Замѣтка о Якутскомъ краѣ.

«Сибирь» №18, 26 октября 1875

Недавно я получилъ любопытное письмо изъ Якутской области. Здѣсь, на огромномъ пространствѣ, среди разбросаннаго полудикаго населенія, объ акушеркахъ не имѣютъ никакого понятія. За то есть домашнія повитухи, уродующія немилосердно новорожденныхъ дѣтей. Одна изъ этихъ повитухъ заставила роженицу пить водку, которой были вымыты всѣ углы и пороги комнаты. Отъ такого питья, будто-бы, зависѣли благополучные роды. Другая повитуха, вскорѣ послѣ родовъ, повела мать съ ребенкомъ въ жарко натопленную баню, гдѣ новорожденный былъ до смерти запаренъ. Подобныхъ фактовъ, какъ говорятъ, не оберетесь на дальнемъ Сѣверѣ. Все въ немъ мрачно и не привѣтливо. Скудная природа не веселитъ человѣческій глазъ; якутское солнце лишь два мѣсяца согрѣваетъ мѣстныхъ обитателей, а въ остальное время холодно и жутко имъ живется. Правда, при упомянутыхъ условіяхъ, даже самой дѣятельной администраціи трудно способствовать быстрому возрожденію края. Но если этотъ край даетъ намъ въ годъ золота и мѣховъ на десятки милліоновъ рублей, то, само собою разумѣется, что на насъ лежитъ обязанность улучшить обстановку жителей сѣвера. Якутскій край, при всей своей суровости, возможенъ для существованія извѣстной массы людей. Въ немъ уже и теперь достаточно развито скотоводство и замѣтны первые удовлетворительные опыты хлѣбопашества. По этому намъ, не только по чувству человѣчности, но даже изъ личныхъ выгодъ, необходимо обезпечить Якутскую область не только предметами первой потребности, но и предметами, составляющими принадлежность цивилизованныхъ расъ. Только при указанныхъ данныхъ возможно оживленіе края, полезнаго для Россіи, но въ которомъ нынѣ возможенъ пріютъ лишь золотопромышленникамъ, да полудикимъ якутамъ.

Н. С.

Хлѣбопашество въ якутскомъ округѣ.

«Сибирь» №14, 4 апрѣля 1876

Намъ доставлены слѣдующія свѣдѣнія о посѣвѣ и урожаѣ хлѣба въ Якутскомъ округѣ за послѣдніе шесть лѣтъ:

На 1876 г. вновь приготовлено земли подъ хлѣбопашество 1899¼ дес., въ томъ числѣ изъ подъ лѣсовъ и воды 282¾ дес. Изъ этого видно, что хлѣбопашество тамъ довольно увеличивается. Хлѣбопашествомъ занимаются не только русскіе крестьяне, но и якуты и даже тунгусы (Майскаго зимовья). Особенно развито оно у поселенныхъ въ округѣ скопцовъ. Есть основаніе думать, что приведенныя выше цифры ниже дѣйствительныхъ, по слѣд. причинѣ:

1) скопцы укрываютъ дѣйствительное количество сбора въ тѣхъ видахъ, чтобы поддержать цѣны на хлѣбномъ рынкѣ.

2) якуты же — изъ опасенія, что свѣдѣніе о возрастающихъ успѣхахъ послужить поводомъ къ водворенію между ними поселенцевъ, къ которымъ, какъ къ непродуктивному бремени, они относятся весьма недружелюбно.

Для развитія хлѣбопашества нѣтъ никакихъ ни понудительныхъ, ни поощрительныхъ мѣръ, хотя тѣ и другія, а въ особенности послѣднія, были бы весьма умѣстны. Такъ многіе якуты, и въ особенности изъ числа болѣе зажиточныхъ, а съ тѣмъ вмѣстѣ болѣе вліятельныхъ, еще и понынѣ слѣдуютъ предразсудку, усматривающему въ распахиваніи почвы занятіе грѣшное. Во многихъ мѣстахъ вслѣдствіе дороговизны и трудности получить земледѣльческія орудія, якуты распахиваютъ землю лопатами и заступами, ограничивая, конечно, свое радѣніе возможно меньшимъ клочкомъ земли. Впрочемъ и недостаточность сбыта не поощряетъ къ болѣе значительной распашкѣ. — Мѣры, предпринимаемыя мѣстной администраціей тоже не всегда способствуютъ поддержанію энергіи въ хлѣбопашцахъ. Къ числу такихъ мѣръ должно отнести существованіе оброчныхъ хлѣбопашественныхъ статей, отдаваемыхъ съ торговъ. Недавно имѣлъ мѣсто случай, что арендаторъ такой статьи, притомъ самой хлѣбопашественной и значительной въ окрестностяхъ Якутска (*) получилъ отказъ по прошенiю, въ которомъ онъ ходатайствовалъ о томъ, чтобы арендованную имъ статью или оставить за нимъ на новый срокъ, или назначитъ торги заблаговременно, дабы онъ могъ знать заранѣе, въ состояніи ли онъ будетъ оправдать затраты, какія сдѣлались необходимыми для большаго развитія и успѣха его дѣла. — Неужели не было бы справедливѣе, и для края полезнѣе въ подобныхъ случаяхъ, оставить оброчную статью за старымъ владѣльцемъ до тѣхъ поръ, пока онъ занимаетъ ее подъ хлѣбопашество и связанныя съ нимъ отрасли?

(*) Статья Итыкъ-кюель (35 дес.) Арендаторъ Митрофанъ Самыловскiй. По оффицiальнымъ свѣденiямъ имѣлъ въ 1873 г. 3210 пуд. сбора. На этой заимкѣ сдѣланы первыя попытки сѣять въ Якутскѣ гречуху, просо и горохъ. Въ минувшемъ году попытка имѣла совершенный успѣхъ. На этой же заимкѣ идутъ весьма успѣшно опыты овцеводства и улучшенія мѣстной породы лошадей.

Хлѣбопашество можно считать упрочившимся въ направленіи отъ Якутска на СВ. до Алдана, такъ какъ даже еще на правомъ берегу Алдана имъ занимаются въ осѣдлостяхъ Тора-юрэхъ и Санга-алы. Въ этихъ мѣстахъ уже нѣсколько лѣтъ сѣютъ исключительно ячмень. Сборъ въ неурожайномъ году самъ 10; въ хорошемъ самъ 30.

