«Восточное обозрѣнiе» №139, 24 ноября 1895

Г. Вилюйскъ, 14 октября 95 г. Настоящій годъ для Вилюйскаго округа оказался далеко неблагопріятнымъ. Всю зиму по округу ходила корь и не мало унесла ребятъ въ могилу. Весна совсѣмъ запоздала, такъ что Вилюй тронулся только 11—12 мая; къ первымъ числамъ іюня вода уже начала сбывать, и убыль эта прогрессивно продолжалась до самаго рѣкостава. Въ августѣ въ нѣкоторыхъ мѣстахъ — въ Мархинскомъ и Сунтарскомъ улусахъ — Вилюй переходили въ бродъ. Шивера почти обнажились. Уловъ рыбы въ рѣкѣ былъ очень плохой. Пароходъ «Громовъ», подрядившійся доставить въ Вилюйскъ казенную и частную кладь, не дошелъ до города 240 верстъ; паузки застряли тамъ-же. Купцы пользуются этимъ и сбываютъ всякую залежавшуюся дрянь съ приличной надбавкой. Такого мелководья старожилы не запомнятъ — было, говорятъ, лѣтъ 30 тому назадъ нѣчто подобное, но и то какъ-будто вода стояла выше. Первый иней былъ въ ночь на 17 іюля, — онъ много попортилъ хлѣбовъ въ Мархинскомъ и Верхне-Вилюйскомъ улусахъ, уцѣлѣлъ одинъ Сунтарскій, гдѣ и сняли прекрасный урожай. Сѣна тоже не вездѣ по округу хороши; пострадала часть Мархинскаго улуса отъ засухи, часть Сунтарскаго отъ кобылки и тоже засухи. Въ Средне-Вилюйскомъ улусѣ появилась было въ дальнихъ наслегахъ на рогатомъ скотѣ сибирская язва, но теперь не слышно. Инородцы Средне-Вилюйскаго улуса думаютъ разбогатѣть въ этомъ году отъ перевозки купеческой и казенной клади, которой свалено на берегу Вилюя пароходомъ и паузками 16 т. пудовъ. На перевозку этой клади уже заключены контракты по 35 к. съ пуда. Кромѣ того, ближайшіе къ городу инородцы не мало зарабатываютъ теперь на постройкахъ въ выселкѣ прокаженныхъ, такъ что въ эту зиму рабочій скотъ у ближайшихъ якутовъ будетъ совершенію занятъ и врядъ-ли купцамъ удастся составить такія большія партіи скота для промысловъ къ будущей веснѣ, какія были угнаны въ этомъ году. Цѣны на скотъ и теперь уже нѣсколько поднялись. Дѣла въ выселкѣ прокаженныхъ идутъ плохо. Содержится больныхъ отъ 38 до 40 душъ. Процентъ смертности между ними громадный, Случаевъ побѣга за лѣто было 6. Больные предпочитаютъ жить въ лѣсу; содержатся они грязно, въ котлахъ для варки пищи, по словамъ очевидцевъ, черви ползаютъ. Между окружнымъ врачемъ и врачемъ, завѣдующимъ выселкомъ прокаженныхъ, продолжаются стычки на счетъ опредѣленія болѣзни у представляемыхъ инородцами субъектовъ: якуты привозятъ прокаженнаго, окружный врачъ находитъ его прокаженнымъ, а повезутъ въ выселокъ, тамъ врачъ говоритъ — сифилитикъ; и вотъ начинаются мытарства больного, иногда по нѣсколько дней, пока его либо не примутъ въ окружную больницу, либо не увезутъ обратно въ наслегъ. Такихъ случаевъ за лѣто было 4. Вообще Вилюйскому округу не везетъ на врачей и больницы. Окружная больница, напр., вотъ уже два года не снабжается лекарствами совсѣмъ и, конечно, въ ней многаго не хватаетъ. Городскіе жители собрали между собой 33 руб. на выписку необходимѣйшихъ медикаментовъ еще весной этого года. Медикаменты пришли, но цѣны въ счетѣ были выставлены таковы, что окружный врачъ отказался ихъ принять и теперь до сихъ поръ неизвѣстно ни гдѣ деньги, ни гдѣ выписанные медикаменты!

Медицинская помощь здѣсь обходится страшно дорого. Фельдшеръ, получающій 16—19 р. жалованья въ мѣсяцъ, не можетъ, конечно, не брать за свои труды, такъ какъ иначе вѣдь и съ голоду можно помереть, но свои труды фельдшера иногда цѣнятъ не хуже Захарьина: бывали въ Вилюйскомъ округѣ случаи, что за порошокъ хины брали по 3 руб. Инородческимъ школамъ тоже не повезло въ этомъ учебномъ году — изъ 4-хч. школъ, двѣ стоятъ запертыми, за неимѣніемъ учителей, хотя врядъ-ли гдѣ-нибудь предъявляются такія скромныя требованія къ учительскому персоналу, какъ здѣсь, и жалованье нельзя назвать особенно малымъ. Учитель инородческой школы получаетъ 300 руб. въ годъ при готовой квартирѣ, отопленіи и освѣщеніи.

Но за то этотъ годъ богатъ для Вилюйскаго округа ссыльными — ихъ прислано уже больше 30 душъ, что ложится бременемъ на якутскія общества, такъ какъ у якутовъ заведенъ обычай платить каждому ссыльному, смотря по нахальству и семейному положенію послѣдняго, отъ 10 до 300 рублей въ годъ; я уже не говорю о томъ моральномъ вредѣ, какой вносятъ ссыльные въ среду якутовъ. Плохо здѣсь конечно и ссыльному, незнающему языка, обычаевъ, условій жизни, немогущему наконецъ даже при желаніи найти работу, которая-бы хотя кормила его, но и положеніе якутовъ внушаетъ досаду за народъ.

Благосостояніе инородцевъ отъ всей совокупности экономическихъ условій падаетъ у всѣхъ на глазахъ. Якуты до того заражены взяточничествомъ, разобщенностью, недовѣрчивостью, что даже при полномъ желаніи имъ помочь, это становится почти невозможно. Я приведу маленькую иллюстрацію, до сихъ поръ волнующую инородцевъ. Въ Мархинскомъ улусѣ въ 1824 году якутами было выпущено громаднѣйшее озеро Нюрба, для образованія покосовъ и полей, нетребующихъ расчистокъ. Изъ подъ озера освободилось до 5 т. хорошаго покоса. Мѣстность Нюрба и до сихъ поръ считается лучшей въ округѣ. И что-же, въ 70-хъ годахъ кучка русскихъ, преимущественно изъ якутскихъ мѣщанъ, повздоривъ съ инородческими властями, проситъ объ образованіи на Нюрбѣ отдѣльнаго крестьянскаго общества. Ходатайство ихъ принято; выѣзжаетъ землемѣръ отводитъ земли. Всѣ лучшіе покосы, всѣ лучшія земли отошли къ крестьянамъ, а якутамъ снова приходится расчищать себѣ подъ посѣвъ тайгу, а изъ-за покосовъ вести непрерывные споры. Долго инородцы не хотѣли помириться съ отобраніемъ у нихъ лучшаго куска, стоющаго имъ не мало труда и денегъ, собирали и тайно, и явно деньги на ходатаевъ всякихъ, даже былъ посланъ отъ нихъ довѣренный въ Петербургъ, но къ сожалѣнію онъ тамъ умеръ раньше, чѣмъ дѣло кончилось. Теперь инородцы уже нигдѣ не хлопочутъ, хотя межевка по ихъ словамъ до сихъ поръ не утверждена и они не знаютъ положительно кончилось ихъ дѣло, или нѣтъ. Послѣ отвода земель крестьянамъ, у инородцевъ отвели десятинъ 500 для скоп­цевъ, въ томъ числѣ покосъ, все изъ подъ того-же выпущеннаго озера Нюрбы, но тутъ-то кажется они и не спорили.

