это былъ не «евнухъ», а субъектъ саженнаго роста, 42 г., слывущій дѣвицей и въ данное время приживалкой купчихи Малобазаръ-Калачинской. Слѣдовательно, все происшедшее было простымъ недоразумѣніемъ, кромѣ лишь того, что турчанка есть, дѣйствительно, жена члена собранія, но... съ слишкомъ либеральнымъ язычкомъ и неукротимымъ нравцемъ, выдѣляющимъ ее изъ обыкновенной толпы якутянокъ...

Этотъ случай, по нашему мнѣнію, имѣетъ полезную сторону и для науки, такъ какъ онъ указываетъ на то, что амазонки существуютъ и въ наше время, вопреки утвержденію г. Эдуарда Гарнье, («Наука и жизнь» за 1890 годъ, ст. «Карлики и Великаны» *) что, будто бы, они «были», а теперь ихъ «нѣтъ». Не амазонка ли нашъ басистый турокъ саженнаго роста? Право амазонка...

*) Есть и отдѣльное изданіе.

«Восточное обозрѣнiе» №10, 7 марта 1893

Якутскъ, 22-го января. Недавно среди якутской публики пронесся слухъ, что мѣстные любители музыки и литературы задумали построить небольшой театръ взамѣнъ манежа-сарая, въ которомъ до сихъ поръ давались спектакли. Давно-бы пора. Манежъ — зданіе старое, холодное, сырое и неудобное. Многаго затѣвать не приходится: театръ будетъ деревянный, человѣкъ на 200 и весь обойдется, какъ полагаютъ, тысячъ въ 6 рублей. Любители надѣются на поддержку мѣстныхъ меценатовъ, главнымъ-же образомъ — на выручку отъ спектаклей.

Первый шагъ къ этому былъ сдѣланъ 19-го января: въ этотъ день былъ данъ спектакль, одна половина сбора съ котораго предназначена на пособіе вольной пожарной дружинѣ, а другая на образованіе фонда для постройки новаго театра. Поставлено было: «На земской нивѣ» — драма Крылова и водевилъ «Ямщики». Въ особенности хороша была г-жа Сухачева въ роли сельской учительницы Строниной. Театръ былъ почти полонъ: только 2-й и 3 ряды креселъ были не заняты.

«Сибирскiй вѣстникъ» №50, 5 мая 1893

Г. Діонео *) въ «Русскихъ Вѣдомостяхъ» разсказываетъ, что въ прошломъ году въ Якутскѣ было сдѣлано неожиданное открытіе: оказалось, что нѣкій К., одинъ изъ самыхъ почтенныхъ и уважаемыхъ людей въ городѣ, на вечерахъ котораго собирались всѣ мѣстные тузы, пили шампанское и рѣзались въ карты, — содержитъ «блатную контору», по просту сказать — разбойничью шайку, пристукивающую подъ городомъ прохожихъ и проѣзжихъ. Открылось дѣло такимъ образомъ. Въ окрестностяхъ Якутска убили скопца, у котораго, по слухамъ, имѣлось тысячъ 200 состоянія. Молодой слѣдователь, только что пріѣхавшій изъ университета, поднялъ дѣло по горячимъ слѣдамъ. Показанія пойманныхъ убійцъ были на столько серьезны, что слѣдователь потребовалъ ареста К. Въ это время произведенъ былъ медицинскій осмотръ тѣла скопца и врачъ констатировалъ, что смерть произошла отъ случайнаго удара головою по лиственницѣ, при паденіи изъ саней. Къ несчастью, продолжаетъ корреспондентъ, въ Якутскѣ губернатора тогда не было, и молодой слѣдователь не имѣлъ сильной опоры въ его лицѣ. Коллективное вліяніе всѣхъ, кому желательно было замять дѣло, — оказалось слишкомъ сильнымъ. Къ сожалѣнію, авторъ этого сообщенія уѣхалъ изъ Якутска раньше, чѣмъ исторія закончилась и не знаетъ судьбы ни К., ни рьянаго слѣдователя.