Средній урожай въ Якутскѣ самъ 10; пшеницы самъ 20; проса — 80 (съ просомъ сдѣланъ пока одинъ только опытъ).

По мнѣнію якутскихъ хлѣбопашцевъ, урожай зависитъ преимущественно отъ ранняго посѣва. Потому здѣсь по большей части приготовляютъ землю осенью, и не трогая ее весной, высѣваютъ зерна, нерѣдко когда еще снѣгъ клочками лежитъ на полѣ.

А. Ч—скiй.

Амгинская слобода.

(Изъ путевыхъ замѣтокъ).

«Сибирь» №30, 27 августа 1878

Въ 180-ти верстахъ отъ Якутска, по тракту, ведущему въ упраздненный портъ Аянъ, посреди живописной долины р. Амги лежитъ слобода, Амгинская. О времени основанія этой слободы въ дѣлахъ якутскаго архива не осталось никакихъ свѣдѣній; неизвѣстно также, когда и отколѣ переселились туда предки заселяющихъ ее нынѣ крестьянъ. Впрочемъ изъ разсказовъ послѣднихъ мы узнаемъ, что амгинскіе крестьяне были переселены сверху (*), по распоряженію начальства. Въ настоящее время въ Амгѣ насчитывается до 235 домовъ; но изъ нихъ большая часть уже стоятъ пустыя, такъ какъ владѣльцы ихъ или примерли или пришли въ совершенную нищету и живутъ въ юртахъ, устроенныхъ при домахъ. Всего крестьянъ считается: муж. пол. 413 д., жен. 415. Скотоводство здѣсь незначительное; въ 1877 году было 1,260 шт. рогатаго скота и до 140 шт. барановъ. Хлѣбопашество хотя и достаточное, но по причинѣ неурожаевъ не вознаграждаетъ трудовъ крестьянъ. Посѣвы хлѣба въ 1877 г. простирались до 2 тысячъ пудовъ; урожай далъ 1½ %. Ранніе заморозки составляютъ главную причину неурожаевъ. Огородничество здѣсь также ничтожное; крестьяне сѣютъ картофель и садятъ капусту, но въ весьма незначительныхъ размѣрахъ, такъ что при урожаяхъ и для собственнаго употребленія недостаточно овощей. Конопля вовсе не разводятъ, тогда какъ оно всегда удачно родится и полезно въ быту крестьянскомъ. Горохъ и просо также не сѣютъ, не смотря на то, что урожай ихъ бываетъ просто баснословный. На ытыкельской дачѣ, близь Якутска, съ 16 ф. родилось 30 пуд. и урожай этотъ былъ не дѣломъ случая. Отчего же не можетъ просо также уродиться и въ Амгѣ? Амгинскіе крестьяне противъ предковъ своихъ выродились и въ настоящее время по образу жизни ихъ скорѣе можно назвать якутами, чѣмъ русскими. Вѣроятно, при первоначальномъ заселеніи, или можетъ быть впослѣдствіи, между ними ощущался недостатокъ русскихъ женщинъ и это обстоятельство, по всему вѣроятію, заставило ихъ жениться на сосѣдкахъ — якуткахъ. Отъ этого теперь ни по типу лица, ни по нарѣчію, и одеждѣ, амгинскаго крестьянина нельзя назвать русскимъ: обличье якутское, платье якутское: — торбасы, кожанныя штаны, шуба или зипунъ сшиты на якутскій покрой, шапка якутская. Женщины — совершенныя якутки, даже безобразнѣе ихъ. Костюмъ женщинъ тоже вполнѣ якутскій. Даже русскаго языка они не знаютъ, — всѣ говорятъ по якутски и едва ли найдется въ Амгѣ пять — шесть человѣкъ крестьянъ, знающихъ свой родной русскій языкъ. — Наконецъ и образъ жизни здѣшніе крестьяне ведутъ якутскій, первая отличительная черта котораго неряшество. Въ рѣдкихъ домахъ можно встрѣтить русскія пекальныя печи; ихъ замѣняютъ камельки. Да и къ чему имъ печи, когда они хлѣба не пекутъ, а довольствуются одними ячменными лепешками, печенными въ камелькахъ. — Водка для нихъ дороже всего на свѣтѣ. Амгинскій крестьянинъ все свое достояніе готовъ отдать за водку. И злу этому помочь трудно. Правда, мѣстная администрація, видя упадокъ нравственности и ихъ матеріальныхъ средствъ отъ пьянства, принимала энергическія противъ этого мѣры. Еще въ 1872 г. были закрыты въ Амгѣ питейныя продажи: преслѣдовалось пьянство и тайная продажа вина. Казалось бы, мѣры приняты благоразумныя, но на дѣлѣ вышло иначе. Крестьяне хуже прежняго стали пить и пропиваться, какъ бы жалѣя о кабакахъ. Причина этому простая. У нихъ уничтожили кабаки, но въ нихъ не уничтожили пагубной страсти къ вину, которое они прежде покупали по 30 и 35 коп. за бутылку, а теперь платятъ 1 руб. и 2 р. за бутылку, на половину съ водой. Прежде нужно было выпить на 30 коп., что бы удовлетворить потребность, а теперь нужно выпить двойную, а пожалуй и тройную порцію, чтобы достичь той же цѣли и за это удовольствіе заплатить 3 и болѣе рубля. Явилась тайная, безпатентная, продажа вина, которая, можно сказать, если еще не раззорила совершенно крестьянъ, то не въ дальнемъ будущемъ грозитъ полнымъ раззореніемъ. Слѣдующія цифры недоимки, числящейся на амгинскихъ крестьянахъ, со времени закрытія въ ихъ селеніи кабаковъ, служатъ подтвержденіемъ нашего вывода о положеніи крестьянъ: въ 1872 г. 160 р. 49 коп., въ 73 г. 230 р. 42 к., въ 74 г. 392 р. 43 к., въ 75 г. 335 р. 34 к., въ 76 г. 1488 р. 77 к. и 1877 г. 1432 р. 85 к. Надо сказать, что трудно подавить потребности народа въ винѣ, потребности, коренящейся во всѣхъ условіяхъ его жизни и быта. Изъ этого можно заключить, что не оттого пьютъ, что есть кабаки, а оттого есть кабаки, что пьютъ.