«Восточное обозрѣнiе» №3, 6 января 1896

Вилюйскъ, Якутской области. Ноябрь. Настоящій 1895 г. на исходѣ. Каковы его итоги? Далеко неутѣшительные, — можно было предвидѣть еще съ лѣта; для насъ, вилюйцевъ, онъ былъ неособенно отраденъ, одинаково тяжелъ для города и округа. Всего вѣрнѣе назвать его годомъ общаго оскудѣнія обывательской мошны, давшаго почувствовать себя по обыкновенію неимущему слою жителей и ставшаго источникомъ «преуспѣянія» развѣ для немногихъ избранныхъ. Городское казачье населеніе живетъ главнымъ образомъ рыбнымъ промысломъ, само питается «отъ плодовъ его» и продаетъ на сторону, получая, благодаря этому, нѣкоторую возможность удовлетворять и кое-какія другія неприхотливыя потребности: попить кирпичнаго чаю, пріобрѣсти плохенькую рубашонку и проч. Въ настоящемъ году рыбный промыселъ не далъ ровно ничего вслѣдствіе обмелѣнія Вилюя, какого не запомнятъ старожилы. Напрасно выбивались изъ силъ рыболовы, — всѣ труды пропадали безрезультатно: рыбы не было, захудалый обыватель подбиралъ животъ — дѣлать нечего. Сейчасъ никакого улова также нѣтъ, на зиму очевидно разсчитывать нечего, запасовъ нѣтъ и подавно. Второе слѣдствіе обмелѣнія было не легче перваго. Пароходъ, подрядившійся доставить товары мѣстныхъ торговцевъ въ городъ въ iюлѣ мѣсяцѣ, долженъ былъ вернуться съ полъ-дороги обратно въ Якутскъ, не смотри на то, что сдѣлалъ двѣ попытки пробраться. Кладь пришлось сложить на берегу до зимняго пути, гдѣ она и пребывала вплоть до ноября мѣсяца, вмѣсто того, чтобы дойти въ іюлѣ. Паузки съ казеннымъ хлѣбомъ также застряли въ ожиданiи зимы. Въ городѣ началась чуть-ли не голодовка: не было предметовъ первой необходимости, лавки опустѣли, все вздорожало, за остававшiеся еще непроданными товары купцы брали страшныя цѣны. Недостатокъ сталъ ощущаться рѣшительно во всемъ. Изсякли даже (кто-бы могъ допустить!) неизсякаемые источники его сивушества, такъ что приверженцамъ сего послѣдняго пришлось установить постные дни и испивать съ промежутками. Да, и для нихъ годъ нынче выдался плохой.

Въ округѣ дѣла обстояли не только не лучше, но въ нѣкоторыхъ отношеніяхъ даже хуже; годы, подобные настоящему, здѣсь отражаются обыкновенно наиболѣе опустошительнымъ образомъ. Если-бы мы захотѣли прослѣдить въ подробностяхъ исторію обогащенія и восхожденія по степенямъ общественной лѣстницы мѣстныхъ купцовъ, то съ поразительною явственностью увидѣли-бы, что вся она совершалась на почвѣ стихійныхъ бѣдствій.

Урожай сѣна въ этомъ году въ Вилюйскомъ округѣ можно назвать посредственнымъ, такъ что къ веснѣ долженъ ощущаться недостатокъ, обычный даже въ болѣе благопріятные годы. Словомъ, картина хозяйственной обезпеченности населенія совсѣмъ не вызываетъ обычнаго — «все обстоитъ благополучно».

...изъ газетъ извѣстно, что вилюйскій уроженецъ г. Кондаковъ, по окончаніи курса, оставленъ при варшавскомъ университетѣ. Не говоря уже о вполнѣ естественной, заманчивой перспективѣ послужить человѣчеству на поприщѣ науки, что могло влечь г. Кондакова на родину? Вилюйскъ это одинъ изъ тѣхъ медвѣжьихъ уголковъ, гдѣ доктора спиваются, люди высоко развитые чахнутъ отъ недостатка свойственнаго имъ воздуха, поэтому единственный выходъ, который ему предстоялъ-бы на родинѣ, это поступленіе на службу въ областномъ городѣ и долголѣтняя работа въ качествѣ одного изъ второстепенныхъ колесъ въ машинѣ канцелярскаго бюрократизма.

«Восточное обозрѣнiе» №126, 25 октября 1896

Г. Вилюйскъ. Наступаетъ осень, и населенію приходится подводить итоги прожитаго времени, готовясь къ длинной зимѣ. Нынѣшній годъ еще съ весны не обѣщалъ ничего хорошаго. Снѣгъ сошелъ едва къ 10—15 мая, такъ что, не будь большихъ запасовъ сѣна отъ прежнихъ урожайныхъ годовъ, погибло-бы масса скота; въ нѣкоторыхъ частяхъ округа все-же сѣно доходило до 3 р. за 8-ми—пудовый возъ. Рѣки начали вскрываться поздно. Ледъ на Вилюѣ у города прошелъ только 17 мая, а озера еще въ іюнѣ стояли подо льдомъ. Къ посѣву хлѣбовъ и огородныхъ овощей приступили во второй половинѣ мая, а закончились посѣвы едва къ іюню, и то многіе изъ хозяевъ сократили тутъ-же площадь своихъ посѣвовъ. Поздняя, холодная и безъ дождей весна мало обѣщала хорошаго. Инородцу, впрочемъ, въ громадномъ большинствѣ не такъ дорогъ урожай хлѣбовъ, какъ урожай травъ, а на урожай послѣднихъ еще были надежды, такъ-какъ вода къ Вилюѣ и притокахъ поднялась довольно высоко. Съ 20-хъ чиселъ іюня наступила засуха, и до половины августа было всего одинъ или два дождя — сѣно и хлѣбъ стали горѣть, появилась въ Сунтарскомъ улусѣ кобылка. Теперь уже вполнѣ выяснилось, что по всему округу хлѣбъ и сѣно дали сборъ ниже средняго. Сунтарцы прокормить своего скота собственнымъ сѣномъ, не смотря на громадные запасы отъ прежнихъ лѣтъ, не смогутъ и вынуждены будутъ перегонять свой скотъ въ сѣверныя части округа. Урожай хлѣбовъ въ среднемъ по округу едва-ли дастъ больше самъ—3. Не лучше дѣло обстоитъ и съ другими промыслами сельскаго населенія: благодаря поздней веснѣ, дичи прилетѣло меньше обыкновеннаго, а лѣтняя засуха повлекла за собою небывалое обмеленіе Вилюя и другихъ бассейновъ. Вилюй можно во многихъ мѣстахъ, даже средняго теченія, переходить въ бродъ. Рѣчной рыбы совсѣмъ нѣтъ. Въ довершеніе ко всему этому инородцы со страхомъ говорятъ уже о распространеніи эпизоотіи: на Алданѣ, говорятъ, скотъ гибнетъ отъ «шатуна», и яко-бы были уже отдѣльные случаи заболѣванія скота этой болѣзнію и у якутовъ Средне-Вилюйскаго улуса. Не дать распространиться болѣзни въ здѣшнихъ мѣстахъ вещь немыслимая: карантины но помогутъ. Инородцы живутъ настолько разбросанно, что карантинъ пришлось-бы держать на сотни верстъ. Словомъ, годъ ожидается самый плохой, и будущее покажетъ, насколько якуты подготовлены перенести его тремя предыдущими хорошими годами.