*) Настоящее имя Шкловский Исаак Владимирович, публицист, этнограф и беллетрист, успевший познакомиться с Якутским краем во время своей ссылки в Среднеколымск с 1886 по 1892 гг. (Прим. Админ. Сайта)

Кстати о слѣдователяхъ. Въ 1733 году въ тотъ-же злосчастный Якутскъ явилась слѣдственная комиссія со Скорняковымъ-Писаревымъ во главѣ и, обревизовавъ воеводу Жадовскаго, арестовала его. Но тутъ произошло нѣчто совсѣмъ неожиданное. Казачій голова Алексѣй Аргуновъ, протоіерей Тарлыковъ и какой-то попъ Григорій вмѣстѣ съ казаками, «дѣтьми боярскими и людьми служилыми» разбили караулъ, освободили воеводу, а потомъ переловили членовъ слѣдственной комиссіи и, заковавъ въ цѣпи, посадили въ темницу. Слѣдствіе продолжалось, но уже не надъ Жадовскимъ, а надъ несчастными слѣдователями. Наконецъ, окончилось дознаніе и Жадовскій сдѣлалъ представленіе о высылкѣ Скорнякова-Писарева (это главнаго-то ревизора!) въ Жиганскъ, гдѣ тогда было всего только шесть жителей.

На бѣду, иркутская канцелярія успѣла уже забыть, зачѣмъ посланы слѣдователи, Жадовскаго благодарили и приказали ему, описавъ имѣніе Скорнякова-Писарева, сослать его, но только не въ Жиганскъ, а въ другое мѣсто, потому что въ Жиганскъ отправили уже вице-президента коммерцъ-коллегіи Фика, которому предписывалось запретить разговаривать.

Не правда-ли мило?

Восемь.

«Восточное Обозрѣніе» №27, 4 iюля 1893

Намъ пишутъ изъ Якутска, что, командируя на производство межевыхъ работъ въ Олекминскомъ и Якутскомъ округахъ мѣстныхъ землемѣровъ, г. губернаторъ счелъ нужнымъ объявить къ свѣдѣнію управъ и родовыхъ управленій, что отправляемымъ чиновникамъ выданы «въ прогоны, жалованье на путевыя издержки, на наемъ прислуги и канцелярскія принадлежности нужныя для того деньги... Управы-же и управленія обязаны давать межевымъ чинамъ 16 чел. рабочихъ въ лѣсныхъ дачахъ, въ открытыхъ 6 человѣкъ, двѣ подводы въ день исполнителямъ для выѣзда на межу и обратно, 1 для инструментовъ и 1 для объявленіи повѣстокъ. Квартиры отводить безъ задержанія и безплатно. Затѣмъ никакихъ другихъ, кромѣ исчисленныхъ требованій, а тѣмъ болѣе частныхъ расходовъ по содержанію межевыхъ чиновъ, общества производить не должны».

«Сибирскiй вѣстникъ» №114, 1 октября 1893

Якутскъ, 25 августа. Назадъ тому года три въ Якутскѣ было открыто очень симпатичное общество подъ названіемъ «кружокъ любителей музыки и литературы». Задачи его были устраивать концерты, спектакли, музыкально-литературныя вечера, народныя чтенія, живыя картины и проч.

Вездѣ, а тѣмъ болѣе въ Якутскѣ такое общество — явленіе весьма отрадное: не все же водку пить, играть въ карты, заниматься сплетнями да адюльтерствомъ. Нѣсколько лѣтъ общество существовало благополучно, не смотря на неблагопріятныя для него условія, изъ которыхъ главное — недостатокъ людей, которые могли бы быть исполнителями въ той или другой области искусства. Чуть не каждому члену кружка приходилось быть энциклопедистомъ искусства, т. е. актеромъ, пѣвцомъ, музыкантомъ и наконецъ даже суфлеромъ и декораторомъ. Понято, что вполнѣ хорошаго исполненія при такихъ условіяхъ ждать было нельзя. Но повторимъ, дѣла шли сносно. Устраивалось въ годъ нѣсколько спектаклей, одинъ—два концерта. Если концерты нерѣдко сильно хромали, то спектакли, въ большинствѣ случаевъ, сходили весьма удачно, по крайней мѣрѣ публикѣ нравились. Этому способствовало, съ одной стороны, то, что выбирались пьески со смысломъ, напр., изъ Островскаго, Крылова-Александрова, Шпажинскаго. Съ другой стороны и цѣли спектаклей публикѣ были симпатичны, большею частію — благотворительныя. Такъ напр. давались спектакли въ пользу пансіона при реальномъ училищѣ, для бѣдныхъ учениковъ-якутовъ, мѣстнаго благотворительнаго общества, женской прогимназіи*), якутовъ — во время дождливаго года, когда сѣно было снесено водою или сгнило.

*) Женская прогимназія до послѣдняго времени была какъ бы въ загонѣ: средства ея были такъ незначительны, что въ одно 20-ое число нечѣмъ было удовлетворить дававшихъ въ ней уроки учителей.