(*) Изъ Иркутской губерніи.

Назадъ тому 9 лѣтъ, Амга не представлялась такою бѣдною, мрачною, безжизненною, какъ теперь; тогда крестьяне жили, сравнительно съ нынѣшнимъ ихъ положеніемъ гораздо лучше, а причина этому кроется въ винѣ.

R...f.

Изъ сибирской старины.

ГОРОДЪ АЛДАНСКЪ.

«Сибирь» №184 iюня 1878

Постройка города Алданска, была тѣсно связана съ проложеніемъ, въ прошломъ столѣтіи, новаго почтоваго тракта изъ Якутска въ Охотскъ. Охотскъ же, по причинѣ подмывки берега, предполагалось перенести на болѣе удобное мѣсто.

Имѣя нѣсколько подлинныхъ документовъ (*) объ этомъ предметѣ, я въ короткихъ словахъ изложу всю исторію неудавшагося города, оставляя въ сторонѣ осмотры, какъ предполагавшихся новыхъ трактовъ изъ Якутска въ Охотскъ, такъ и новыхъ мѣстъ для устройства охотскаго порта; потому что описаніе этихъ осмотровъ, не представляетъ особеннаго интереса.

(*) Дѣлая изъ подлинныхъ документовъ необходимыя извлеченія, я не привожу словъ подлинника, потому что старинные обороты рѣчи многимъ покажутся неясными.

Въ 1765 г. иркутскій губернаторъ генералъ-майоръ Фонъ-Фрауендорфъ, основываясь на показаніи якутскаго казака Баишева, о извѣстномъ ему ближайшемъ и удобнѣйшемъ для перевозки тягостей трактѣ изъ Якутска въ Охотскъ, чрезъ р. Алданъ, близь впадающей въ нее рѣчки Ноторы, а оттуда къ рѣчкѣ Акарѣ и далѣе на Охотскъ, предписалъ осмотрѣть и описать этотъ трактъ. Вслѣдствіе чего, начальникомъ охотскаго порта былъ командированъ штурманъ Должантовъ, который описалъ трактъ и назначилъ удобныя мѣста для станцій. Независимо отъ этого, изъ Якутска былъ командированъ прапорщикъ Шмалевъ, такъ же описавшій трактъ. Помногочисленности же якутовъ, жившихъ близь р. Алдана и для удобнаго сплава провіанта, предположено было, на этой рѣкѣ построить г. Алданскъ. Товарищъ якутскаго воеводы секундъ-маіоръ Цей, осматривая (по всей вѣроятности въ 1766 г.) тотъ же трактъ, указалъ мѣсто для города на лѣвомъ берегу Алдана, въ 7 верстахъ ниже острова Хартая, на урочищѣ, называемомъ по якутски Ахубесю. Алданская воеводская канцелярія, до постройки города, помѣстилась въ Амгинской слободѣ.

Въ 1768 г. иркутскій губернаторъ генералъ-поручикъ Бриль, вслѣдствіе полученнаго имъ указа правительствующаго сената, предписалъ вновь осмотрѣть и описать, какъ предполагаемый трактъ, такъ и мѣсто для города Алданска. Для этого были командированы геодезіи прапорщики — Воиновъ изъ Иркутска и Чемесовъ изъ Якутска. Впослѣдствіи, къ нимъ прикомандированъ былъ изъ Якутска прапорщикъ Даниловъ.

На мѣстѣ проэктируемаго города, велѣно построить для жительства — казармы и для склада хлѣба — магазинъ, что и было исполнено. Объ этомъ, вмѣстѣ съ описаніемъ новаго предполагаемаго тракта, въ 1769 и 1771 гг. было донесено сенату. Но было ли, поэтому предмету, какое-либо распоряженіе сената, — неизвѣстно („...но на то по дѣлу въ полученіи указа невидно.."). Наконецъ въ октябрѣ 1779 г. якутская провинціальная канцелярія, находя новый трактъ неудобнымъ, просила разрѣшенія перевесть станціи на прежнюю дорогу, а алданское воеводское правленіе назначить на устьѣ р. Маи гдѣ построить г. Алданскъ. На это ходатайство, иркутскій губернаторъ, генералъ - маіоръ Кличка разрѣшенія не далъ, подъ предлогомъ разсмотрѣнія дѣла и предполагаемаго новаго освидѣтельствованія дороги и мѣста для г. Алданска. Поводомъ къ отказу послужило объявленіе, поданное губернатору, бывавшимъ не разъ по охотскому тракту, рыльскимъ купцомъ Григоріемъ Шелеховымъ (**), въ которомъ онъ указалъ, отъ р. Амги къ Охотску, новыя удобныя мѣста для станцій. Кличка, въ мартѣ 1780 г., поручилъ отправляющимся командирами, — въ Охотскъ Бензингу и въ Камчатку Рейникену, по прибытіи въ Якутскъ, собрать отъ тамошнихъ казаковъ вѣрныя свѣдѣнія, о болѣе удобной дорогѣ изъ Якутска въ Охотскъ. Затѣмъ, Бензингу велѣно взять изъ якутской провинціальной канцеляріи геодезіи подпоручика Федорова и осмотрѣть новый трактъ, а Рейникену, съ находящимся при немъ геодезіи сержантомъ Бритовымъ, изслѣдовать старый трактъ до того мѣста, гдѣ оба тракта соединяются. Они обязаны были, сверхъ подробнаго описанія трактовъ, указать удобныя мѣста для хлѣбопашества и скотоводства и пр., а также провѣрить показаніе Шелехова. По соединеніи, они должны были осмотрѣть мѣсто, назначенное для г. Алданска, сдѣлать свое заключеніе объ удобствѣ или неудобствѣ этого мѣста, а такъ же осмотрѣть, указанное якутскою провинціальною канцеляріею, мѣсто для города на устьѣ р. Маи или же отыскать новое болѣе удобное мѣсто. Журналы свои они должны были представить въ Якутскъ, на разсмотрѣніе иркутскаго вице-губернатора бригадира Цеддельмана, отправлявшагося въ Якутскъ, имѣя намѣреніе лично осмотрѣть мѣстность, которая признается удобной для новаго города. Бензингъ, произведя осмотръ дороги и мѣстности для города, доносилъ, что городъ удобнѣе построить на усть-майской пристани, потому что вверхъ и внизъ по р. Маѣ тунгусы сплавляютъ на плотахъ тягости, слѣдовательно рѣка эта сплавная, а по берегамъ ея есть удобные бичевники. Рейникена онъ не дождался и отправился въ Охотскъ. Рейникенъ же доносилъ, что на р. Алданѣ онъ пробылъ двои сутки и осмотрѣвъ мѣсто на урочищѣ Ахубесю, нашелъ его неудобнымъ для города, потому что мѣсто это необширное, находится между крутыми горами и покрыто рытвинами, образующимися весною отъ снѣговой воды, текущей съ горъ; но что онъ отыскалъ обширное и удобное мѣсто для постройки города, въ 7 верстахъ отъ дороги, пониже старыхъ магазиновъ. Мѣсто это не подвержено наводненіямъ, а въ окрестности много рыбныхъ озеръ съ перелетной птицей, много ягодныхъ кустарниковъ, есть мѣста для сѣнокоса и выгоны для скота. Хотя почва земли не совсѣмъ удобна для хлѣбопашества, но за то удобна для огородовъ. Мѣсто это онъ замѣтилъ затесью на деревѣ и на всякій случай указалъ якутамъ, жившимъ не далеко отъ того мѣста.