«Восточное обозрѣнiе» №510 января 1897

Вилюйскъ. Второе по численности мѣсто послѣ якутовъ, составляющихъ главный контингентъ населенія Вилюйскаго окр., занимаютъ тунгусы, которыхъ по оффиціальнымъ даннымъ насчитывается до 7000 душъ. Очень незначительная ихъ часть, всего до 300 семействъ, живетъ осѣдло, отдѣльными-ли семьями посреди якутовъ, или-же болѣе значительными группами, и занимается наравнѣ съ якутами преимущественно скотоводствомъ и рыболовствомъ въ качествѣ самостоятельныхъ хозяевъ, а иногда батрачествуютъ у якутовъ. Осѣдлые тунгусы очень сильно поддаются вліянію болѣе многочисленнаго якутскаго элемента — до такой степени, что принимаютъ ихъ языкъ въ качествѣ разговорнаго. Другая, болѣе значительная часть тунгусовъ, бродячіе, занимаются главнымъ образомъ оленеводствомъ, рыболовствомъ, звѣринымъ, а иногда и морскимъ промысломъ и для этой цѣли перекочевываютъ съ мѣста на мѣсто вплоть до береговъ Ледовитаго океана. Бытъ ихъ очень мало извѣстенъ, т. к. за исключеніемъ священниковъ-миссіонеровъ рѣдко кто-нибудь изъ лицъ болѣе культурныхъ приходитъ съ ними въ соприкосновеніе. Даже купцы, обыкновенно отличающіеся способностью проникать во всякую мышиную нору, и тѣ не посѣщаютъ тунгусскихъ стойбищъ, а ведутъ съ ними торговлю черезъ якутовъ или отдѣльныхъ тунгусскихъ родоначальниковъ, которые съ этой цѣлью время отъ времени пріѣзжаютъ въ городъ. Промыслы тунгусовъ по самому своему характеру мало способны съ нѣкоторымъ постоянствомъ удовлетворять всѣмъ потребностямъ даже столь нетребовательнаго народа, какъ тунгусы.

Періодическія голодовки, и то не въ переносномъ, а въ буквальномъ смыслѣ, очень часто бываютъ ихъ удѣломъ. Случится-ли падежъ оленей, рыбный промыселъ не оправдалъ надеждъ — и голодъ со всѣми ужасными послѣдствіями готовъ. Если-же одновременно случится и то и другое несчастье, тогда бѣдѣ не поможешь.

Подобное несчастіе недавно имѣло мѣсто у насъ, хотя размѣровъ его до сихъ поръ не знаемъ. Недавно одинъ якутъ, который ѣздилъ въ Жиганскъ за рыбой, привезъ слѣдующую печальную вѣсть: лѣтомъ 52 человѣка тунгусовъ отправились съ оленями на Лену на рыбный промыселъ, оставивъ стариковъ и дѣтей на одномъ изъ своихъ стойбищъ. На бѣду, рыба, на которую они разсчитывали, какъ на главное средство пропитанія, не показывалась, и чтобы только не умереть съ голоду, пришлось рѣзать оленей. Но бѣда никогда одна не приходитъ: появляется зараза на оленей, сибирская-ли язва иди другая какая-нибудь, въ точности не знаемъ, Важно то, что тунгусы ѣли павшихъ оленей, и судя по слухамъ, изъ 52 человѣкъ въ живыхъ не осталось ни одного.

Но это еще не все: семейства ихъ, оставленныя съ незначительнымъ количествомъ припасовъ, тоже начали умирать съ голоду послѣ истощенія таковыхъ. О размѣрѣ бѣдствія до сихъ поръ не знаемъ и, быть можетъ, никогда въ точности не узнаемъ. На первую вѣсть о подобномъ несчастіи окружная администрація озаботилась выслать для голодающихъ нѣкоторое количество припасовъ. Спасетъ-ли кого-нибудь эта помощь, трудно сказать въ виду того, что не извѣстно, вовремя-ли прибудутъ высланные припасы. Это отдѣльный фактъ, слухъ о которомъ дошелъ до насъ, а сколько подобныхъ фактовъ осталось и останется неизвѣстными? Недавно, напр., разошелся слухъ, что у тунгусовъ, проживающихъ на озерѣ «Джосей», гдѣ-то на границѣ Туруханскаго края, на разстоянiи почти 2000 верстъ отъ всякаго жилого мѣста, тоже значительное количество оленей пало отъ заразы, но сколько въ этомъ правды, мы провѣрить не были въ состоянiи.

Вообще нехорошій годокъ выдался для нашего округа. О урожаѣ на хлѣбъ не будемъ говорить, такъ-какъ онъ играетъ болѣе чѣмъ послѣднюю роль въ хозяйствѣ якутовъ. Важнѣе-то, что во многихъ мѣстахъ сборъ сѣна оказался не важенъ, и вдобавокъ рыба, особенно рѣчная, появилась въ очень незначительномъ количествѣ. Единственный выходъ это бить скотъ для продажи на пріиска, что якуты и дѣлаютъ, и то въ такихъ значительныхъ размѣрахъ, что скупщики скота, занимающіеся доставкой гуртовъ на пріиска лѣтомъ, опасаются, какъ-бы имъ ни пришлось оперировать надъ якутомъ, чуть-ли не совсѣмъ лишеннымъ скота. Существуютъ правда у насъ т. н. общественные запасы сѣна, но, къ несчастію, запасы эти оказываются существующими только на бумагѣ, въ донесеніяхъ наслежныхъ писарей, а подобный кормъ слишкомъ уже мало питателенъ для скота.

"Сиб.жизнь"№29. 1899

Вилюйскъ. (Экспонаты для парижской выставки). Предполагается изъ Вилюйскаго округа экспонировать на всемірную выставку слѣдующее: 1) образцы каменнаго угля (съ береговъ Вилюя); 2) образцы желѣзной руды съ нагляднымъ изображеніемъ въ моделяхъ и фотографіяхъ) процессовъ ея добыванія и обработки; 3) образцы самосадочной и каменной соли, а также и издѣлій изъ послѣдней; 4) образцы вилюитовъ, ахтарандитовъ и гроссуляровъ и издѣлія изъ нихъ; 5) отрубки мѣстныхъ породъ; 6) битыхъ пушныхъ звѣрей и шкурки; 7) предметы, характеризующіе бытъ инородцевъ (въ образцахъ, моделяхъ и фотографіяхъ).    („В. 0б.“).

Сиб.жизнь №171. 1899

    С. Сунтарское. Вилюйскаго округа. 14 іюля. (Послѣдствія минувшей зимы. Состояніе предстоящаго урожая. Пожаръ зданія инородной управы). Недородъ травъ и хлѣба прошлаго лѣта не такъ тяжело отразился на благосостояніе вилюйцевъ, благодаря въ свое время наступившей веснѣ, которая дала населенію возможность прокормить наличный скотъ.