Кромѣ того, члены кружка устроили нѣчто вродѣ клуба. Разъ въ недѣлю они собирались въ помѣщеніи собранія,

которое было арендовано кружкомъ, — съ цѣлью пріятно и въ тоже время по просту, безъ затѣй, провести время. Здѣсь читали, пѣли, играли (не въ карты, — онѣ были изгнаны, — а на музыкальныхъ инструментахъ), декламировали; дамы являлись часто со своими рукодѣліями. Въ заключеніе, протанцевавъ нѣсколько туровъ вальса, польки и 2—З кадрили, любители, часовъ въ 12 ночи, расходились по домамъ.

Такимъ образомъ и удовольствіе, и польза — матеріальная, а, пожалуй, и нравственная. Таковы были результаты дѣятельности кружка на такой далекой окраинѣ, какъ Якутскъ. Вѣдь какъ ни какъ, а посмотрѣть что нибудь изъ Островскаго или другаго порядочнаго автора, хотя бы даже въ любительскомъ исполненіи, — не то же, что прочитать самому, а провести время въ разговорахъ, чтеніи, пѣніи не походитъ на обычное времяпровожденіе якутскихъ обывателей — пьянство и игру въ карты.

Благодаря спектаклямъ и концертамъ, часть сбора съ которыхъ шла въ пользу кружка, послѣдній сдѣлался обладателемъ нѣкотораго имущества. Пріобрѣтено было нѣсколько инструментовъ, довольно значительное количество нотъ для музыки и пѣнія. Въ послѣднее время начали поговаривать уже о постройкѣ театра. Разсчитали, что при тѣхъ сборахъ, которые получаются въ теченіе года со спектаклей и концертовъ, театръ можно будетъ выстроить лѣтъ черезъ пять. Однимъ изъ членовъ кружка были пожертвованы 1000 бревенъ и какимъ то «неизвѣстнымъ» — 1000 рублей. Любители ликовали. Предъ ихъ умственнымъ взоромъ уже красовался якутскій театръ, — настоящій, а не тотъ сарай-манежъ, сидя въ которомъ, публика лѣтомъ, во время дождя, окачивалась водою съ потолка, а зимою мерзла.

Но... силенъ врагъ и всегда найдетъ возможность подгадить.

Есть въ Якутскѣ такъ называемое благородное собраніе. Вѣроятно, когда нибудь оно имѣло свой raison d'être. Въ послѣднее же время дѣла его, какъ слышно, начали падать, количество членовъ давно уже не увеличивается, если только не уменьшается; доходы, составляющiеся исключительно путемъ взносовъ, сократились и оно едва влачило свое жалкое существованіе, угощая членовъ еженедѣльными, по четвергамъ, карточными вечерами, а по воскресеньямъ, черезъ двѣ недѣли, — танцовальными. Скука, говорятъ, на этихъ вечерахъ была убійственная. Да оно и понятно: карты, буфетъ и танцы могутъ надоѣсть хуже горькой рѣдьки даже и якутской публикѣ, а тутъ еще явилось музыкально-литературное общество, конкуренція съ которымъ оказалась не подъ силу собранію и оно едва сводило концы съ концами. Дошло одно время до того, что совѣтъ старшинъ собранія обращался въ городское управленіе съ ходатайствомъ о невзиманіи съ буфета его установленнаго въ пользу города сбора.

Видятъ ревностные члены собранія, что дѣло плохо и рѣшили устроить такую комбинацію, чтобы собраніе и кружокъ составляли одно цѣлое.

Мысль «о соединеніи» зародилась давно, но открыто начала высказываться съ осени 1892 года, когда за выполненіе ея взялись вліятельныя по своему положенію лица. Однако, большинство членовъ кружка было противъ этого соединенія. Нѣкоторые изъ «недовольныхъ» даже вышли изъ кружка. Недовольство ихъ понятно. Что такое якутское благородное собраніе? Просто — увеселительное мѣсто. Если бы у него, кромѣ картъ, выпивки и танцевъ, были какія нибудь другія задачи, напр. устройство чтеній, доставленіе своимъ членамъ возможности доставать книги, журналы и газеты и пр., — согласиться на соединеніе было бы не трудно. Но если этого условія нѣтъ, да еще и денежныя дѣла собранія идутъ плохо, кружку нѣтъ никакого резона соединяться съ собраніемъ. Дѣло ясное: собраніе не имѣетъ денегъ и не приноситъ никакой пользы; кружокъ въ спектакляхъ, концертахъ и вечерахъ имѣетъ, хотя незначительный, но довольно постоянный источникъ дохода, слѣдовательно можетъ приносить пользу матеріальную, помогая мѣстнымъ благотворительнымъ и учебнымъ учрежденіямъ. Какой-же смыслъ кружку брать въ компаньоны себѣ собраніе? Развѣ тотъ, чтобы поправить его денежныя обстоятельства? Но вѣдь это ужъ послѣднее дѣло, когда путемъ спектаклей, концертовъ и т. п. будутъ собираться деньги для устройства «собранскихъ» вечеровъ. Кому эти вечера важны и нужны, тотъ пусть и средства для ихъ устройства изыскиваетъ. Что имѣетъ въ себѣ силу, напримѣръ кружокъ, то будетъ торжествовать, а въ чемъ нѣтъ внутренней силы, что не имѣетъ значенія, то погибнетъ и никто объ этомъ не пожалѣетъ.