(**) Извѣстный въ исторіи россiйско-американскихъ колонiй.

Вице-губернаторъ Цеддельманъ, по пріѣздѣ въ Якутскъ, разсмотрѣвъ всю переписку, относящуюся до перенесенія тракта и до постройки г. Алданска, отмѣнилъ свою поѣздку на р. Алданъ и по возвращеніи въ Иркутскъ, представилъ губернатору (вѣроятно не безъ совѣта якутскихъ администраторовъ), что дорогу отъ Якутска до Алдана необходимо перевесть на старый трактъ, по которому якуты обыкновенно возятъ всѣ тягости; что мѣсто, избранное для г. Алданска, по отдаленности приписанныхъ въ его вѣденіе ясачныхъ волостей, — неудобно. Якуты, за отдаленностію города, не согласятся ѣздить въ него для сдачи ясака и другихъ надобностей; да и необходимости въ постройкѣ города, кромѣ убытковъ для казны, не предстоитъ. Алданскую же воеводскую канцелярію, по неудобности ея нахожденія въ Амгинской слободѣ, перевесть въ г. Якутскъ.

Состоявшійся объ этомъ, 1 февраля 1781 г. журналъ иркутской губернской канцеляріи подписанъ 1 марта Кличкою, Цеддельманомъ и членами. Такъ окончилась исторія г. Алданска, ограничившаяся постройкою магазина и казармы, да многолѣтнею перепискою.

Н. Паршинъ.

 «Восточное обозрѣнiе» №8, 24 февраля 1883.

Якутская область (корресп. „Вост. Обозр.“). Баягантайскій улусъ. Вотъ я и на мѣстѣ, черезъ 9½ мѣсяцевъ послѣ снятія своего съ якоря въ Томскѣ. Пріѣхала сюда 15-го октября. Впрочемъ, это не столько зависитъ отъ меня, сколько отъ здѣшнихъ удобствъ: заѣхала въ такую трущобу, куда и почта не ходитъ, приходится пользоваться только оказіями. Это письмо дойдетъ, вѣроятно, не ранѣе марта (получено въ концѣ февраля). До насъ такъ рѣдко доходятъ вѣсти, точно до того свѣта, такъ что отъ насъ вы ничего добраго не ждите. Калякать приходится съ якутами на ихъ варварскомъ нарѣчіи, да чего новаго отъ нихъ услышишь... Смѣшной они народъ! Когда я пріѣхала, они, разумѣется, сочли нужнымъ придти и посмотрѣть на Хотунъ (хозяйку Семена, какъ они называютъ Госпожу). И потянулись якуты и якутки, но къ несчастію я имъ не понравилась. Съ тѣхъ поръ, какъ я пріѣхала, они стали находить дверь запертой, что дѣлается нами во избѣжаніе ихъ частыхъ набѣговъ. Представьте себѣ такое удовольствіе: отворяется дверь, входитъ якутъ и, не говоря ни слова, подходитъ къ камельку, который постоянно топится, поворачиваетъ также молчаливо къ нему спину и нагрѣваетъ ее. Отогрѣется, беретъ свои рукавицы и тѣмъ-же порядкомъ уходитъ, За нимъ является другой, тамъ третій и т. д., продѣлывая тѣ же операціи. Здѣсь не въ обычаѣ затворять дверь даже на ночь. Иди въ любую юрту и грѣйся у камелька, какъ у своего собственнаго. Ну, а мы завели свои порядки: къ нимъ не ходимъ грѣться и къ себѣ не пускаемъ. Разумѣется, своимъ уставомъ мы вселили въ нихъ недовольство, они стали упрекать насъ въ гордости, а меня къ тому-же возвели въ скупыя. Они-же живутъ, точно скоты: изъ юрты у нихъ отпертая дверь въ хотанъ (хлѣвъ), гдѣ обитаютъ коровы, а телята живутъ съ ними въ юртѣ. Вонь тягчайшая, и когда входитъ якутъ или якутка, то и этотъ запахъ вносятъ съ собой, такъ они всѣ пропитаны имъ! У меня есть юрта якутская съ наклонными стѣнами, землянымъ поломъ и съ вѣчнымъ въ немъ камелькомъ, — вѣчный онъ потому, что дворецъ нашъ требуетъ отопленія и денно, и нощно; въ противномъ случаѣ грозитъ намъ замороженіемъ въ томъ углу (онъ, собственно, торчитъ на самой срединѣ юрты), куда онъ обращенъ верхомъ. А у огня можно испечься отъ жару, съ обратной-же стороны, у дверей, на стѣнахъ у насъ снѣгъ. Значитъ мы за-разъ живемъ въ двухъ поясахъ, и въ жаркомъ, и въ холодномъ. Кстати и пыли въ нашемъ дворцѣ столько, сколько нѣтъ ея во всемъ вашемъ городѣ. Съ нею-то я веду неустанную борьбу. Окна наши имѣютъ свою оригинальность: въ нихъ вставлены не обыкновенныя стекла, что уже такъ примелькалось, а цѣлыя глыбы льда, которыя мнѣ приходится ежедневно скоблить, чтобы онѣ не мѣшали солнышку поглядывать на насъ, а то такъ за ночь замохнатятся. Не правда-ли, очень живописная обстановка? Это — внутри; снаружи мы тоже Богомъ не обижены: снѣгу-то, снѣгу-то у насъ сколько! А льду-то! А скота-то якутскаго, мычаніе котораго только и нарушаетъ нашу пустынную тишину. Если-бы я была художникъ, я изобразила бы вамъ всю эту дикую красоту. Юрта наша особая отъ якутовъ. А вотъ есть здѣсь ссыльные, такъ тѣ живутъ вмѣстѣ съ якутами и со скотомъ въ одной юртѣ.