Въ настоящее время всходы хлѣбовъ и травъ удовлетворительны. Одно только не утѣшительно — во многихъ мѣстахъ появилась кобылка, которая причиняетъ и безъ того обѣднѣвшему отъ 3-хъ лѣтняго неурожая населенію не мало вреда. О результатахъ наступающаго лѣта, какіе окажутся въ концѣ его, сообщу въ свое время.

15 мая с. г. сгорѣло зданіе Сунтарской инородной управы со всѣми документами, накопившимися болѣе чѣмъ за сто лѣтъ. Зданіе управы стоило обществу не менѣе 10000 рублей и уничтоженіе его пожаромъ является обществу новымъ бременемъ послѣ неурожайныхъ годовъ.

Желательно, чтобы одновременно съ истребленіемъ дѣлъ инородной управы уничтожились и произволы нашихъ улусныхъ писарей, собиравшихъ въ свою пользу не только лишнія подати, но даже имѣвшихъ дерзость вскрывать и присваивать чужіе денежные пакеты. Изъ такихъ писарей особенно прославились своими беззаконіями Плотниковъ и Абрамовъ: первый находится подъ слѣдствіемъ, а второй умеръ незадолго до пожара управы!

Вилюецъ.

«Восточное обозрѣнiе» №1236 iюня 1900

Вилюйскъ. 7 апрѣля. 28 марта въ камерѣ мирового судьи разбиралось дѣло о кражѣ коровы. Дѣло самое обыкновенное, но оно заслуживаетъ быть отмѣченнымъ, какъ яркій образецъ того, какъ у насъ производится дознаніе. Дознаніе, какъ извѣстно, производится полиціей. Если въ дѣлахъ, подлежащихъ рѣшенію окружныхъ судовъ, дознаніе имѣетъ громадное значеніе, хотя кромѣ дознанія производится еще и слѣдствіе и слѣдователь можетъ хоть отчасти исправить ошибки и промахи дознанія, то еще большее значеніе имѣетъ дознаніе для дѣлъ, рѣшающихся мировыми судьями.

При производствѣ дознанія на обязанности полиціи лежитъ собираніе всего того, что можетъ служить къ выясненію обстоятельствъ даннаго преступленія, и къ отысканію самого преступника. Она обязана допросить всѣхъ лицъ, хотя бы имѣвшихъ самое отдаленное отношеніе къ дѣлу, обязана принять мѣры, чтобы слѣды преступленія не были скрыты, обязана собрать вещественныя доказательства. Ей принадлежитъ право привлекать къ отвѣтственности и сажать на скамью подсудимыхъ. Хотя судья и имѣетъ право вернуть дознаніе для дослѣдованія, но часто бываетъ, что то, что упущено, не можетъ быть исправлено. Судьѣ нерѣдко въ судебномъ засѣданіи приходится оперировать только надъ тѣмъ, что собрано полицейскимъ дознаніемъ и постановлять свое рѣшеніе только на основаніи матеріала дознанія. Часто въ судебномъ засѣданіи приходится допрашивать только тѣхъ свидѣтелей, которые допрошены полиціей и очень часто они говорятъ только то, что говорили и на дознаніи. Какъ выполняется Вилюйской полиціей эта важная для правосудія функція, пусть судитъ самъ читатель.

Около 17 сентября 1898 года у Карпеля пропали быкъ и корова; когда поиски остались безуспѣшными, Карпель на другой день заявилъ полиціи. Какъ на примѣты онъ указалъ, что на правой сторонѣ у быка и коровы имъ выстрижены ножницами по три полосы. 17 же сентября ссыльно-поселенецъ Погорѣловъ, живущій въ 15 верстахъ отъ города въ выселкѣ прокаженныхъ и надзирающій за постройкой домовъ этой колоніи, убиваетъ корову. На другой день, т. е. 18 сентября, изъ города въ колонію пріѣхалъ исправникъ Кочаровскій и, по словамъ Погорѣлова, сказалъ ему: «въ городѣ пропали коровы, ты же вчера убилъ корову, такъ ты на всякій случай рога и шкуру прибереги, можетъ быть понадобятся». Погорѣловъ, конечно, свято исполнилъ приказанія исправника, шкуру онъ сберегъ, а рога, — рога, къ его величайшему сожалѣнію сожгли, безъ его вѣдома, когда обжигали голову.

Въ тоже самое время, т. е. между 17 и 23, по словамъ того же Погорѣлова, исправникъ прислалъ ему 4 шкуры для обивки дверей. Не знаю, какъ — на судѣ это не было выяснено, — подозрѣніе въ кражѣ коровы пало на Погорѣлова. 23 сентября, т. е. на 6 день засѣдатель пріѣхалъ въ колонію и явился къ Погорѣлову. Обыска онъ не производилъ, а попросилъ Погорѣлова вынести ему шкуру отъ недавно убитой коровы. Погорѣловъ исполнилъ желаніе засѣдателя и принесъ ту самую кожу, которую засѣдатель просилъ. Приступили къ осмотру шкуры. По словамъ свидѣтеля Гавріила Кондакова, присутствовавшаго при этомъ осмотрѣ въ качествѣ понятого, засѣдатель предъ осмотромъ шепнулъ ему на ухо, что на шкурѣ должны быть три полосы, выстриженныя ножницами.

Но какъ тщательно ни осматривали, полосъ не нашли. Тогда засѣдатель потребовалъ ножницы и выстригъ три полосы, чтобы убѣдиться, будетъ ли замѣтна стрижка. Оказалось, что полосы прекрасно видны. Послѣ засѣдателя выстригали такіе же полосы понятые и самъ Погорѣловъ. Въ концѣ концовъ вся шкура оказалась испещрена полосами, тогда начали уничтожать полосы, а для этого пришлось выстричь чуть ли не всю шерсть на шкурѣ.

Былъ составленъ актъ и засѣдатель уѣхалъ, шкура осталась у Погорѣлова. Только черезъ два дня, по словамъ Погорѣлова, у него отобрали эту шкуру и пріобщили ее къ дѣлу, какъ вещественное доказательство, а самого Погорѣлова привлекли къ отвѣтственности за кражу коровы.

Кромѣ Погорѣлова въ качествѣ обвиняемыхъ по этому дѣлу было привлечено еще 3 человѣка. Одинъ изъ нихъ только за то, что другой обвиняемый 17 сентября ѣздилъ на его лошади въ колонію. Противъ этого обвиняемаго и еще другого, никто изъ допрошенныхъ на судѣ свидѣтелей не сказалъ ни слова. Судьѣ пришлось оправдать этихъ двухъ обвиняемыхъ, относительно же третьяго дѣло отложено, онъ на судъ не явился. Погорѣлова судья присудилъ къ 2 мѣсяцамъ тюрьмы, но не за воровство, а за укрывательство. Шкурой въ качествѣ вещественнаго доказательства не пришлось воспользоваться, такъ какъ она была испорчена засѣдательской стрижкой, да врядъ ли она и была отъ той коровы, которую Погорѣловъ убилъ 17 сентября.

Еще немного раньше 24 марта разбиралось другое дѣло. Обвинялся командиръ Вилюйской казачьей команды Жирковъ въ устройствѣ въ своемъ домѣ азартной игры.