Мы не имѣемъ свѣдѣній о томъ, чѣмъ кончился вопросъ «о соединеніи», но будетъ очень печально, если онъ поведетъ къ гибели кружка, что, повторяемъ, при настойчивости вліятельныхъ за «соединеніе» въ Якутскѣ лицъ, вполнѣ возможно.

«Сибирскiй вѣстникъ» №121, 17 октября 1893

Якутскъ, 4 сентября. Вѣсть о холерѣ нагнала на насъ холоду: обеззараживаніе воздуха, очищеніе улицъ отъ дохлыхъ кошекъ и собакъ и спускъ гнилой воды стали у насъ чѣмъ то вродѣ маніи. Холера да холера, слѣдовательно и нужно было принять мѣры къ предупрежденію ея появленія, и вотъ, въ это то благодатное время и пошла по всѣмъ угламъ нашего города усиленная дѣятельность. Были выписаны «на всякій случай» дезинфекціонныя средства, стали наклеиваться на углахъ улицъ печатныя наставленія о мѣрахъ на случай появленія холеры и полетѣли во всѣ концы разныя отношенія, донесенія и т. п. Скрипъ перьевъ, суета суетъ, пыль на улицахъ, дымъ отъ сжигаемыхъ нечистотъ, свозимыхъ за городъ, вотъ плоды имѣвшей появиться нежданной гостьи! Благодаря неусыпному бдѣнію и добросовѣстному исполненію всѣхъ преподанныхъ указаній мѣстными жителями, городъ наконецъ очистился отъ накопившихся, съ самаго начала его существованія, нечистотъ, которыми онъ до этого времени былъ, что называется, съ краями наравнѣ. Нѣтъ худа безъ добра, такъ и предполагаемое появленіе холеры имѣло свои хорошія стороны, такъ что въ настоящее время любо посмотрѣть на городъ: чисть, опрятенъ, вслѣдствіе чего и выглядитъ хорошо. Но слава Всевышнему! Пронеслася буря мятежная, заботы же въ силу инерціи продолжаются.

Какъ и въ другихъ городахъ, есть у насъ маленькое «благородное» собраньице, куда во время танцовальныхъ вечеровъ стекается вся наша молодежь и мѣстная аристократія. На хорахъ гремитъ музыка боевая, въ гостинной идетъ сраженіе на зеленомъ полѣ, а въ буфетѣ нагрузка утробъ грѣшныхъ, сирѣчь усиленное поклоненіе Бахусу, за нею, какъ и нужно ожидать качка, а если притомъ случится хоть маленькій вѣтерокъ, то и крушеніе со всѣми печальными послѣдствіями. Потанцовали да и по домамъ; глядишь — время то и провели.

Кромѣ собраньица существуетъ у насъ еще и кружокъ, носящій довольно громкое названіе «литературный». Цѣль этого кружка, доставить умственное развитіе юнымъ участникамъ кружка. Цѣль то, положимъ, и благая, да результаты то плачевные. Для чтенія назначается извѣстное время. Читается преимущественно русская беллетристика; послѣ чтенія начинаются танцы и все слышанное улетучивается изъ головы, аки дымъ. Изъ всего этого ясно вытекаетъ то обстоятельство, что на якобы литературные вечера наша молодежь, а въ особенности милыя барышни, стремятся не для усвоенія чего либо полезнаго, а для времяпрепровожденія. Видятъ наши «литераторы», что дѣло то не налаживается, взяли да и бросили свои литературные вечера, и хватились, какъ утопающій за соломинку, за драматическое искусство. На первыхъ порахъ дѣло шло отлично, благодаря усиліямъ нѣкоторыхъ лицъ, но, по выходѣ ихъ, все почти разстроилось. Главные столпы драматическаго искусства отсутствовали въ силу нѣкоторыхъ печальныхъ обстоятельствъ, такъ что кружокъ предоставленъ былъ волнамъ житейскаго моря, какъ корабль безъ руля. Но любители не упали все же духомъ и на-дняхъ поставили спектакль, съ благотворительною цѣлью, въ пользу женской прогимназіи. Шли: «Отъ преступленія къ преступленію» и водевиль: «Не всякому, какъ Якову». Благодаря хорошему исполненію любителей, спектакль сошелъ довольно недурно, и остается только сказать спасибо гг. любителямъ.