Наша-же юрта отдѣльная, въ ней нѣтъ хотана (хлѣва) и мы избавлены отъ запаха, присущаго коровамъ; но въ другихъ юртахъ хотанъ соединенъ съ юртой открытой дверью, такъ что запахъ, что въ хотанѣ, что въ юртѣ — одинаковъ. Коровы, идя въ хотанъ и обратно, проходятъ черезъ юрту. Юрта сама, подобно нашимъ конюшнямъ (наша юрта также) раздѣлена на стойла, которыя приходятся прямо противъ двери, только на мѣстѣ яселъ строятся широченныя лавки, называемыя араками. На этихъ лавкахъ якуты строятъ себѣ постели и на ночь завѣшиваются занавѣсками: это ихъ альковы. Вѣроятно, стойла эти и строятся съ тою цѣлью, ибо въ каждомъ помѣщается отдѣльная семья, такъ какъ въ юртѣ ихъ собирается по нѣскольку семей. Отъ якута, также какъ и отъ его скота, разитъ одинаково. Грязны они необыкновенно. Первое время я просто задыхалась, когда якутъ заявится къ намъ со своимъ запахомъ, но теперь мой носъ настолько обтерпѣлся, что его не  поражаетъ уже никакая вонь. Скоро я, вѣроятно, буду находить въ ней столько-же удовольствія, сколько и сами якуты. Ихъ ребята голые (рубашки шьются только тѣмъ, которые постарше), валяются на земляномъ полу, въ грязи, пачкаютъ себѣ руки, подбираютъ всякую пакость въ ротъ и, такимъ образомъ, татуируютъ себя очень живописно. И холода-то вѣдь не боятся: какая нибудь маленькая козявка копошится нагая противъ самой двери, а дверь то и дѣло — хлопъ да хлопъ! Народъ этотъ, надо правду сказать, больно лѣнивъ и всегда зиму проводитъ только въ томъ, что шляется изъ одной юрты въ другую и обмѣнивается словами! „кэпся, догоръ! — сирѣчь: сказывай, пріятель! — При этомъ пріятель долженъ выложить предъ нимъ все, что ему пришлось узнать за этотъ день, притомъ онъ долженъ не упустить и того, что и у кого ему пришлось въ этотъ день поѣсть, — жадный онъ страсть какой: все-бы лопалъ, но только не на свой счетъ, а на счетъ „догора"! А дома же онъ пробавляется довольно скудненько: жретъ какую нибудь жидкую кашу, которую лижетъ со сковороды, да лопаетъ чай! Хлѣбъ ѣдятъ въ исключительныхъ случаяхъ, предпочитая, чтобы онъ гнилъ у нихъ въ амбарахъ. Ѣдятъ и голое масло и пьютъ весьма плохое молоко. Между ними есть очень богатые, не только скотомъ, но и деньгами имѣютъ по нѣскольку тысячъ чистаганомъ.

 «Восточное обозрѣнiе» №11, 17 марта 1883.

Якутская область (корр. „Вост. Обозр."). Теперь я вамъ постараюсь изобразить, что такое улусъ. Это вотъ что такое! Безконечнѣйшіе лѣса съ заячьими тропками, съ прогалинками, на которыхъ ютятся юрты якутскія. Въ нѣкоторыхъ мѣстахъ стоитъ по нѣскольку юртъ за ¼ версты одна отъ другой, въ восьми верстахъ новое жилье, затѣмъ въ 12-ти, въ 25, въ 30-ти; а стоитъ и по одной юртѣ. Весь улусъ, который иногда бываетъ очень обширенъ (нашъ тянется въ одну сторону на нѣсколько тысячъ верстъ), дѣлится на наслѣги, а наслѣга — на роды. Заправитель всего улуса есть голова. Каждый наслѣгъ имѣетъ своего старосту, который по якутски зовется княземъ, а голова величается великимъ княземъ. Каждый родъ имѣетъ родоваго старшину. Всѣ эти власти выборныя и утверждаются якутскимъ окружнымъ полицейскимъ управленіемъ. Въ каждомъ родѣ есть свой десятникъ, который исполняетъ должность разсыльнаго и опредѣляется по найму; наприм: во время якутскихъ собраній онъ обходитъ оповѣщать якутовъ. Помимо уголовныхъ дѣлъ, они судятся сами. Мнѣ случилось по дорогѣ сюда видѣть такое судбище. Разбираетъ судящихся староста, при этомъ всякій посторонній, присутствующій на судѣ, можетъ дѣлать свои замѣчанія и вопрошать судящихся. Не доѣзжая еще до Якутской области, мнѣ пришлось слышать о ссыльныхъ, водворенныхъ въ этихъ улусахъ, странныя вещи. Такъ, наприм., разсказывали, что ссыльный долженъ безвыходно сидѣть въ той юртѣ, въ которой водворенъ, не имѣя права выхода изъ нея. Какъ только онъ сунется на улицу, такъ якуты его будто и тянутъ назадъ, не позволяютъ выходить. Если и вы услышите когда нибудь подобныя вещи, то не вѣрьте: такой надзоръ здѣсь вовсе не нуженъ, ибо изъ улуса не убѣжишь, и ссыльный свободно можетъ гулять по дебрямъ, гдѣ хочетъ. Нѣкоторые изъ давнихъ ссыльныхъ обжились въ своихъ мѣстахъ настолько и такъ комфортабельно устроились, что ихъ уже не угнать съ мѣста. Нѣкоторые поженились и живутъ въ настоящей европейской обстановкѣ. Улусъ даетъ ссыльному или землю, или деньги, или снабжаетъ его пищей, какъ онъ пожелаетъ. Помимо того, казна даетъ на каждаго ссыльнаго по 6 рублей въ мѣсяцъ. Нѣкоторые взяли 15 десятинъ: пять пахатной и десять луговой; изъ послѣдней уступили обществу 5 десятинъ съ тѣмъ, чтобы имъ выстроили русскій домишко. Отъ города мы въ 320 верстахъ, сообщеніе съ нимъ рѣдкое, такъ что письма получаются не ахти какъ часто. Такъ, напр., написавъ въ февралѣ, мы увѣрены, что отвѣтъ получится черезъ годъ. Таковы разстоянія! Представьте себѣ, что въ нашемъ улусѣ выписывается „Живописное Обозрѣніе"! Впрочемъ, не особенно дивитесь: это не якутъ какой нибудь выписываетъ, а здѣшній священникъ. Но меня все-таки это поразило: улусъ, якутка и — „Жив. Обозр."! Священникъ этотъ живетъ въ 12 верст. отъ насъ. Матушка его называетъ себя аристократіею. Значитъ, аристократія у насъ только батюшка и матушка. Кстати, скажу какъ здѣсь занимаютъ гостей: придутъ гости; хозяйка подсаживается къ нимъ и ободряетъ: „сказывай"! а гости ужъ сказывай все, что знаютъ. Роль хозяйки, какъ видите, легкая: сиди и слушай, за то несчастная гостья или гость сиди и разсказывай.