Притоновъ, гдѣ постоянно играютъ въ карты и обыгрываютъ пріѣзжающихъ якутовъ, у насъ въ городѣ нѣсколько и всѣмъ они прекрасно извѣстны. Всѣмъ прекрасно извѣстны и лица, занятіе которыхъ карточныя игры и которые снискиваютъ себѣ пропитаніе картами. Зорко слѣдятъ они за всѣми богатыми якутами, пріѣзжающими за чѣмъ либо въ городъ; какъ саранча набрасываются они на нихъ, когда же отсутствуетъ крупная дичь, то охотятся на дичь помельче, довольствуясь и рядовыми якутами. Играютъ въ стуколку, штосъ и спеціально якутскія игры. Играютъ иногда очень крупно. Бывали случаи, что одно лицо за ночь проигрывало около 400 р.

Въ судебномъ засѣданіи выяснилось, что у Жиркова играли 2 раза. Играли въ стуколку. По словамъ свидѣтеля, казака Жиркова, человѣка очень бѣднаго, играли по маленькой, для препровожденія времени; фишки 5, 10 и 15 коп., ремизъ 60 коп. Самый большой проигрышъ и выигрышъ 5—6 руб. Свидѣтель точно не помнитъ. Можно по этимъ показаніямъ судитъ, какая бываетъ крупная игра, если для бѣднаго человѣка выигрышъ или проигрышъ 5 руб. ничтоженъ. Командиръ Жирковъ поплатился штрафомъ въ 50 руб., а въ случаѣ несостоятельности арестомъ въ 10 дней.

Когда я слушалъ это дѣло, то мнѣ невольно приходили мысли, почему только Жирковъ явился козломъ отпущенія. Не говоря уже о другихъ содержателяхъ спеціально карточныхъ домовъ, многіе и очень многіе изъ нашихъ почтенныхъ обывателей могли бы съ такимъ же правомъ, какъ и Жирковъ, занять мѣсто подсудимыхъ. На вечерахъ, устраиваемыхъ по всякаго рода случаяхъ, у насъ играютъ въ тѣже игры, что и Жирковъ, — въ стуколку и штосъ. На спеціально карточныхъ вечерахъ только то и дѣлаютъ, что играютъ. Правда, есть небольшая разница. У Жиркова фишки шли отъ 5 до 15 коп., а ремизъ доходилъ до 60 к., на вечерахъ же почтенныхъ обывателей фишка идетъ отъ 50 коп. и до 3 руб., а ремизы доходятъ до 60 р. Проигрываютъ въ нѣсколько часовъ огромныя суммы. Я самъ видѣлъ, какъ одна дамочка часа за 2 проиграла 100 руб. Играютъ мущины, женщины, и даже подростки. Карты получаютъ отъ хозяина, при чемъ за карты платится довольно таки крупная сумма — 3 рубля за разыгранную колоду. Если играютъ въ стуколку на нѣсколькихъ столахъ, то колодъ розыгрывается не мало, бывали вечера, когда розыгрывали по  24 и 30 колодъ; слѣдовательно, хозяинъ получилъ отъ 75 до 90 руб. Злые языки утверждаютъ, что нѣкоторыми карточные вечера устраивались спеціально для того, чтобы имѣть доходъ отъ продажи картъ. Устройство вечера обходилось не дорого; чай, закуска, а иногда и ее не было, стояли пустяки, а за карты получалась порядочная сумма и значительно увеличивали доходы. Годъ назадъ у насъ играли шибко, теперь играютъ рѣдко, а объ историческихъ, хотя и недавнихъ временахъ, разсказываютъ чудеса. Пригласитъ къ себѣ тойонъ богатаго якута, покормитъ его обѣдомъ, якутъ, конечно, на седьмомъ небѣ отъ обѣда съ тойономъ. Послѣ обѣда садятся играть. Якуту, конечно, не въ домекъ, что у него за спиной зеркало и что тойонъ или тойонша видитъ всѣ его карты. Теперь, говорятъ, якута такъ не проведешь, но годъ тому назадъ былъ такой случай. Играли два профессіональныхъ игрока. Одинъ изъ нихъ зналъ по якутски, а другой нѣтъ, хозяинъ же стоялъ за спиной послѣдняго и пѣлъ пѣсни по якутски. Проигралъ довольно крупную сумму не знавшій якутскаго языка. Только послѣ проигравшій догадался, о чемъ пѣлъ хозяинъ.

Въ той же камерѣ мирового судьи мнѣ пришлось узнать, до какихъ чудовищныхъ размѣровъ доходитъ эксплуатація якутовъ. Купецъ Иванъ Харитоновъ искалъ съ якута 50 руб. Якутъ обязался доставить Харитонову 120 бревенъ и получилъ съ него 60 руб., изъ нихъ только 20 руб. деньгами, а 40 р. товарами. Если перевести на деньги, то якутъ получилъ не больше 45 руб. деньгами. За всякое недоставленное бревно якутъ обязался возвратить Харитонову 50 к. да еще уплатить неустойки 50 к. за бревно. Якутъ доставилъ только 70 бревенъ, остальныя 50, хотя и были срублены, но якутъ не могъ ихъ вывезти. За эти то 50 бревенъ и искалъ Харитоновъ 50 руб. Судья удовлетворилъ искъ Харитонова. Такимъ образомъ Харитоновъ 70 бревенъ получилъ самое большее за 10 р., а самое меньшее за 5 руб. Не мѣшаетъ замѣтить, что этотъ Харитоновъ имѣетъ нѣсколько медалей за дѣла «благотворенія». Тотъ же Харитоновъ въ настоящее время строить зданіе для окружной полиціи. Когда года 1½ тому назадъ происходили торги на постройку этого зданія, то всѣ мы, обыватели знали, что зданіе должно строиться изъ лиственичнаго лѣса и прокладываться паклей. Это ясно слѣдовало изъ смѣты, и также изъ кондицій, составленныхъ на основаніи той же смѣты. О томъ же, чтобы строить зданіе изъ сосноваго лѣса и прокладывать ихъ мхомъ не было и рѣчи. Представьте же наше удивленіе, когда Харитоновъ вмѣсто лиственичнаго лѣса, сталъ употреблять сосновый, а паклю замѣнилъ мохомъ. Нѣкоторые изъ болѣе свѣдущихъ обывателей говорятъ, что Харитоновъ потому замѣнилъ лиственичный лѣсъ сосновымъ и паклю мхомъ, что обезпечилъ себя въ контрактѣ слѣдующей фразой: «а лиственичный лѣсъ замѣнить сосновымъ по указанію архитектора». Хотя по здѣшнимъ мѣстамъ можно ожидать всего, но я все таки сомнѣваюсь въ существованіи такой фразы въ контрактѣ. Но если это правда, если существованіе такой фразы фактъ, то не мѣшало бы выяснить происхожденіе ея, не мѣшало бы выяснить, получилъ ли Харитоновъ отъ архитектора приказаніе замѣнить весь лиственичный лѣсъ сосновымъ и почему онъ паклю замѣнилъ мхомъ. Не мѣшаетъ поторопиться съ этимъ, срокъ сдачи полиціи 1 сентября, если Харитонову удастся сдать зданіе сосновое вмѣсто лиственичнаго, то казна отъ этого потерпитъ одни убытки, — вѣдь сосновое бревно стоить здѣсь 10 коп., а лиственичное 70, да и за работу взяли бы гораздо дороже. Пудъ пакли 7—8 руб., возъ же моху 40 коп. А вѣдь пакли полагается около 30 пудовъ. По мнѣнію свѣдующихъ людей, постройка такого же зданія изъ сосноваго лѣса обошлось бы на 1000 р. дешевле.