Нищіе въ Якутскѣ.

«Сибирскiй вѣстникъ» №137, 24 ноября 1893

Когда идешь по улицамъ г. Якутска, невольно бросаются въ глаза толпы снующихъ оборванныхъ и грязныхъ нищихъ. Движеніе этихъ оборванныхъ массъ становится особенно оживленнымъ по субботамъ. Пріѣзжій, не знающій особенностей этого города, ужаснется отъ громаднаго количества протянутыхъ рукъ, просящихъ подаянія. По субботамъ цѣлыя сотни этихъ нищихъ ходитъ изъ дому въ домъ и напѣваютъ свои жалобные напѣвы, прося кусокъ хлѣба «ради Христа». Эти напѣвы по субботамъ продолжаются чуть ни до 2 часовъ дня, начиная съ 8—9 ч. утра. Эта заунывная пѣснь тянется почти непрерывно: кончитъ одинъ, приходитъ другой, третій и такъ безъ конца. Иной разъ подъ окномъ соберется человѣкъ десять и болѣе; всѣ они начинаютъ свои причитанья, получается раздирающій душу напѣвъ, исполняемый хоромъ этихъ бѣдныхъ, оборванныхъ нищихъ. Слышится въ этомъ хорѣ и дребезжащій голосъ старика и голосъ ребенка; вдругъ выдѣлится гнусливый, отъ провалившагося носа, голосъ старухи, услышится также здѣсь сильный голосъ, исходящій изъ здоровой, крѣпкой груди. Всѣ эти голоса, стоя подъ окномъ, выпрашиваютъ кусокъ хлѣба «ради Христа»! Подобныя картины <подробней по ссылке...>

«Сибирскiй вѣстникъ» №140, 1 декабря 1893

Якутскъ, 15 октября 1893 года. Съ минованіемъ бѣлыхъ полярныхъ ночей, въ злополучномъ Якутскѣ начался сезонъ кражъ, взломовъ и т. п. Язва Якутска — ссыльно-поселенцы. Изъ множества преступленій укажу на одно, имѣвшее мѣсто въ Якутскѣ въ минувшемъ сентябрѣ мѣсяцѣ. Не сложныя подробности преступленiя, состоявшаго въ намѣренiи неизвѣстныхъ злоумышленниковъ обокрасть мѣстное казначейство, заключаются въ слѣдующемъ.

Здѣшнее казначейство занимаетъ каменный, одно-этажный домъ, находящійся въ оградѣ каѳедральнаго собора. Зданіе это, судя по сохранившейся надъ входными дверями надписи, въ своемъ существованiи восходитъ ко времени возникновенія города. Наружнаго караула при казначействѣ не имѣется, а кладовая, помѣщающаяся въ томъ же зданіи, охраняется нѣсколькими присяжными, составляющими, такъ сказать, внутреннюю стражу. Это-то, по всей вѣроятности, и воодушевляло злоумышленниковъ къ совершенію дерзкаго предпріятія. Временемъ совершенія преступленія была избрана темная ночь съ 24 на 25 сентября. Около 3 часовъ утра, когда внутренняя стража почивала сномъ праведника, комнатная собачонка подняла лай. Пробудившіеся ограничились только тѣмъ, что дали въ полуотворенную дверь выстрѣлъ изъ револьвера, который, вѣроятно, и помѣшалъ преступникамъ окончить свое злодѣяніе. При разсвѣтѣ, въ одной изъ стѣнъ кладовой оказалось углубленіе въ одинъ аршинъ, и злодѣямъ оставалось вынутъ два лишь кирпича, чтобы воспользоваться достояніемъ казны. Успѣвшіе скрыться во время злоумышленники неизвѣстны, но такъ какъ проломъ стѣны оказался прямо денежнаго ящика, хотя и подъ поломъ, то есть основаніе предполагать, что ими руководило лицо, знакомое съ кладовою казначейства въ достаточной степени.