Табачный вопросъ въ якутскомъ округѣ.

«Сибирь» №5, 27 января 1885

Извѣстно, что въ настоящее время табакъ сдѣлался одной изъ насущныхъ потребностей и особенно у инородцевъ. Нѣкоторые врачи приписываютъ ему даже полезное дѣйствіе противъ нѣкоторыхъ болѣзней. Во всемъ свѣтѣ теперь табакъ и курятъ, и жуютъ, и нюхаютъ не только мужчины, но и женщины, какъ въ цивилизованныхъ странахъ, такъ и въ странахъ дикарей, въ пустыняхъ, тундрахъ и тайгахъ, — словомъ, едва-ли найдется на земномъ шарѣ уголокъ, гдѣ бы не употребляли табаку. Не знаемъ, что сталось бы съ жителями страны культурной, если бы у нихъ вдругъ не оказалось табаку, но что въ данномъ случаѣ происходитъ на дальнемъ сѣверѣ, въ округахъ якутской области, — это мнѣ извѣстно. Тамъ, если окажется недостатокъ табаку, а это въ тѣхъ краяхъ не рѣдкость, такъ какъ табакъ доставляется туда разъ въ годъ и до новаго привоза его достать уже негдѣ, то жители этихъ благословенныхъ окраинъ сперва начинаютъ вмѣсто табаку курить кожаныя сумы, въ которыхъ когда-то хранился табакъ; затѣмъ скамьи, на которыхъ крошили табакъ, чубуки, кошельки изъ подъ табаку и даже штаны, колѣни которыхъ бываютъ пропитаны табакомъ, такъ какъ якуты часто крошатъ табакъ на колѣняхъ. Всѣ эти предметы, своего рода суррогаты табаку, продаются тогда по баснословной цѣнѣ и частями; а послѣ всего этого люди болѣютъ, сходятъ съ ума, а можетъ быть и умираютъ.

Всѣ инородцы якутской области курятъ простой листовой табакъ — „махорку“, привозимую изъ южныхъ губерній Россіи. До введенія новаго устава, табакъ этотъ покупали для якутскаго края въ Москвѣ и въ ирбитской ярмаркѣ. Табакъ этотъ, связанный въ папуши, паковался на мѣстѣ заведеній, въ Россіи, въ рогожные кули, по 5-ти пудовъ каждый. Въ такомъ видѣ доставлялся онъ въ якутскій край. При розничной торговлѣ продавали его прямо изъ кулей, а окружные торговцы области, покупающіе по нѣскольку кулей, перепаковывали его въ Якутскѣ, такъ какъ пятипудовый куль для перевозки по округамъ якутскаго края неудобенъ, потому что перевозка тяжестей тамъ производится преимущественно на лошадяхъ верхами, и при этомъ способѣ кладется на каждую лошадь тяжести не болѣе шести пудовъ, по ровной части на каждую сторону. При перепаковкѣ въ Якутскѣ табакъ укладывается въ сырыя кожаныя сумы, и набивается въ нихъ по возможности туго, чтобы сумы не были громоздки и не представляли затрудненія при проходѣ съ ними по таежной чащѣ. Въ такомъ видѣ табакъ привозился и къ чукчамъ для обмѣна на пушнину, а правительство посылало его къ нимъ для подарковъ, получивши которые, чукчи охотнѣе платили ясакъ. Въ послѣднее время, когда къ чукчамъ стали попадать съ восточнаго берега американцы и снабжать ихъ всѣмъ необходимымъ, а въ томъ числѣ и оружіемъ, чукчи только изъ за табаку и не прерывали сношеній съ русскими, такъ какъ американцы почему-то не могли доставлять имъ такого зелья.

Опредѣленной закономъ цѣны на табакъ, употребляемый инородцами въ якутской области, не существовало и образованіе цѣны подчинялось общимъ экономическимъ законамъ и таковая колебалась: отъ 12 до 16 р. на пудъ въ Якутскѣ и отъ 26 до 28 р. въ Колымскѣ. О цѣнахъ, существовавшихъ въ прочихъ округахъ, мы подъ руками свѣдѣній не имѣемъ, но они колебались между цѣнами въ Якутскѣ и Колымскѣ и зависѣли отъ разстоянія той или другой мѣстности отъ центра области — г. Якутска. Ежегодный ввозъ табаку въ область не превышалъ 5,000 пудовъ.

Когда составлялся новый уставъ, никто здѣсь, въ Якутскѣ, не хотѣлъ вникнуть въ вырабатывающійся въ учрежденной въ Петербургѣ съ этой цѣлью коммиссiи*) проэктъ устава и ахнули только тогда, когда новый уставъ быль обнародованъ.