Въ заключеніе не мѣшаетъ сообщить, что отдѣленіе епархіальнаго училищнаго совѣта единогласно постановили: уволить учителя городской церковно-приходской школы Горохова.

Уволили Горохова за то, что онъ билъ учениковъ, одному порвалъ ухо, на головѣ другого сломалъ линейку, были и другія случаи побоевъ за то, что онъ посылалъ учениковъ за водкой (необязательный предметъ, преподавалъ его безплатно Гороховъ). Кромѣ того Гороховъ занимался кляузами и производилъ дебоши въ церкви.

«Восточное обозрѣнiе» №162, 22 iюля 1900

Вилюйскъ 22 мая. 1 января 1899 года истекалъ срокъ контрактамъ, заключеннымъ съ содержателями почтовыхъ станцій Вилюйскаго округа по Якутскому тракту. Почту гоняли якуты, станки же числились номинально за нѣкіимъ X, который и передавалъ ихъ якутамъ за приличное вознагражденіе. Въ мартѣ мѣсяцѣ 99 года были назначены торги на новое трехлѣтіе, время для торговъ было назначено самое неудобное, ждали проѣзда губернатора и станочники якуты не могли явиться на торги. Просили они частно полицейское управленіе отмѣнитъ торги и назначить послѣ проѣзда губернатора, но просьба ихъ не была исполнена. На торги явился кажется только одинъ якутъ почтосодержатель, прежній содержатель станковъ и больше никого. Большинство станковъ осталось за старымъ содержателемъ, посредникомъ. Якутъ взялъ только тѣ станки, которые и раньше гонялъ. Якуты, дѣйствительные содержатели станковъ, узнавъ о такомъ исходѣ торговъ, хотѣли явиться на переторжку, но по какой то роковой, необъяснимой случайности опоздали; явились на другой день послѣ переторжки. Вскорѣ послѣ всей этой исторіи проѣзжалъ губернаторъ, якуты пожаловались и просили назначить новые торги. Онъ обѣщалъ. Дѣйствительно прежніе торги не были утверждены и назначены новые. Въ это время къ намъ былъ назначенъ новый исправникъ, который и руководилъ торгами. Были приняты нѣкоторыя мѣры: почтосодержатель-посредникъ былъ устраненъ отъ торговъ и станки съ торговъ были взяты якутами, дѣйствительными содержателями станковъ. Плата за содержаніе станковъ на новое трехлѣтіе (1900 по 1902 г.), не смотря на то, что устраненъ былъ посредникъ, значительно возросли по сравненію съ платой за предыдущее трехлѣтіе. Въ Вилюйскомъ округѣ по Якутскому тракту 6 станковъ; въ трехлѣтіе съ 1897 по 1899 г. годовая стоимость всѣхъ 6 станковъ — 2774 рубл., годовая же стоимость на новое трехлѣтіе тѣхъ же 6 станковъ 4357 руб., т. е. плата возрасла сразу на 60%. Увеличеніе платы можно объяснить усложненіемъ жизни въ Вилюйскомъ округѣ. Жизнь, усложняясь требовала усиленныхъ разъѣздовъ по округу степного начальства, да и областное начальство все чаще и чаще начало заглядывать къ намъ. Тоже усложненіе жизни потребовало болѣе частыхъ сношеній съ Якутскомъ. Были введены въ предыдущее трехлѣтіе нѣкоторыя реформы, потребовавшія новыхъ разъѣздовъ. Почта начала ходить къ намъ два раза въ мѣсяцъ, введенъ мировой институтъ, округъ раздѣленъ на два врачебныхъ участка. Тоже обстоятельство, что плата сразу поднялась, когда усложненіе жизни происходило постепенно, по моему мнѣнію, можно объяснить отчасти тѣмъ, что усложненіе жизни произошло главнымъ образомъ въ предыдущее трехлѣтіе, а главнымъ образомъ тѣмъ, что устраненъ быль посредникъ. Посредникъ мало былъ заинтересованъ въ высокой абсолютности платы за станки, для него высокая плата была даже невыгодна. Появились бы среди купцовъ конкурренты, и станки могли не попасть въ его руки да и областное начальство могло не утвердить торговъ. Посредникъ былъ главнымъ образомъ заинтересованъ высотой платы за куртажъ, взимаемый съ якутовъ за посредничество. Въ опредѣленной платѣ за посредничество онъ былъ господиномъ, якуты находились отъ него въ полной экономической и иной зависимости и онъ могъ съ нихъ взять, что угодно, и взималъ. Ему не было никакого дѣла до того, оплачивался ли трудъ якутовъ остатками, онъ прекрасно зналъ, что, не смотря на низкую плату, якуты возьмутъ у него гоньбу, они не могли не взять.

Но какъ бы ни усложнилась жизнь Вил. окр., какъ бы ни увеличилась почтовая гоньба, плата за содержаніе почтовыхъ станцій на новое трехлѣтіе слишкомъ высока, она не можетъ быть объяснена даже усиленной гоньбой для нужды Вилюйскаго округа. По контракту на каждомъ станкѣ должно содержаться 4 лошади и еще 2 запасныхъ, эти 2 лошади назначаются для экстренныхъ надобностей и отпускаются по требованію исправ. Если мы раздѣлимъ 4 пары на 36, то содер. одной лошади обойдется правительству въ 121 рубл. Въ дѣйствительности на одну лошадь приходится много меньше, такъ какъ приходится содержать много больше лошадей, чѣмъ обусловлено контрактомъ. И причина проста. По закону лица, получающія прогоны, обязаны платить за столько лошадей, сколько они занимаютъ, такъ какъ этотъ законъ плохо выполнялся, то министерство внутр. дѣлъ въ 1808 г. издало циркуляръ, подтверждающій этотъ законъ. Но у насъ ни объ этомъ законѣ, ни о циркулярѣ никто не знаетъ. Болѣе чѣмъ за трехлѣтнее мое здѣсь пребываніе я не знаю ни одного случая, когда бы кто либо изъ получающихъ прогоны, платилъ за столько лошадей, сколько занималъ. Правда былъ одинъ человѣкъ, миров. судья Вишневскій, онъ даже платилъ прогоны, если занималъ лишнюю лошадь во время разъѣздовъ по дѣламъ службы. Но говорятъ: одинъ въ полѣ не воинъ. Примѣровъ же противоположныхъ сколько угодно.

(Окончаніе будетъ.)

(Окончаніе).

«Восточное обозрѣнiе» №163, 23 iюля 1900

Вилюйскъ. Говоря словами Евангелія, если бы объ этомъ хотѣлъ писать подробно, то всему міру не вмѣстить бы книгъ. Но если бы кто либо не пожелалъ ѣхать ни на счетъ государства, ни на счетъ якутовъ, то и на этотъ случай установлены льготные для плательщика, прогоновъ обычаи, нигдѣ въ другихъ мѣстахъ не практикуемые. Если вы берете 2 лошадей, то платите за одну, это даже самими почтосодержателями считается нормальнымъ, и если бы какимъ либо чудомъ среди нихъ появился строптивый, то и онъ бы не потребовалъ больше.

По условіямъ контракта для исправника полагается 2 лошади, для тоже 2, для казака 1. Но это по контракту, въ дѣйствительности же дѣло обстоитъ иначе. Исправникъ поѣхалъ въ Якутскъ по дѣламъ службы, и занималъ 8 лошадей, а въ другихъ своихъ разъѣздахъ по дѣламъ службы тоже занималъ больше 2-хъ лошадей. Нѣкоторыя изъ лицъ администраціи имѣютъ обыкновеніе возить съ собой въ разъѣздахъ по дѣламъ службы и жену или привозить кого-либо изъ округа и конечно за ихъ проѣздъ ничего не платится. Когда якуты пробовали было потребовать деньги за провозъ жены, то грозное начальство кое гдѣ крикомъ подавило сопротивленіе, а кое гдѣ, гдѣ крикъ не дѣйствовалъ, убѣдило якутовъ слѣдующимъ аргументомъ: мнѣ полагается казакъ, жена ѣдетъ за казака и повезли жену за казака. Такъ печально обстоитъ дѣло; можно возразить, что почто-содержатели сами виноваты, зачѣмъ даютъ лошадей безъ прогоновъ, законъ на ихъ сторонѣ. Возраженіе справедливо, но къ сожалѣнію этимъ дѣло не поправишь и якутовъ нельзя винить въ этомъ. До сихъ поръ только городской почто-содержатель Неустроевъ требуетъ выполненіе контракта, другихъ смѣльчаковъ нѣтъ, да и долго не будетъ. Нужно знать мѣстныя условія чтобы понять, почему это такъ. Якутъ слишкомъ хорошо знаетъ, что значитъ бороться съ начальствомъ, и теперь онъ не борется и такое положеніе для него выгоднѣй. Пожалуется, бывало якутъ, что его побили, произведутъ дознаніе, оказывается якутъ навралъ, ему только показали кулакъ, а онъ уже и закричалъ караулъ, жаловаться же если даже ты и правъ, далеко не безопасно, особенно почтосодержателямъ, имѣющимъ непосредственное прикосновеніе къ начальству. Вотъ какія приходится иногда слышать рѣчи. «Посмотрѣлъ бы я, какъ бы это меня тихо провезли, вѣдь они знаютъ, что плату за гоньбу я выдаю». До сихъ поръ я говорилъ о незаконныхъ дѣйствіяхъ гг. чиновниковъ, причиняющихъ ущербъ государству, но есть еще дѣйствія мѣстной администраціи, не вызванныя истинными нуждами государства и причиняющія ему ущербъ. Я говорю о нарочныхъ. Для нуждъ администраціи у насъ есть нарочные, въ качествѣ нарочныхъ посылаются мѣстные казаки; по контракту почтосодержатели не должны возить ихъ безплатно. Посылаются нарочные по мѣрѣ надобности, особыхъ правилъ на это нѣтъ, все зависитъ отъ усмотрѣнія и права мѣстнаго начальства. Нужно отдать справедливость прежнему исправнику, онъ рѣдко посылалъ нарочныхъ, конечно и онъ ихъ посылалъ, когда это было нужно. Теперь не то, теперь у насъ очень любятъ посылать нарочныхъ, теперь нарочные постоянно летаютъ въ Якутскъ и обратно и въ другія мѣста. За 10 мѣсяцевъ съ 8 мая 99 года по 27 фев. 1900 года нынѣшнимъ исправникомъ было послано 105 нарочныхъ, изъ нихъ 37 въ Якутскъ, а за тѣ же 10 мѣсяцевъ съ 8 мая 98 года по 27 фев. 99 г. Кочаровскимъ, прежн. испр., послано только 17 чел.; а при Кочаров. почта ходила 1 разъ въ мѣсяцъ, а теперь ходить 2 раза. Когда почта стала ходить 2 раза въ мѣсяцъ, наши мудрецы доказывали, что число нарочныхъ должно уменьшиться, оказалось мудрецы были неправы; ошиблись наши мудрецы также, думая, что количество посылаемыхъ пакетовъ увеличится, если почта будетъ ходить два раза въ мѣсяцъ вмѣсто одного. Въ прошломъ году было получено 5911 пакетовъ, а въ этомъ, 3116 т. е. почти на 3 т. меньше и это уменьшеніе выпало на долю казенныхъ пакетовъ, — оказывается, что казенные пакеты перевозятся нарочными. Не берусь рѣшить, насколько выгоднѣе казнѣ перевозить казенные пакеты нарочными, а не по почтѣ. Увеличилась плата и за содержаніе станковъ по трактамъ, содержимымъ на средства инородцевъ. Такъ по Сунтарскому и Нюрбинскому тракту плата возросла съ 400 р. на 500 за станокъ.

Эти тракты находятся въ тѣхъ же условіяхъ, что и Якутскій трактъ и все, что я писалъ объ этомъ трактѣ примѣнимо и къ нимъ. Но здѣсь есть еще свои особенности. Если у васъ въ какой либо изъ 4 управъ по тракту есть пріятель изъ должностныхъ лицъ, то вы можете проѣхать по тракту безплатно. Дѣлается это такъ. Васъ посылаютъ или съ почтой, а когда почта не идетъ сейчасъ, и вамъ необходимо ѣхать, то вамъ даютъ пакетъ, — всегда въ управѣ найдется какая либо бумажка, которую нужно послать или въ полицію, или просто къ какому либо должностному инородческому лицу. Къ этому пакету прикрѣпляютъ орлиное перо, въ знакъ того, что пакетъ срочный и вы ѣдете въ качествѣ нарочнаго, денегъ нигдѣ не платите, — магическое орлиное перо производитъ должное дѣйствіе и лошади вамъ вездѣ готовы. Это перо возило вѣроятно безплатно не одну сотню лицъ.

«Восточное обозрѣнiе» №164, 26 iюля 1900

Вилюйскъ. 6 іюня. До послѣдней реформы врачебнаго дѣла въ Якутской области, т. е. до осени 97 года, по штату на весъ Вилюйскій округъ, съ 68 т. населенія, разбросанному по необъятнымъ пространствамъ, полагался одинъ врачъ, 2 фельдшера и окружная акушерка, да въ каждомъ наслегѣ оспопрививатель. Но весьма часто врачъ въ Вилюйскомъ округѣ полагался только по штату, инородцы же по цѣлымъ годамъ никакого врача не видѣли; мало было желающихъ ѣхать въ этотъ поистинѣ медвѣжій уголъ на какіе то 1200 руб. Хорошо было еще и то, если былъ фельдшеръ, хотя этотъ низшiй медицинскій персоналъ въ здѣшнихъ мѣстахъ часто посылался изъ лицъ, ничего общаго съ медициной въ прошломъ неимѣвшій.