*) Мы слышали, что на засѣданіяхъ этой коммиссiи принималъ участіе и управляющій акцизными сборами въ восточной Сибири.

Новый уставъ запретилъ торговать листовой махоркой изъ кулей, а требовалъ, чтобы табакъ этотъ былъ упакованъ въ пачки, оклеенныя, по обыкновенію, бандеролью; а если попадется у какого-нибудь торговца пачка съ разорванной бандеролью, то торговецъ, по новому уставу, подвергается довольно серьезному наказанію, а именно что-то въ родѣ ссылки въ арестантскія роты. А между тѣмъ упакованный въ пачкахъ табакъ можетъ быть перевозимъ не иначе, какъ въ ящикахъ, а перевозить табакъ въ ящикахъ по округамъ якутской области, по объясняемой выше причинѣ, никакой возможности не представляется, не считая того обстоятельства, что перевозка ящика на много подняла бы, при дорогихъ провозныхъ цѣнахъ по области, цѣнность табаку.

Затѣмъ, новымъ уставомъ требовалось, чтобы на каждой пачкѣ была означена цѣна, опредѣленная уставомъ и правило, что „всѣмъ вообще покупателямъ предоставляется въ каждомъ открытомъ торговомъ заведеніи брать помѣщенія съ означенными табачными издѣліями, уплачивая за нихъ ту цѣну, которая на нихъ выставлена“.

По выходѣ новаго устава прежде всего много хлопотъ было съ остатками листовой махорки. По уставу требовалось, чтобъ листовая махорка производилась въ продажу оптомъ только изъ складовъ; и вотъ двое ленскихъ торговцевъ, у которыхъ табакъ хранился въ Жигаловскомъ селеніи, открыли тамъ склады, чтобъ только заприходовать табакъ по книгамъ склада и тотчасъ выписать его въ расходъ на паузки. И странно, — эти двое торговцевъ, открывшіе склады, чтобы соблюсти требующую закономъ форму, подверглись потомъ разнымъ казусамъ и не избѣгли даже штрафа, а всѣ остальные торговцы, не подумавшіе даже о складахъ, проторговали преспокойно табакомъ до Якутска.

Въ Якутскѣ же, во время ярмарки, торговцы, какъ приплывающіе изъ Иркутска, такъ равно и торгующіе въ отдаленныхъ округахъ области подали губернатору докладную записку, въ которой старались доказать, что по опредѣленной уставомъ цѣнѣ на табакъ „махорку“ для восточной Сибири, продавать таковую возможно развѣ только въ Иркутскѣ, а не въ Якутскѣ и тѣмъ болѣе не въ округахъ края и на Чукотскомъ носѣ. Въ доказательство своихъ словъ торговцы привели такой разсчетъ стоимости въ г. Якутскѣ табаку махорки, упакованной по новому уставу:

Затѣмъ далѣе до Анюйской крѣпости:

а опредѣленная для восточной Сибири цѣна на махорку — 14 р. 40 к.

Приводя такой аргументъ, торговцы просили изъять якутскую область въ отношеніи продажи въ ея раіонѣ табаку „махорки“ по опредѣленной цѣнѣ изъ общаго положенія, на томъ основаніи, что за отдаленностью края, несоединеннаго съ центрами промышленности такими путями сообщенія, которыя обезпечивали бы небольшое колебаніе въ стоимости доставки, и разрѣшить, какъ было до сего времени, продажу этого табаку по вольнымъ цѣнамъ, ибо иначе, если ужь непремѣнно требуется назначить опредѣленную цѣну, то пришлось бы назначать таковую отдѣльно для каждаго округа области, такъ какъ колебаніе стоимости доставки между ними огромное. При этомъ торговцы оговорились, что они надѣются, что губернаторъ по поводу подобнаго ихъ ходатайства не заподозритъ за ними преслѣдованія какихъ-нибудь эксплоататорскихъ цѣлей, а что они чужды этого, то доказательствомъ можетъ служить то обстоятельство, что цѣна на табакъ до сего времени никогда не превышала 15—16 рублей въ Якутскѣ. Это было въ 1883 году. Затѣмъ для слѣдующей операціи табакъ былъ для якутскаго края пріобрѣтенъ торговцами въ ирбитской ярмаркѣ уже упакованнымъ по новому уставу, хотя по ходатайству управляющаго акцизными сборами торговля листовымъ табакомъ въ Сибири по прежнему уставу, т. е. въ куляхъ, безъ бандеролей, была отсрочена еще на одинъ годъ, но въ Ирбити уже было нельзя купить такого табаку, ибо табакъ тамъ былъ весь упакованный, согласно правилъ новаго устава, въ пачкахъ и продажа его въ куляхъ съ фабрикъ была въ Россіи уже воспрещена. Торговцы, впрочемъ, надѣялись, что ходатайство ихъ о снятіи нормы цѣны увѣнчается успѣхомъ. А между тѣмъ до марта мѣсяца м. г. о запискѣ, поданной въ Якутскѣ губернатору, не было въ Иркутскѣ ни слуху - ни духу. И вотъ, въ концѣ марта мѣсяца, торговцы снова возбуждаютъ черезъ управляющаго акцизными сборами въ восточной Сибири ходатайство, тождественное съ якутскимъ, но до настоящаго времени нѣтъ отвѣта ни на которое ходатайство. А между тѣмъ лѣтомъ проникъ въ газеты слухъ, что торговля листовымъ табакомъ въ Сибири разрѣшена по старому уставу, т. е. въ куляхъ, до 1887 года. Слухъ этотъ нынѣ подтвердился. Прекрасно. Но гдѣ прикажите пріобрѣсти табакъ въ куляхъ? Въ Россіи, на основаніи циркуляра министра финансовъ отъ 12 августа 1882 г., листовая махорка должна быть выпускаема съ фабрикъ въ прессованномъ видѣ, обандероленной, въ пачкахъ. Какой курьезъ выходитъ изъ всѣхъ этихъ распоряженій! Здѣсь разрѣшаютъ торговать табакомъ по старому уставу, безъ всякихъ прессовокъ и бандеролей, а тамъ гдѣ приготовляютъ табакъ и гдѣ единственно его можно пріобрѣсти, тамъ запрещено выпускать табакъ въ такомъ видѣ!