При Якутскомъ Обл. Прав. есть капиталъ, на проценты съ котораго посылались мѣстные обыватели въ Казань въ фельдшерскую школу. Эти казенные стипендіаты, отбывъ обязательный срокъ службы въ фельдшерахъ, спѣшили перейти на службу по администраціи; тоже самое дѣлали и попадавшіе случайно изъ Россіи фельдшера. Часто приходилось встрѣтить бывшихъ фельдшеровъ засѣдателями, секретарями; въ фельдшерахъ же оставались или горькіе пьяницы, или люди умственно ограниченные, которые рѣшительно не были способны ни къ какой дѣятельности по администраціи. Да и не удивительно, что фельдшера бросали свое ремесло; жалованья имъ полагалось всего 200 руб. въ годъ. Но нерѣдко бывало, что мы не имѣли даже и такихъ людей, у которыхъ общаго съ медициной было одно только названіе. Всѣ мѣста, начиная отъ врача и кончая акушеркой, были вакантны... Я не буду много говорить о нравственныхъ достоинствахъ медицинскаго персонала. Мы народъ не требовательный но и намъ, видавшимъ всякіе виды, становилось жутко и стыдно за дѣятельность нашихъ эскулаповъ. Нерѣдко у насъ бывали такіе врачи, которыхъ работоспособными можно было застать въ моментъ пробужденія, но разъ этотъ моментъ упущенъ, разъ проснувшійся эскулапъ прикоснулся къ горлышку, всегда стоявшей подъ его кроватью бутылки, тогда нечего было надѣяться получить отъ него совѣтъ, — чрезъ полчаса, много часъ, врачъ лыка не вязалъ. Всѣ, конечно, хорошо знали привычки врача и всякій, кто нуждался въ медицинской помощи, долженъ былъ караулить моментъ пробужденія. Но изъ алкоголиковъ врачей все таки были и порядочные, — объ одномъ изъ такихъ населеніе и теперь вспоминаетъ съ теплотой. Онъ былъ очень знающій врачъ и очень въ нравственномъ отношеніи порядочный человѣкъ; бѣда была съ другой разновидностью: круглыми невѣждами въ области медицины и сухими, черствыми эгоистами. Эти люди пріѣзжали сюда потому, что въ другихъ мѣстахъ не было для нихъ мѣста. Пользуясь отсутствіемъ всякаго контроля, безотвѣтностью обывателей, они позволяли себѣ ужасныя, жестокія вещи. Разсказываютъ, напр., о возмутительномъ случаѣ. Отравилась жена почтмейстера, принявъ настой изъ спичекъ.

Бросились къ врачу, но онъ не пошелъ, а потребовалъ, чтобы полиція оффиціально его увѣдомила, тогда онъ пойдетъ. Когда принесли бумагу, врачъ потребовалъ лошадей, хотя весь городъ тянется на полверсты въ длину и ширину. Пока ходили за бумагой и лошадьми, больная умерла. А мучилась она, говорятъ, нѣсколько часовъ. Правда, врачъ дорого расплатился за свой возмутительно жестокій поступокъ. Когда онъ уходилъ отъ умершей, его избили жестоко и, говорятъ, если бы за него не заступился одинъ изъ обывателей, его можетъ быть и забили бы до смерти. Въ завѣдываніи врача была больница на 8 человѣкъ, да и теперь эти больница существуетъ въ томъ же видѣ. Чтобы не навлечь на себя обвиненія въ сгущеніи красокъ, привожу оффиціальный отчетъ о состояніи этой больницы, относящійся кажется къ 96 или 95 году: посреди города стоитъ старое мрачное зданіе, зловоніемъ своимъ заражающее воздухъ — это больница. По двору въ лохмотьяхъ съ обнаженными ранами, приводящими въ ужасъ обывателей, ходятъ сифилитики больные. Въ больницѣ нѣтъ никакой вентиляціи, даже нѣтъ простыхъ форточекъ, и въ холодную долгую зиму воздухъ очищается только при помощи камелька, устроеннаго въ передней; зимой воздухъ ужасенъ; мнѣ, видѣвшему массу пересыльныхъ и обыкновенныхъ тюремъ, нигдѣ не приходилось встрѣчать такого испорченнаго воздуха. Въ больницѣ двѣ палаты, мужчины и женщины не раздѣлены; никакого бѣлья, ни постельнаго, ни носильнаго не полагается. Больница спеціально для сифилитиковъ, но часто въ. больницѣ помѣшаютъ больныхъ и другими болѣзнями, послѣдніе живутъ въ одной комнатѣ съ сифилитиками, а очень часто сифилитики бываютъ съ самой заразительной стадіей сифилиса. Больница содержится на казенный счетъ и суммы, отпускаемыя на ея содержаніе, колеблются отъ 1100 руб. до 1300 въ годъ. Больныхъ за годъ бываетъ 20—24 человѣка и содержаніе больного въ мѣсяцъ обходится отъ 11 до 13 рублей.

Сунтарскій улусъ, якутской обл.

(Бѣдствіе якутовъ).

«Сибирская мысль»№89, вторникъ, 13 февраля 1907 г.

Зима началась у насъ весьма рано: съ 8-го по 11-е сентября снѣгъ покрылъ поверхность земли на ¾ аршина глубины. Съ этого времени начался безпрерывный холодъ и зима рѣзко стала проявлять свои права. Якуты совершенно не знаютъ такой примѣръ ранняго прихода зимы и только нѣкоторые изъ нихъ дряхлые старички утверждаютъ, что такъ было когда-то разъ въ ихъ жизни, лѣтъ 50-60 тому назадъ. Столь необычно ранній приходъ зимы весьма вредно отразился на сельско-хозяйственномъ образѣ жизни мѣстныхъ якутовъ, которые въ это время еще не успѣли совершенно справиться со своими полевыми работами, нынѣ вдвойнѣ увеличенными вслѣдствіе плодороднаго лѣта. Выкошенное сѣно въ огромныхъ количествахъ такъ и осталось неубранными копнами на поляхъ. Только нѣкоторые изъ якутовъ и то съ большими затрудненіями убрали часть этихъ копенъ, часть же ихъ такъ и осталась на мѣстѣ, примерзши къ землѣ. Рогатый скотъ, прежде всегда почти до 10 октября пасшійся на выкошенныхъ поляхъ и питавшійся свѣжимъ подножнымъ кормомъ, теперь былъ лишенъ послѣдняго и дрожалъ отъ холода, будучи впускаемъ въ холодныя и еще не промазанныя помѣщенія. Якуты принуждены были тратить на нихъ свое сѣно весьма рано и несвоевременно. Много изъ этого скота, какъ и конскаго будучи нѣкоторыми якутами отпускаемо на свободу, въ погонѣ за пищей погибло вокругъ зд. озеръ, повидимому, хотя и вставшихъ, но по краямъ имѣющихъ сырыя и не промерзшія мѣста. Бѣда якутовъ увеличивалась еще тѣмъ, что выпавшій снѣгъ въ нижнихъ своихъ слояхъ, вслѣдствіе подпочвеннаго тепла, растаялъ и образовалъ надъ поверхностью земли ледъ, препятствующій подножному корму якутскимъ лошадямъ, прежде всегда питавшимся такимъ способомъ почти всю зиму. Всѣ неблагопріятныя обстоятельства вызываютъ исхудалость всего якутскаго скота, а раннее и несвоевременное употребленіе скотомъ сѣна изъ запаса для зимы дѣлаетъ этотъ запасъ ограниченнымъ и скуднымъ, и порождаетъ неминуемый недохватъ корма для скота якутовъ въ продолженіи долгой зимы. Ранній снѣгъ и ранняя зима не мало принесли вреда якутамъ и въ томъ отношеніи, что явилось препятствіе сбору ягодъ, весьма нынѣ изобиловавшихъ въ здѣшнихъ лѣсахъ и прежде всегда выгодно сбывавшихся якутами на пріискахъ. Такимъ образомъ, минувшее лѣто, бывшее вообще урожайнымъ и плодороднымъ въ сравненіи съ предъ-идущими годами и послѣ предъ-идущихъ тяжкихъ голодовокъ много радовавшее якутовъ, имѣло не очень хорошій финалъ. Къ этому же надо добавить, что многіе якуты, вслѣдствіе сильной дороговизны и отсутствія хлѣба въ мѣстныхъ источникахъ, въ прошломъ году мало его сѣяли, а многіе даже и вовсе не сѣяли. Такъ что наступившая зима несетъ для якутовъ безотрадную перспективу въ ихъ матеріальной и экономической жизни.

Захолустный.