Явившись съ новымъ табакомъ на Лену, торговцы испытали много хлопотъ при сбытѣ его. Во-первыхъ, требовалось увѣрить покупателей, что это такой же табакъ, какой былъ и ранѣе, но только обвернутъ въ бумагу. Во-вторыхъ, большую дипломатику нужно было подвесть, чтобъ не продать табакъ въ убытокъ, т. е. по бандерольной цѣнѣ и при этомъ избѣжать акцизнаго ока. Дѣйствительная же цѣна на него въ Якутскѣ существовала до 20 р. за пудъ, т. е. на 5 р. 60 к. выше бандероли. За табакъ же въ куляхъ, если у кого онъ и былъ въ незначительномъ количествѣ, давали 24 р., не обращая при этомъ ни малѣйшаго вниманія на его качество. Торговцы отдаленныхъ округовъ якутской области должны были купить новый табакъ и, не заботясь о сохраненіи бандеролей, даже въ виду серьезнаго на это наказанія, — набили табакъ въ свои сумы. Но какъ они будутъ имъ торговать, по какой цѣнѣ, сохранятся-ли у нихъ цѣлыми бандероли или за это отправятся они въ арестантскія роты и, наконецъ, согласятся-ли взять у нихъ этотъ табакъ чукчи или прервутъ съ ними всякія сношенія, — все это выяснится въ будущую якутскую ярмарку, о чемъ, а также и то, чѣмъ разрѣшится коллективное ходатайство купцовъ о снятіи опредѣленной цѣны на табакъ-махорку въ якутской области, — мы въ свое время постараемся познакомить читателей.

Ленскій.

Сибирь» №45, 3 ноября 1885

ИЗЪ ЯКУТСКАГО ОКРУГА. Въ настоящее время якутскій округъ переживаетъ тяжелый годъ, который, вѣроятно, надолго запечатлѣется въ памяти мѣстныхъ жителей. Весна здѣсь началась довольно рано съ частыми дождями, но зато небывалыми холодами, такъ что въ серединѣ мая ходили въ теплыхъ шубахъ. Пронзительный сѣверный вѣтеръ изсушалъ влагу, земля замерзала по ночамъ такъ сильно, что только съ полудня можно было пахать и боронить; это продолжалось до 23 мая, и поэтому посѣвы кончились здѣсь очень поздно: въ началѣ іюня. Съ послѣдней четверти мая началась засуха, которая продолжалась во все лѣто: половина посѣвовъ, на высокихъ мѣстахъ, представляла черную полосу, лишенную всякой растительности, а другая часть, гдѣ можно было собрать кое-что, посѣянная на разсчисткахъ и на поемныхъ лугахъ, померзла въ концѣ іюля. У насъ никакихъ экономическихъ запасовъ на черный день нѣть, — вѣдь предъидущіе годы были урожайные. Мы удивляемся, къ чему построены запасные магазины въ наслегахъ инородческихъ и въ деревняхъ; ради этихъ магазиновъ избираются старосты и дѣлается ежегодный сборъ денегъ на содержаніе писарей при нихъ. Прежде всѣхъ, этотъ печальный годъ отразится на крестьянъ 20 станцій иркутскаго тракта, такъ какъ они не занимаются скотоводствомъ по скудности надѣловъ сѣнокосными мѣстами. Между тѣмъ, это занятіе, при шаткости урожаевъ хлѣба въ якутскомъ округѣ, было-бы большой поддержкой въ голодные годы; настоящій годъ для якутовъ будетъ не такъ чувствителенъ, ибо они, вдоволь питаясь молокомъ и мясомъ, не очень будутъ нуждаться хлѣбомъ. А у крестьянъ нѣтъ никакихъ источниковъ, которые могли-бы замѣнить имъ хлѣбъ; постороннихъ заработковъ здѣсь также нѣтъ, а единственный источникъ пропитанія ихъ, — содержаніе почтовыхъ и обывательскихъ паръ, — отошелъ къ якутамъ; въ этомъ дѣлѣ крестьяне отчасти сами виноваты, послѣдовавши наущенію своихъ довѣренныхъ, которые увѣрили ихъ, что содержаніе станцій никогда не отойдетъ отъ нихъ, потому-то цѣны на почтовыя пары они и увеличили. Теперь они каются въ своемъ заблужденіи, и готовы взять пары за якутскія цѣны и даже по старымъ цѣнамъ, т. е. ниже якутовъ на 5 т. руб. Надобно знать, что здѣшніе крестьяне прибыли сюда въ концѣ прошлаго столѣтія въ качествѣ ямщиковъ, естественно это дѣло въѣлось въ ихъ плоть и кровь; благодаря такому легкому труду, какъ ямщичество, они сдѣлались лѣнивы и не способны къ упорному труду. Можно смѣло предсказать, что часть крестьянъ нашихъ, еще способныхъ къ труду, разбредется, куда глаза глядятъ, а остальные будутъ обречены на крайнюю нищету и голодовку. Если правительство окажетъ имъ помощь изъ государственнаго продовольственнаго капитала, то нѣтъ никакой надежды на возвращеніе этой ссуды въ скоромь будущемъ, а самое лучшее было-бы возвратить крестьянамъ содержаніе паръ.

«Восточное обозрѣнiе» №13, 31 января 1896

Другой иноплеменный народъ Сибири — якуты не внушаютъ опасеній относительно вымиранія ихъ въ ближайшемъ будущемъ, тѣмъ не менѣе и изъ Якутска доносятся непріятныя вѣсти. Корреспондентъ «Сиб. В.» пишетъ, что въ одномъ изъ наслеговъ Баягантайскаго улуса Якутскаго округа перепись дала слѣдующій результатъ: 61% хозяйствъ вовсе не имѣютъ лошадей, а 86% не обладаютъ числомъ головъ рогатаго скота (20), признаннымъ для края нормальнымъ, т. е. такимъ, которое можетъ обезпечить населеніе. Въ тоже время корреспондентъ сообщаетъ другіе факты изъ жизни края: вырабатываются проекты 1) образовать инородцевъ путемъ развитія дѣятельности церковно-приходскихъ школъ, 2) учредитъ каторжную тюрьму въ Верхоянскомъ округѣ — для разработки арестантскимъ трудомъ серебряной руды.